Глава 9

Сентябрь 2019 год. Санкт-Петербург

Олеся

— Слушай, отличный дом. Стильненько все так, со вкусом. Территория шикардос. Локация вообще супер. От Петергофа пятнадцать минут. Мне нравится, — закончив ревизию всех комнат, кратко озвучивает Варька положительный вердикт. Плюхнувшись на диван перед камином, она тянется за бокалом с искрящимся напитком. — За такие хоромы грех не выпить, — с довольной физиономией осушает половину. — Слушай, вкуснятина какая, — причмокнув от удовольствия, допивает остатки и, взяв бутылку, с интересом рассматривает этикетку. — Дом Периньон, ну ни хрена себя вы шикуете.

— Саше пациенты частенько дорогой алкоголь дарят, — пригубив глоток, я ставлю свой бокал на журнальный столик. — Бар битком, за год столько не выпить, — откинувшись на подушки, потираю пальцами пульсирующий висок. Легла поздно, не выспалась, а Варька явилась ни свет, ни заря. У нее отпуск или что-то типа того, напросилась в гости на пару дней. Мы больше года не виделись. Как тут откажешь? Тем более, что гости у нас с Кравцовым нечасто появляются. В основном — мои родители. Приезжают раз в два-три месяца на выходные. Да еще иногда коллеги Сашины на ужин заглядывают. Пытались с соседями наладить контакт, но как-то не сложилось. У них трое детей, четвертый на подходе, все разговоры о подгузниках и детских садах. После нескольких совместных пикников я поняла, что общение с ними у меня вызывает дискомфорт, и отстранилась. Сашка ворчал поначалу, а потом смирился. Дошло, наверное, что мне в тягость наблюдать, как он с соседской малышней возится. У Кравцова, кстати, неплохо получается ладить с детьми. Легко и непосредственно. Дети его обожают, а я как-то разучилась находить к ним подход. Раньше таких проблем не было. Не зря же я педиатрию выбрала и даже диплом получила, который валяется без дела в папке с документами.

— Я еще налью? — спрашивает Варька. — Обожаю французское шампанское.

— Конечно. Я ж говорю, у нас годовой запас, — киваю, устало улыбнувшись. Два часа подругу по поселку выгуливала, потом дома каждый угол показала, обед на быструю руку приготовила. Вымоталась с непривычки. Варька шумная, трещит без умолка, энергичная, подвижная. Голова от нее кругом, но это даже хорошо. Мне не помешает встряхнуться, иначе совсем разучусь с живыми людьми общаться. Не ровен час, превращусь в затворницу-домоседку.

— Ну, тогда я спокойна, — наполнив бокал, Варя расплывается в предвкушающей улыбке. — Буду пить, пока не упаду. Вы то все равно оба трезвенники. Тоска с вами смертная.

— Не наговаривай, Варь. Я по чуть-чуть иногда себе позволяю, — смеюсь я. — А у Сашки график такой, что с похмелья отходить некогда.

— Я представляю. Он у тебя нарасхват, очередь поди-ка на год вперед, — важно хмыкает Варя.

— Ну, не на год, но оперирует много. Его еще и начмедом недавно назначили.

— Ого, вот ему прет, и как? Вывозит?

— Иначе бы не взялся, — пожав плечами, уклончиво отвечаю я. — Ты лучше расскажи, как сама? Что нового?

— Ничего, — приуныв, отвечает подруга. — Совсем ничего, Лесь. Работаю в городской поликлинике, зарплата не айс, а геморроя выше крыши. Пациенты душные, бумажная волокита достала. Бюрократы чертовы, каждый день новый отчет изобретают. Задолбали, честное слово. Полгода уже жду места в частном центре, а там очередь писец.

— А ты в разные попробуй, — задумавшись, предлагаю я.

— Пробую. Я на попе ровно сидеть не умею. Сама знаешь, — энергично жестикулируя, рассуждает Варька. — Так хочется выбраться из своей халупы, прикупить приличную квартирку в новостройке.

— Все будет. Главное поставить цель.

— Легко тебе говорить на всем готовом, — беззлобно отзывается Варя. — У тебя если не предки, так муж любой каприз за пять минут исполнит, а мне пахать приходится.

— Хочешь, я с Сашей поговорю? У него остались связи в Москве. Похлопочет, — ни грамма не обидевшись на прямоту подруги, предлагаю я.

— Хочу, — быстро соглашается она. — Мне рассчитывать особо не на кого. Если поможешь, век буду благодарна.

— Брось ты. Я с радостью. Не чужие же люди. Давно бы обратилась, — отмахиваюсь я, потянувшись за своим бокалом.

— Неловко было. Кравцов у тебя птица высокого полета, к нему на хромой козе не подъедешь.

— А я? — притворно оскорбившись, делаю большой глоток игристого.

— Ну, не люблю я навязываться, Лесь, — разводит руками Варвара. — Предложила, спасибо. Надеюсь, не откажет твой начмед, — игриво усмехнувшись, Варька бросает в рот виноградину и наполняет третий бокал. — Главное, не нажраться и не опозориться, — хохочет она. — А то решит, что я алкоголичка.

— Его не будет до понедельника. На учебу улетел в Лондон.

— Вот у мужика жизнь кипит, это я понимаю карьерный взлет, не то что у некоторых, — завистливо присвистнув, восклицает Варя.

— Да я тоже звезд с неба не хватаю, Варь, — вздохнув, бросаю тоскливый взгляд в панорамное окно. Привычный красивый вид на идеальный ландшафтный дизайн наводит уныние. Надо что-нибудь поменять, обновить. Вызову на следующей неделе специалистов. Пусть думают.

