9. Мира

Следующие несколько дней проходят, как во сне — я, словно зомби, хожу на учебу, приезжаю в ресторан, возвращаюсь домой. Отношения с хозяйкой испортились, не успев начаться — теперь по каждому даже незначительному поводу она мне выговаривает. И, наверное, ее сложно осуждать — только заехала, как уже появились проблемы. Соседи выставили счет в сто двадцать тысяч, ткнув в лицо официальным заключением. Заявили, что подадут в суд, если откажусь компенсировать. Пришлось соглашаться. В свете этого увольнение оказывается просто ужасной идеей, и я всерьез начинаю задумываться попросить управляющую отменить его. Но, как назло, та не появляется в ресторане.

Окончательно отчаявшись, признаю, что ситуация вышла из-под контроля — денег у меня своих совсем немного, а статей расходов хоть отбавляй. Ник несколько раз пытается поговорить со мной, а я только отбрасываюсь общими фразами. Но так как выход придумать не выходит, решаю все же попросить его о помощи. Договариваемся, что одногруппник заедет за мной после смены.

Весь вечер нервничаю по поводу предстоящего разговора. Я не привыкла просить, всегда стараюсь обходиться собственными силами — тетка хорошо постаралась, вбивая это правило в мою голову. Поэтому, несмотря на хорошие отношения с Никитой, сильно волнуюсь за его реакцию. Вдруг он подумает, что я его использую, и тогда лишусь единственного друга. Наверное, именно поэтому даже не запоминаю лица клиентов — машинально выбиваю чеки, полностью погруженная в свои мысли. Григорий даже пару раз грозно выговаривает за неприветливое выражение лица.

Наконец, меня отпускают, и я отправляюсь в раздевалку. Едва успеваю переодеться, как в комнату влетает метрдотель с выражением лица, словно нашел-таки ведьму во времена Салема.

— Ты! — указывает пальцем на меня. — За мной! Быстро!

Девчонки, переодевавшиеся тут же, притихают и как-то странно смотрят на меня.

— Что-то случилось? — спрашиваю наугад. — Свою часть чаевых я положила…

— За мной! — повышает голос Григорий.

Молча подчиняюсь и следую за мужчиной. Тот приводит меня в кабинет управляющей, она бросает на меня взгляд полный презрения.

— Ну что, Мира, показала свое лицо напоследок?

— В смысле? — нервно уточняю. — Что-то не так?

— Ты еще спрашиваешь! — искренне возмущается она. — Ты проработала всего ничего, а уже воровать начала!

Осознаю сказанные слова медленно, но неизбежно.

— Воровать? — мой голос похож на писк.

— А как иначе это назвать? Клиенты — твои дружки? Решила на халяву накормить?

— Да вы что! — праведно возмущаюсь, зная, что ничего такого не делала.

— Уверена?

И кладет передо мной чек за один из столиков. Смотрю внимательно и поднимаю на нее глаза.

— Да, это чек с третьего столика. Трое мужчин пришли.

— Сколько всего позиций? — уточняет Валерия.

— Семь, — не глядя, отвечаю, потому что помню тех весельчаков. Они еще пошутили насчет цифры в счете.

— Семь ты пробила! А отнесла за их стол десять…

Мотаю головой, не веря в это. Я же отлично помню, что не было такого!

— Может, вы что-то перепутали?

— А может, ты просто решила, что никто не заметит, если ты принесешь друзьям филе миньон бесплатно?

— Я этого не делала! Шеф-повар ошибся!

— Молчать! — рявкает она. — Твои коллеги слышали, как ты добавила к заказу три порции неучтенного в чеке блюда.

— Этого не может быть!

Григорий открывает дверь, и в кабинет входит Лариса. На её лице высокомерная маска.

— Лариса, повтори, что ты нам рассказала, — просит метрдотель.

— Мира передала заказ на кухню и отошла в зал. Они с клиентами о чем-то переговорили, и она добавила в заказ еще три порции филе миньон.

— Ты врешь! — кидаюсь на нее, но Григорий вовремя перехватывает меня.

— Ну-ка успокоилась! — гаркает на меня.

Лгунья смотрит на Валерию вопросительно.

— Можешь идти, — отпускает та. — Итак, будешь и дальше утверждать, что ничего не делала?

— Но я не делала, — жалобно скулю, судорожно соображая, зачем кому-то подставлять меня.

— Мало того, что врешь, так еще и тупа, — неодобрительно качает головой Валерия. — Хоть бы в последний день воровала.

— Вы же понимаете, что это глупо! Захоти я так сделать, разве стала бы так подставляться? — пытаюсь ухватиться за последнюю возможность оправдаться.

— Значит, ты еще глупее, чем кажешься, — отрезает она.

Я молчу — понимаю, что слова ничего не изменят. Очевидно же, что кто-то хорошо постарался, чтобы меня оболгать.

— Так что делать-то с ней? — спрашивает Григорий.

— Как обычно, — пожимает плечами управляющая. — Смены твои закончатся, как только выплатишь штраф.

— Какой штраф? — смотрю на нее в шоке.

— Который прописан в договоре. Утроенная сумма того, что своровала.

Нервно моргаю, проговаривая мысленно цифру.

— Но я же увольняюсь! Мне нужно учиться!

— Меня не касается. Либо выплачиваешь, либо вызываем полицию. Думаешь, ты первая такая хитрая?

Женщина тяжело так вздыхает.

— Так что выбираешь? А то мне домой пора уезжать.

Прикрываю глаза и опускаюсь на ближайший стул. Мысленно складываю цифры растущих долгов.

— Отработаю, — тихо отвечаю.