— Тебе, Леська, грех жаловаться. Живешь, как у Христа за пазухой. Красивая, ухоженная, сразу видно, что времени на себя не жалеешь.

— А что мне еще делать? — допив шампанское, ставлю пустой фужер обратно. — По профессии работать так и не пошла, с благотворительными программами завязала. А домохозяйка из меня так себе. Готовлю плохо, приборкой клининговая компания занимается.

— Ты только что мою мечту озвучила, — тряхнув светлой копной волос, отзывается Варя. Поджав под себя ноги, бросает на меня любопытный задумчивый взгляд. — А почему из «Содействия» ушла? Здесь тоже есть филиал. Могла бы и свой фонд организовать. Средства позволяют, — окинув шикарную гостиную выразительным взглядом, подытоживает Варвара. — Ты же без благотворительности жить не могла, Лесь. Сколько тебя помню, из чата «Берегинь» не вылезала. Чуть что сразу хвост трубой и «Чип и Дейл спешат на помощь».

— Мы с Сашей ежемесячно вносим крупные пожертвования, — нахмурившись, отвечаю я. — Он считает, что этого достаточно.

— А ты как сама считаешь? — проницательно спрашивает Варя.

— Лишний стресс мне ни к чему. А без стресса в волонтерстве никак.

— Это его слова или твои?

— Я с ним согласна, Варь.

— Ясно, — многозначительно кивает подруга.

— Что тебе ясно? — раздражаюсь я.

— Сидишь сутками дома. Ждешь своего бога хирургии, красоту и уют создаешь. Многие мечтают о такой жизни, но не ты, Лесь.

— Я еще Сашин блог веду, — зачем-то начинаю оправдываться.

— Да ладно, — удивленно округляет глаза Варвара. — У него еще и блог есть?

— Саша там обучающие курсы проводит, новые программы продвигает, с пациентами и студентами общается. Очень нужное дело, между прочим.

— А ты вроде администратора? — уточняет Варя.

— Не вроде, а он и есть. Я училась специально, чтобы ему помогать.

— Отлично устроился твой Кравцов, — понимающе хмыкает подруга, запуская пальцы в свою роскошную шевелюру. Я с завистью отвожу глаза. Моя любимая коса так и не отросла. Точнее, отрастить можно, но жидкий мышиный хвостик. Так что каре максимум по плечи теперь со мной до конца дней. Сашке нравится — это главное.

— Ну что ты язвишь, Варь? Все у нас хорошо. В семье одной звезды за глаза хватит. Меня полностью устраивает моя жизнь, — обиженно отчитываю излишне прямолинейную гостью.

— Да верю я, Лесь. Верю. Не обижайся на меня, — реабилитируется Варя. — Это я из белой зависти так говорю. Муж — красавец, бог хирургии, дом новый отгрохал, машину тебе крутую купил, на моря возит. Как такая жизнь кого-то может не устраивать?

— А откуда тогда сарказм в голосе? — подозрительно прищурившись, спрашиваю я.

— Потому что тревожусь я за тебя, Лесь, — искреннее отзывается Варя. — Любить мужа никто не запрещает, но полностью посвящать себя только его интересам опасно. Мужики — народ неблагодарный.

— Это не про Сашу, — жестко отрезаю я. — Он ценит все, что я для него делаю.

— А кто спорит, я же в целом рассуждаю, — исправляется Варвара. — Самореализация и самостоятельность для женщины, как подушка безопасности, которой не стоит пренебрегать, — озвучивает она то, что я и без нее прекрасно понимаю. — Я просто вижу ваш огромный дом, красивый, дорогой, уютный, но пустой. Вы детей, вообще, планируете или у него карьера на первом месте? — непринужденно допытывается Варя, одним предложением выбив весь воздух из моих легких.

Вот поэтому я почти ни с кем не общаюсь. Каждый раз, когда пытаюсь завести новых знакомых, прилетают такие вот вопросы. Кравцову хоть бы хны, как с гуся вода, а я потом полдня морально отхожу. Создается впечатление, что его вообще не парит тема отцовства, но я не уверена, что это не напускное. На Майе же он женился по залету, а мог бы алименты с чистой совестью платить. Не он первый, не он последний. В ЗАГС никто не гнал, а значит, решение не на пустом месте принималось.

— Ты чего зависла? — Варя подозрительно всматривается в мое лицо. — Запретная тема? Так и скажи.

— У нас не будет детей, Варь, — устав врать и уклоняться от прямых ответов, сухо сообщаю я. — Никогда. Без вариантов. Причина во мне. Он — абсолютно здоров. Вопрос закрыт?

— Прости, я же не знала… — растеряно извиняется Варвара. — И что, даже ЭКО никак?

Я отрицательно качаю головой, взглядом показав подруге на бутылку. Понимающе кивнув, она быстро наливает шампанское в мой бокал. Вид у нее по-прежнему ошарашенный и всерьез расстроенный.

— А суррогатное материнство? — Варвара ничего не знает о моей болезни, и только поэтому я прощаю ей бестактность, но осадок рассосется еще не скоро.

— Я против, — отрезаю резким тоном. — Опеку над ребенком из дома малютки тоже не рассматриваем.

— Почему? — никак не угомонится Варя. Сделав тяжелый вдох, я залпом выпиваю содержимое фужера. Вытерев губы тыльной стороной ладони, устремляю на подругу тяжелый пронизывающий взгляд, от которого она непроизвольно ежится.

— Потому что ребенок — это не временная игрушка, Варя.

— Что ты такое говоришь… — обескураженно бормочет она, глядя на меня с недоверием. — Ты же не вылезала из приютов и детских больниц, когда…

— Я могу не успеть его воспитать даже до школьного возраста, — не дав ей договорить, напрямик выдаю наболевшее. — А Саша вполне способен иметь собственных детей. Зачем ему чужие?

Узел в груди и удушающая тяжесть резко отпускают. Оказывается, говорить правду не так уж и страшно. Мне впервые за много месяцев становится легко и свободно. Застыв в изумлении, Варя замолкает. Шок на ее лице постепенно сменяется понимаем и сочувствием.

— Надеюсь, ты не будешь об этом болтать? Никто, кроме Кравцова и наших родителей, не в курсе. Хотя еще Виктор знает и Сашкина бывшая… — поморщившись, нехотя вспоминаю омерзительно-красивую прилипалу Майю.

Я не раз говорила Кравцову, что мне на нее плевать, но в последнее время она стала раздражающим фактором в наших отношениях. В свой позапрошлый приезд мама по секрету рассказала, что Майя — очень частый гость в доме четы Кравцовых, а Саша редко, но навещает родителей. Мысль о том, что они могут случайно или не совсем случайно там пересечься, мне, мягко говоря, неприятна. Секрет я конечно же сохранить не смогла и не совсем тактично высказала свое недовольство Саше. А этот сукин сын даже бровью не повел, заявив, что дважды натыкался в своем отчем доме на бывшую жену. «Если тебя что-то напрягает, Лесь, в следующий раз поехали со мной. Никто тебя там не съест.» — выдал он как ни в чем не бывало.

— Ты чем-то больна? — напоминает о себе Варя. Господи, она меня сегодня доконает.

— Я с семи лет больна, Варь, — бесстрастно отвечаю на заданный вопрос. — Сначала с лейкозом боролась, потом с раком яичников. Саша меня, кстати, и оперировал. Сейчас все нормально. Я больше года в ремиссии.

— Какой ужас, — Варвара прижимает пальцы к губам. В глазах потрясение. Я невозмутимо улыбаюсь, погладив ее по плечу.

— Ничего ужасного. Я не умираю, Варь, — оптимистично успокаиваю подругу. — Но могу. В любой момент. Поэтому дети для нас табуированная тема.

— Мне так жаль, — искренне бормочет Варя, бросаясь ко мне с объятиями. — Я такая дура. Всякой ерунды тебе наговорила. Прости меня. Почему ты раньше мне не призналась?

— Жалости твоей не хотела. Да и не только твоей. Саша тоже ничего не знал, пока меня к нему в клинику не доставили.

— Боже, как же он тебя любит. Бедная ты моя, — проникнувшись до слез, всхлипывает Варя.

— Ну, хватит. Не оплакивай меня раньше времени, — мягко высвободившись, встаю с дивана и легкой походкой направляюсь в кухонную зону. — Еще шампанского? — взяв из бара бутылку, с улыбкой разворачиваюсь к Варе. Она согласно кивает, шмыгая носом и смахивая ладонями слезы.

— Напьемся и в клуб? — через силу улыбнувшись, спрашивает Варвара.

— В поселке клуба нет, но можем такси взять, — пожимаю плечами я, возвращаясь на диван.

— Серьёзно? Ты пойдешь? — изумляется Варя.

— А кто мне запретит? — откупоривая бутылку, заговорщически подмигиваю подруге.

— Кстати, забыла самое главное сказать, — загадочно сверкнув глазами, плутовато начинает Варя. — Я в поезде в одном вагоне с Виком ехала. Выглядит потрясно, возмужал, похорошел. О тебе всю дорогу спрашивал, привет передавал, жаловался, что ты его жестко игноришь, на звонки и сообщения не отвечаешь.

— А он что в Питере забыл? — нахмурившись, уточняю я.

— Не знаю, может, на благотворительное мероприятие какое-нибудь приехал. Я не успела спросить. — пожимает плечами Варя. — Но тебя он точно не забыл, — добавляет с хитрой улыбкой. — Роковая ты женщина, Леська. Такие мужики из-за тебя голову теряют.

Я отвожу взгляд в сторону, ощутив резкий укол в сердце. Еще одно болезненное воспоминание сводит на нет весь позитивный настрой.

— Я что-то не то сказала? — недоумевающе интересуется Варя, почувствовав произошедшую во мне перемену.

— Нет, — отрицательно трясу головой, хватаясь за свой бокал. — Все в порядке, Варь, — жадно пью, безуспешно прогоняя возникший перед глазами призрак мужчины, потерявшего не только голову, но и рассудок, и волю к жизни. Я все еще себя не простила и вряд ли когда-то смогу. И хотя мы никогда не говорим с мужем о Вадике, я знаю, что он тоже помнит. И его друзья, с которыми он не общается со дня нашей свадьбы. Как я и предполагала, они восприняли нашу поездку в Мексику, как предательство памяти Вадима, не говоря уже о том, что в его смерти заочно обвинили меня. Саша не стал ничего доказывать и никого переубеждать, а принял ситуацию так, как есть. Понятия не имею, как он держится, учитывая, что с Олегом они работают в одной больнице.

— Ты из-за Вадика напряглась? — с опозданием доходит до Вари. — Лесь, у него с головой была беда. У многих умников с кукушкой проблемы от перенапряга мозговой деятельности. Ты-то тут причем? Я тебе, между прочим, еще после того его фокуса с отравлением говорила: рви сейчас, потом хуже будет, но нет, ты снова благотворительницу включила. А он и рад стараться, присосался, как клещ. Такие люди всегда ищут объект для своих страданий. Не ты, так другая.

— Давай не будем о нем. Ладно? О мертвых или хорошо, или никак, — тихо говорю я. Варя открывает рот, собираясь что-то сказать, но ее перебивает телефонный звонок. Взглянув на экран, она аж подпрыгивает от возбуждения.