— Хорошо, — буднично одобряет Валерия. — Зарплаты, естественно, как и чаевых лишаешься.

— Но почему? — с отчаянием спрашиваю. — Я ведь отдам штраф.

— Отдашь, конечно, — ухмыляется она. — А это — за моральный ущерб!

— Вы не имеете права!

— Хочешь убедиться?

Она тут же превращается в холодную стерву, которой только дай повод, а я в очередной раз понимаю, что доверять в этой жизни нельзя никому. Ясно, что воевать против нее у меня вряд ли получится. Нужно поговорить с Рыжовым.

— Нет.

— Вот и ладно. Выходные, естественно, не предусмотрены.

Поджимаю губы и встаю со стула. Что я могу ей противопоставить? Киваю, не сказав больше ни слова. Выхожу на улицу и ищу взглядом Форд Ника. Тот приветственно моргает фарами, и я облегченно выдыхаю. Хоть какое-то постоянство в моей жизни.

— Привет, — расплывается в улыбке тот.

— Привет.

— Ты чего? — тут же настораживается друг.

Молчу с минуту, чтобы хоть немного собраться с мыслями, но помогает слабо. Потому что эмоционально я разбита. И сдерживать слезы уже не получается — реву, словно маленькая девчонка.

— Мира, что с тобой?! — он притягивает меня к себе и крепко обнимает. — Тебя кто-то обидел в ресторане? Только скажи, и я пойду, разберусь с ними!

Бормочу что-то невразумительное.

— Я же говорил тебе, — зло цедит Ник, поглаживая по голове. — Говорил, что не надо было туда устраиваться!

Пусть так. Пусть ругает, пусть успокаивает. Так я справлюсь, переживу. Смогу удержаться от очередной панической атаки. Смогу пройти по краю, не сорвавшись вниз. Неэстетично хлюпаю носом на мужской груди, оставляя темные разводы от туши, но ему, кажется, плевать. И уже за это я безмерно благодарна ему.

— Мир, расскажешь?

— У меня проблемы, — выдавливаю из себя слова. Цежу одно за другим, а самой стыдно так, что хоть провались на месте. — Мне деньги нужны.

— Деньги? Во что ты вляпалась?

Мотаю головой, пытаясь развеять самые страшные мысли друга.

— Затопила соседей и не пробила блюдо в чеке клиентам.

Слышу, как Никита облегченно выдыхает.

— Всего-то? — куда спокойнее спрашивает он. — Справимся с этим, лапуль. Не волнуйся даже.

— Ты не понимаешь… — начинаю объяснять ситуацию.

— Успокойся. Сколько денег нужно?

Называю сумму, и он удивленно присвистывает, а мне от этого становится настолько не по себе, что снова прячу взгляд.

— Все в порядке, — тут же поворачивает обратно к себе, заметив мою реакцию. — Я помогу. Но в ресторане работать больше не будешь.

— Я не могу…

— Почему?

Кратко пересказываю случившееся, и с каждым словом его лицо становится все мрачнее.

— Уроды, — дергается он в сторону двери, но я успеваю схватить его за руку.

— Ты ведь ничего не докажешь, — привожу самый логичный довод.

Нехотя возвращается на место.

— Ты права. Тебя ловко подставили. Самое правильное — выплатить сумму и больше там не появляться.

— Наверное, ты прав.

— Не волнуйся, завтра вместе пойдем и отдадим деньги, — успокаивает меня друг.

— Спасибо, — с жаром отвечаю я. — Я все отдам, как только найду другую работу!

— Даже не смей! — грозно возражает Ник. — Ты — мой друг. И это не это долг, ясно?

Киваю, хотя мысленно все же не соглашаюсь. Но к чему спорить сейчас, когда денег у меня все равно нет?

Рыжов привозит меня к дому и провожает до двери, мотивируя тем, что время слишком позднее. Уже лежа в кровати, вспоминаю наш с ним разговор, и в очередной раз задаюсь вопросом — почему же мы не можем быть вместе? Почему такой замечательный молодой мужчина, прекрасный во всех отношениях, не привлекает меня в ином смысле? Как бы хотелось, чтобы вот именно такой человек был рядом, любил и поддерживал…

***

Утром просыпаюсь с робкой надеждой, что не все потеряно. Моя смена в субботу начинается в двенадцать. С надеждой жду звонка Ника, но тот почему-то не торопится. Успеваю передумать много всего, но в итоге не выдерживаю и набираю сама. И тут меня ожидает страшное — абонент вне зоны действия сети. Это как удар под дых. Будь это кто-то другой, можно было бы подумать, что передумал, сбежал. Но Рыжов не такой. Поэтому не ленюсь и еду к нему домой, благо до сих пор помню куда именно. Дверь открывает Наталья Борисовна — мама Никиты.

— Мира, здравствуй, — удивленно протягивает она.

— Здравствуйте, — вежливо отвечаю я. — А Никита дома?

— Ой, ты, наверное, не знаешь, — начинает быстро говорить она, а у меня уже сердце вскачь несется. — Они с отцом улетели рано утром.

— Как улетели?

— Да у них там что-то срочное с контрактом, — пожала плечами женщина. — Может, чаю хочешь?

— Нет-нет, спасибо. А когда они вернутся?

— Точно не могу сказать, может, через несколько дней.

— Ясно, спасибо, — благодарно киваю Рыжевой и ухожу.

Возле подъезда на меня накатывает полное осознание ситуации — единственная надежда на выплату под вопросом. Конечно, несколько дней не изменят что-то в корне. Но все же доля неуверенности появляется. Смотрю на часы и понимаю, что времени в обрез, если не хочу опоздать и тем самым увеличить штраф.