— Леська, это Вик, — сообщает, сияя улыбкой. — Что мне ему сказать? Он же явно не мне звонит.

— Ты зачем ему свой номер дала? — укоризненно шикаю на безбашеную подружку. — Совсем спятила?

— Почему это спятила? Такой клевый парень пропадает. Тебе не нужен, так я не прочь с ним замутить. Я девушка свободная, — легкомысленно хохочет Варвара и, вскочив с дивана, подносит телефон к уху.

— Не смей! — кричу я, кинувшись за подругой, но та резво проскальзывает в сторону и отвечает на звонок. Покрутив пальцем у виска, я обреченно падаю в кресло, грозно наблюдая за сумасшедшей подружкой, жизнерадостно гарцующей по гостиной.

— Привет, Вик… Да, добралась. Как раз тебя вспоминаем… Рядом, ага. Не, мужа нет. В командировке.

— Убью, — шиплю я.

— Адрес не дам, а трубку могу, — подбежав ко мне, Варя, сверкая, как начищенный таз, протягивает мне телефон. — Лесь, тут Вик с тобой пообщаться очень хочет, — заявляет нагла бестия. Поджав губы, я отрицательно трясу головой, занимая оборонительную позу. — Блин, ну что ты, как дура, Лесь! — топнув от досады, Варя все-таки отступает. — Прости, Вик, Олеся не в настроении. Если что, мы позже перезвоним, — закончив разговор, она смотрит на меня с упреком. — Вот так значит? — сложив руки на груди, возмущенно бросает Варя. — А о личном счастье подруги подумать? Я, может, влюбилась с первого взгляда, а ты мне ни одного шанса не оставляешь!

— Чушь не неси. Ты его сто раз видела.

— А влюбилась только сейчас! — невозмутимо парирует Варвара. Напилась она, что ли? Совсем башкой не думает, что творит и говорит. — Давай его в клуб с собой возьмем, а? — умоляет Варя. — Ты его в очередной раз пошлешь, а я посочувствую, утешу.

— Тебе надо, ты и зови, — огрызаюсь я. — И пойдете вдвоем. Я вам зачем?

— Как зачем? Он со мной без тебя не пойдет. Чего тут непонятного?

— Не дури, Варь. У него баб всегда валом было и при мне, и до меня, и после. В очереди хочешь стоять? Влюбись в кого-нибудь другого.

— Какая же ты зануда стала, — вздохнув, удрученно заключает Варя. — Ладно, хрен с ним. Шампанское пить будем?

Отказать расстроенной подруге я не смогла. Вторую бутылку мы благополучно уговорили, потом начали третью, и как-то незаметно снова вернулись к разговору о клубе. Варя упорно настаивала на развлекательной программе, и я под воздействием игривого градуса пошла у нее на поводу. Перерыв весь мой гардероб, мы выбрали самые кричаще-откровенные платья, которые я надевала только для совместных романтичных ужинов с мужем и исключительно дома. Вырядившись в вызывающие наряды, нанесли на лица боевой раскрас и в состоянии бурного веселья помчали на такси покорять ночной Питер.

Честно говоря, о Саше я в тот момент совсем не думала. Варя словно заразила меня своей лёгкостью и бесшабашностью, окунув в воспоминания о беспечной студенческой жизни. Мне вдруг стало жутко обидно за прежнюю, совсем юную меня, отказывающую себе в обычных развлечениях. Стыдно признаться, я никогда не бывала в клубах и на дискотеках, а вечеринки вошли в мою жизнь вместе с появлением Страйка, но там я была не на своем месте, не могла быть собой, а все время пыталась играть роль забавной чудачки, шокирующей его своим нестандартным поведением. Мне казалось, что только так я смогу удержать внимание нарциссического бабника. Я и сейчас периодически устраиваю ему встряску, как только начинаю чувствовать, что он заскучал. Семейная жизнь — не круглосуточный праздник. После медового месяца неизбежно наступают притирка, быт и рутина, и чтобы огонь не потух, дрова в топку приходится подкидывать обоим. Мы — не исключение. Вот только старается каждый из нас по-своему. Я обеспечиваю мозговой штурм, а Саша заботится о моем душевном равновесии и физическом здоровье. Иногда он сильно перегибает с гиперопекой, доводя ее до абсурда, и тогда я начинаю «чудить», о чем потом дико сожалею. В последний раз я психанула, когда он посреди ночи потащил меня в клинику на осмотр. Ему, видите ли, показалось, что я как-то не так дышу и вяло реагирую на раздражители. Ну я и показала бурную раздражительную активность, закатив истерику прямо в процедурном кабинете. Всю дорогу, пока ехали, копила-копила, и как вырвалось-вырвалось, да еще при толпе свидетелей. Неделю потом не разговаривали.

Варька просит таксиста отвезти нас в самый популярный клуб, и он охотно соглашается, намекая, что не прочь составить нам компанию. Кое-как избавившись от прилипчивого водителя, сраженного нашей нереальной красотой, мы быстро и без проблем проходим фейс-контроль, сразив заодно и строгих секьюрити, и оказываемся в самом центре ночной жизни, где царит безудержное веселье и сумасшедший драйв, заряжающие похлеще любого допинга. Уши закладывает от оглушительных электронных битов, кислотный свет бьет по глазам. Ярко, громко, шумно, многолюдно, но в этом есть что-то зажигательное, будоражащее.

На танцполе не протолкнуться. Я заворожённо смотрю на веселящуюся толпу, ритмично двигающуюся в дымовой завесе, подсвеченной разноцветными прожекторами и лазерными лучами. Варя тащит меня в сторону бара за дозой «горячительного», но мне и так слишком много алкоголя и бьющей через край энергии, которую просто необходимо выплеснуть. Здесь и сейчас. Я остаюсь на танцполе, вливаясь в круг хаотично извивающихся тел. Моя хореографическая подготовка несколько отличается от демонстрируемой посетителями, но танцевать я люблю и умею, поэтому мне не требуется особых усилий, чтобы подстроиться. Царящая в клубе атмосфера делает все за меня.

В голове гремит музыка, перед глазами плывет туман, и я без остатка отдаюсь танцу, забив на то, как выгляжу со стороны. Мне в кайф, я в полном отрыве. В топку зажимы и комплексы. Здесь нет никого, кто мог бы меня осудить. Все на одной волне, ощущение свободы пьянит, заставляя себя чувствовать легкой, парящей, гибкой и сексуальной. Мелькающие передо мной лица с безумной скоростью сменяют друг друга. Молодые парни, статусные мужчины, яркие раскрепощённые девчонки и холеные тусовщицы в откровенных нарядах — я танцую со всеми, смеюсь и ускользаю, если чужое внимание становится чересчур навязчивым.

Боже, мне сто лет не было так хорошо. Я ни о чем не думаю, ничего не боюсь, во мне кипит безумный драйв, пол под ногами раскачивается, ультрафиолетовый туман придает всему происходящему оттенок нереальности. Я тону в этих неоновых огнях и скачущих лазерных лучах, растворяюсь в оглушительных ритмах, двигаясь в такт музыке, и, судя по растущему количеству горящих мужских взглядов, у меня неплохо получается.

В какой-то момент появляется Варька с двумя коктейлями, ревностно растолкав толпу потенциальных кавалеров.

— Леська, ты просто огнище. Нам надо чаще выбираться вместе, — кричит она мне в ухо. — Все мужики будут наши.

— Спасибо. У меня уже есть, — хохочу я в ответ, посасывая через трубочку освещающий напиток. В горле пересохло от активных движений, и коктейль улетает буквально за секунды. Градус веселья подскакивает еще выше, и теперь мы отрываемся с Варькой вдвоём, устроив настоящее танцевально-эротическое шоу для разгорячённой мужской публики. Особо смелые или пьяные идут в атаку, распуская руки, за что подвергаются жёсткому отпору. От особо наглых приходится сбегать, меняя дислокацию.

Во время короткой передышки мы делаем забег к барной стойке. Забираемся на высокие стулья и напропалую флиртуем с барменом, и как итог нас обслуживают вне очереди. Недовольные змеи гневно шипят и возмущаются, пока я заказываю минералку, а Варя — очередной алкогольный фреш. Она без умолку болтает, но из-за громкой музыки я слышу ее через слово. Рассеянно киваю в ответ, делая вид, что принимаю участие в разговоре, ноги снова рвутся в пляс, и я уже собираюсь вернуться на танцпол, когда взгляд внезапно вылавливает из пестрой толпы до боли знакомое лицо. Поперхнувшись водой, гневно смотрю на притихшую Варьку, которая конечно же поняла, в чем дело.

— Ну, прости. Не удержалась, — с хитрой улыбкой разводит она руками. Я показываю ей кулак и, повернув голову, лучезарно улыбаюсь добравшемуся до нас Виктору.

— Какая неожиданная встреча! — с сарказмом приветствую бывшего парня.

— Ожиданная, — нагло ухмыляется он, усаживаясь на стул справа от меня. — Рад тебя видеть, Алесия, — Вик снова коверкает мое имя, отлично зная, как меня это бесит. — Ты все цветешь. Новая прическа тебе очень к лицу. Я поражен в самое сердце, — завалив меня комплиментами, он заказывает себе текилу.

— Ты тоже неплохо сохранился, — скупо отвечаю я, глядя, как Мартен пьет. Красиво и уверенно, словно прямо сейчас позирует на камеру.

Сколько мы с ним не пересекались? Около двух лет? Не общались чуть меньше, но все равно в моем понимании это целая вечность. Варька не соврала, он изменился в лучшую сторону, хотя и раньше выглядел, как ходячая эротическая фантазия многих женщин. Стал шире в плечах, отрастил брутальную щетину и обзавелся выражением скучающей пресыщенности на породистом лице. По-прежнему не женат и все так же греховно красив, но внутри ничего не екает и не откликается на его пронизывающий глубокий взгляд, буквально пожирающий меня живьем. Эх, Варька-Варька. Неужели не понимает, что ей с ним ничего не светит? Не ее калибр, да и не мой, честно говоря. Я зацепила его тем, что стала первой девушкой, которая ушла от него сама, да еще как ушла…

— Я скучал по тебе, — в лоб говорит он, решив не тратить время на прелюдии. — Звонил, писал где только мог. Ты бы хоть попрощалась, — ну вот, уже и упреки пошли в ход.

— Мы сто раз прощались, Вик, — сухо напоминаю я, взяв свой стакан так, чтобы он не мог не заметить мое обручальное кольцо. — Задолго до моей свадьбы, — поясняю, дождавшись, когда он обратит на него внимание.

— Ревнивый муж не разрешает общаться с другими мужчинами? — прищурившись, Виктор приходит к логичному выводу и не ошибается. Это действительно так. Во время медового месяца Кравцов в категоричной манере дал понять, что контакты с французом необходимо прекратить, и не успокоился, пока я не поставила Виктора в блок. Везде.

— У моего мужа нет причин ревновать, — невозмутимо заявлю я. И ни капли не вру.

— Олеся — идеальная жена, — встревает Варька, соскочив со своего насеста и вклиниваясь между нами. — Ты бы знал, чего мне стоило ее сюда вытащить. Пришлось напоить. Впервые, между прочим.

— Пока муж в командировке, даже самые идеальные жены рвутся на волю. Да, Алесия? — насмешливо подмигивает мне Вик.

— Олеся, — поправляю я.

— Со мной ты по клубам не ходила, — зачем-то припоминает он, как будто когда-то приглашал.

— А я с удовольствием, — снова встревает Варя, наконец-то заслужив оценивающий взгляд Мартена. Тщательно рассмотрев кандидатку на согрев постели, он снисходит до ленивой улыбки.

— Надолго в Питере? — уточняет с недвусмысленным подтекстом, смещая фокус внимания на более доступный вариант. Я облегченно выдыхаю.

— Неделя точно у меня в запасе есть. С радостью пройдусь с тобой по всем злачным местам, — жизнерадостно сообщает Варвара, млея от счастья и едва не выпрыгивая из трусов. Дурочка. А потом будет ныть: мужики козлы, пользуются и бросают.

— Да я по работе приехал, — без энтузиазма отзывается Вик. — Но пара вечеров свободных выкрою. Номер твой есть. Наберу.

— Супер, буду ждать, — Варька светится, как елочная гирлянда, а меня так и подмывает влепить ей отрезвляющего дружеского подзатыльника. Останавливает только то, что Варя сама активно и усердно напрашивается на разбитое сердце. Отговаривать ее и вразумлять — себе дороже, напрасная трата времени и нервов. Неблагодарная причем. Еще решит, что я ревную, что само собой не имеет под собой никаких оснований.

— Олеся, ты к нам не присоединишься? — Вик выстреливает в мою сторону вопрошающим взглядом.

— Я — пас, — категорично отказываюсь от предложения. — Ладно, вы общайтесь, а я пойду еще потанцую, — плавно соскользнув со стула, убегаю на танцпол в надежде, что у них хватит мозгов не последовать за мной.

Нырнув в самую гущу безудержного веселья, снова выпадаю из реальности. Лицо пылает в свете софитов, в спертом воздухе циркулирует специфический запах женских духов, пота и табака, музыка грохочет где-то внутри, заставляя двигаться в такт ритму. Тормоза отказывают, усталость исчезает, я пьяна, возбуждена, счастлива и готова танцевать до упаду. Если бы не периодически прилипающие местные «мачо», восторгу бы моему не было предела, но я воспринимаю навязчивый «съём», как сопутствующий фактор, и особо не парюсь. Женщина умеет исчезать красиво и незаметно, когда кавалер проявляет излишнюю настойчивость. Затеряться в толпе — вообще не проблема. «Сделав ноги» от очередного ухажёра, я располагаюсь напротив стойки ди-джея, где танцуют в основном девушки. Мелодия меняется на более плавную и спокойную. Закрыв глаза, я позволяю себе расслабиться, с головой нырнув в чувственный танец, но мой личный релакс не длится долго. Чьи-то наглые руки плавным движением ложатся на мою талию, лениво скользят по бокам и бедрам и, не дав опомниться, властно тянут назад, вплотную прижимая к горячему крепкому и стопроцентно-мужскому телу. Возмущенно рыкнув, я резко отстраняюсь, пытаясь вырваться из стальной хватки, но силы оказываются не равны. Незнакомец без труда блокирует все мои невнятные дерганья, крепче припечатывая к себе. Не на шутку испугавшись, я со всей дури наступаю ему на ногу. Жаль, что туфли не на шпильке, иначе бы он не засмеялся мне на ухо низким хрипловатым смехом, от звука которого все волоски на моем теле встают дыбом, а по коже разбегается табун мурашек. Этот смех я узнаю из тысячи.

— Страйк, — выдыхаю я, чувствуя такое облегчение, что мышцы на мгновенье превращаются в кисель. Откуда, черт возьми, здесь взялся мой муж? Опять Варька? Нет. Вряд ли.

— Тебя опасно оставлять одну, Веснушка, — положив подбородок мне на плечо, Кравцов мягко прихватывает мою мочку зубами. Его ладони тем временем разнузданно и без стеснения скользят по моему телу, вызывая лавину неконтролируемой похоти.

— А ты не оставляй, — бормочу я, призывно извиваясь, периодически задевая задницей его пах, где все так твердо и внушительно, что у меня полностью сносит крышу. Мозг сдается, отказываясь функционировать, эмоции зашкаливают, сосредоточившись на одной конкретной цели. Хочу его до безумия. Без подготовки, нежностей и прочей лабуды. Жёстко и грубо. По-настоящему. Как раньше, когда он не был одержим мыслью, что меня надо беречь и лелеять.

— А если бы это был не я? — мужские пальцы нагло забираются под подол короткого платья, оглаживая внутреннюю часть бедра. Вторая рука возбуждающе сжимает грудь, потирая через ткань чувствительный сосок.

— Но это ты, — бормочу я. Пульс зашкаливает, от возбуждения дрожат колени, в голове сплошной разврат.

— Кто-то сильно завелся. Да, малыш? — хрипловатый шепот Страйка, его горячее дыхание и родной аромат парфюма и табака превращают меня в голодную нимфоманку, готовую отдаться ему прямо на танцполе. Резко развернувшись, я хватаюсь руками за сильные плечи и не очень грациозно запрыгиваю на него, обвивая мускулистые бедра ногами.

— Очень сильно, — выдыхаю ему в губы за секунду до безумного поцелуя, в который вкладываю всю свою страсть и неутоленное желание. Он отвечает с задержкой, не ожидав от меня такого напора, но быстро втягивается, пожирая мои губы с не меньшим голодом. Язык мужа творит с моим абсолютное непотребство, заставляя жалобно скулить и инстинктивно тереться промежностью о его вздувшуюся ширинку.

— Ты напилась, — низко и с толикой удивления смеется он, отрываясь от моего рта. — Какая плохая девочка. Тебе не стыдно, малыш? — на хищном лице Кравцова читается высшая степень возбуждения, глаза черные от похоти, губы блестят. Я вечность его таким первобытно-диким не видела. Соскучилась — жуть.

— Я сегодня очень бесстыжая, — шепчу, многообещающе улыбаясь. — Пользуйся моментом, Страйк.

— С кем ты здесь? — требовательным тоном интересуется муж, развратно сжимая мою задницу.

— С Варей, — бормочу я, до глубины души возмущенная тем, что он вдруг съехал с темы. А так все хорошо начиналось. Я же не спрашиваю, как он тут оказался, хотя должен быть совсем в другом месте, как, вообще, меня нашел. — Ты на машине? — уточняю с надеждой на страстный секс на заднем сиденье.

— На машине, — Саша понимающе ухмыляется, снова целуя меня до потери сознания. Какой же он умопомрачительно горячий, хоть трусы выжимай, а мы какого-то черта до сих пор стоим в центре танцпола у всех на виду, время впустую теряем. Пусть не совсем впустую, целоваться с ним чистый кайф, но хотелось бы большего, и пусть все это большее поскорее окажется во мне.

— Укради меня, Страйк, — умоляю я, зарываясь пальцами в тёмные волосы. — И жестко надругайся, — добавляю с хриплым смешком. Дрожь предвкушения стягивает низ живота, румянец заливает щеки, а сердце грохочет так, что я слышу его лихорадочный стук даже сквозь сотрясающую стены музыку.

— Как скажешь, малыш, — коварно улыбается взъерошенный Кравцов, глядя на меня с голодным оскалом приготовившегося к прыжку хищника. Да, черт возьми. Жертва внутри меня трепещет от нетерпения. Его взгляд ненадолго ускользает мне за спину, выискивая самый короткий путь для побега, и вдруг что-то неуловимо меняется. Улыбка резко исчезает с идеально вылепленных губ. Застыв, Кравцов снова смотрит мне в глаза, и я явственно ощущаю холодок, внезапно повисший между нами. Напряжение остро читается по сжатой линии челюсти, в потемневшем остывшем взгляде, в пальцах, до боли впивающихся в мое тело.

— Что случилось? — растеряно пищу я, поежившись от сковавшей внутренности тревоги. Криво усмехнувшись, Саша отрывает меня от себя и, несмотря на свирепый вид, осторожно ставит на ноги. Обернувшись через плечо, я едва не вою от беспомощной злости. В метре от нас танцуют Варька с Виком, старательно избегая смотреть в нашу сторону. Черт, я в эту минуту готова убить обоих и уже собираюсь воплотить кровожадный план в реальность, ринувшись к парочке обломщиков.

— Успокойся, — Саша резко хватает меня за руку, разворачивая к себе, и с пугающей дотошностью всматривается в мое лицо, словно выискивая на нем следы преступления.

— Это Варька. Она его позвала. Клянусь, Саш, я тут ни при чем. Мы перекинулись парой фраз и все, — повиснув на муже, торопливо оправдываюсь я.

— Успокойся, Лесь, — повторяет он чуть спокойнее, видимо успев взять себя в руки. — Иди к машине, а я поздороваюсь, — Саша сует мне ключи в ладонь и отправляет в противоположную сторону. Шестое чувство подсказывает, что для спора и упрямства сейчас не лучшее время. Я позорно спасаюсь бегством, проклиная себя за дурость и запоздало посыпая голову пеплом.

И дернул меня черт попереться в этот проклятый клуб! Какого хрена я повелась на Варькины уговоры? Сидела бы дома, как примерная жена, но нет, на подвиги потянуло, шальной бесшабашной свободы захотелось. Получила? Оторвалась? Нравится результат?

Отыскав автомобиль Кравцова, я щелкаю сигнализацией и забираюсь внутрь, отрешенно уставившись перед собой. В салоне пахнет его туалетной водой, цитрусовым освежителем и кожей. Открыв бардачок, вытаскиваю оттуда сигареты и, опустив стекло, нервно закуриваю. Он обычно успокаивается под воздействием никотина. Может, и мне поможет. Но ни фига не помогает. Поперхнувшись, закашливаюсь, горло печет, глаза слезятся. Идиотка.

Выбросив сигарету, смотрю на часы, прикидывая сколько прошло времени с того момента, как я ушла из клуба. Немного, но вполне достаточно для того, чтобы просто поздороваться. Подрываюсь в поисках своего мобильника и беспомощно стону, вспомнив, что сумку с айфоном оставила у Варьки, когда пошла танцевать. В голове хаотично скачут мысли, руки трясутся от волнения, весь хмель испарился, словно его и не было. Я судорожно отсчитываю медленно тянущиеся минуты, нетерпеливо кусая губы.

Где он, чёрт возьми? О чем можно так долго разговаривать? Я же сказала, что Вик не со мной! Неужели так трудно просто поверить мне на слово, не устраивая никому не нужных сцен?

Саша появляется спустя полчаса, показавшихся мне бесконечной мучительной пыткой. Встрепенувшись, я с опаской сморю, как он садится на водительское сиденье, бросает мне на колени мою сумку, затем спокойно заводит автомобиль и плавно трогается, выезжая с парковки.

— Ты долго, — тихо бормочу я, с бешено бьющимся сердцем разглядывая расслабленный профиль мужа.

— Тебе показалось, Лесь, — невозмутимо отвечает Саша и даже выжимает из себя скупую улыбку, сосредоточив все свое внимание на дороге.

— Ты очень злишься? — не увиливая, в лоб спрашиваю я, не в силах держать в себе мучительную неопределённость.

— А ты сама как думаешь? — нахмурившись, он крепче сжимает руль, давая понять, что дома меня ждет грандиозная взбучка, но совсем не та, на которую я рассчитывала.

— Я ничего плохого не сделала, — по-детски выражаю свое несогласие с завуалированным упреком. — Варька приехала в гости, мы немного выпили и спонтанно решили сходить в клуб…

— Я в курсе, как это бывает. Можешь не объяснять, — цедит он сквозь сжатые зубы.

— Тогда почему бесишься? Про Виктора я тебе все сказала. Варя с ним в одном поезде ехала и вбила себе в голову, что у них может что-то сложиться. Я изначально была против, и…

— Проблема же не в этом, Лесь, — устало возражает муж, потирая пальцем переносицу.

— А в чем? — растеряно бормочу я.

— Ты должна была позвонить.

— Должна? — устав оправдываться, бросаюсь в другую крайность, начиная закипать. — А ты не должен был сообщить, что возвращаешься раньше?

— Это другое, Олесь.

— Конечно, это другое. Только тебе можно ходить по корпоративам и фуршетам, задерживаться хрен знает где после смены, неделями проводить в командировках, где вокруг тебя постоянно вьётся куча баб. А я должна сидеть дома, смиренно ожидая твоего появления, и молчать в тряпочку. Так получается? — на одном дыхании выдаю свою гневную тираду.

— Ты не умеешь молчать в тряпочку, малыш, — насмешливо ухмыляется Кравцов. Вот козел, еще и издевается. — Да и со смирением у нас в семье как-то не сложилось.

— Как ты вообще узнал, где меня искать, Саш? Программу шпион установил на мой мобильник? — прищурившись, сверлю его негодующим взглядом, а эта наглая скотина даже бровью не ведет.

— Я сделал это для твоего же блага, — бессовестно признает он.

— Да неужели? И почему же? — взрываюсь я.

— Потому что ты безответственная, Лесь, — выдает муж, повергнув меня в глубокий шок. Я безответственная? Я? Да чтоб у него язык отсох. — Если тебя не контролировать, ты и про таблетки, и про диету забудешь. Стоило мне уехать, как ты полбара с шлюховатой подружкой выжрала и полуголая в клуб поскакала задницей трясти. Алкоголь под строгим запретом, или ты не в курсе? Хоть иногда думай о чем-нибудь, кроме своих прихотей.

— Да пошел ты со своими запретами, диетами и таблетками, — ощетинившись, яростно шиплю я. — Устроил из нашего дома лазарет и доволен, а я жить хочу, Саш. Нормально жить. Как все.

— Как все — это то, что ты сегодня продемонстрировала? — жестким тоном уточняет Кравцов. Господи, как же он меня бесит своей упертой непрошибаемостью. — В тебе вдруг клубная тусовщица проснулась? Решила наверстать упущенное?

— Как все — это без круглосуточного наблюдения лечащего врача, — отвечаю на первоначальный вопрос. — Я — твоя жена, Кравцов. Жена, а не пациентка. Прекрати меня лечить и воспитывать. Жила я как-то до тебя и сейчас справлюсь.

— Вот именно, что «как-то», — цепляется он к словам, выдергивая удобный ему подтекст.

— Меня от этого уже тошнит, Саш. Честно, — потерев пульсирующие виски, я сбавляю тон. — Ты ни на минуту не даешь мне забыть о моей чёртовой болезни.

— Это не так, Лесь, — тоже немного усмирив гонор, возражает Кравцов. — Что плохого в том, что я забочусь о тебе?

— Я способна сама позаботиться о себе.

— А я тогда тебе зачем нужен? — раздражается он, бросив на меня недоумевающий взгляд.

— Чтобы любить, Саш, — тихо признаюсь я, накрывая его ладонь своей. — Это все, что мне от тебя нужно.

— Тебе мало любви? — судорожно втянув воздух, хрипло спрашивает Кравцов. — Ты поэтому в клуб потащилась? За любовью? — он снова без причины свирепеет, придумав себе очередной бред.

— Если ты продолжишь, мы поссоримся, — предупреждаю своего разбушевавшегося ревнивого мужа. — Не говори того, о чем потом пожалеешь, а ты пожалеешь, но никогда в этом не признаешься. У тебя на все проблемы только одна точка зрения — твоя, а моя никогда не учитывается.

— Да я, бл*ь, из кожи вон лезу, чтобы ты была довольна, здорова, счастлива и ни в чем не нуждалась, а ты вечно ходишь с кислой физиономией, находя повод придраться, — Кравцова по-прежнему несет, и в обычной ситуации я бы промолчала, но не сейчас.

— А я прошу тебя лезть из кожи вон? Ты меня вообще спросил, чего я хочу? Хоть раз? Нет, зачем. Ты же у нас гений, всем руководишь, всех строишь, графики и распорядки рисуешь, а я, может, так не хочу? Ты меня душишь, Кравцов. Подавляешь. Неужели ты сам не видишь, что я постепенно превращаюсь в твою мать? Еще год, другой и ты баб, как твой папочка, пачками трахать начнешь, а я…

— Х*йню не неси! — грубо рявкает Саша, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Хрен он меня заткнет. Не на ту напал.

— Давай, ори и мата побольше, чтобы дошло быстрее. Я же слабоумная и безответственная, иначе не пойму. Ничего не напоминает, Кравцов?

— Достала! Все нервы, сука, вымотала, — ударив ладонями по рулю, рычит он и резко замолкает.

Надолго.

До дома мы доезжаем в гробовой тишине, но меня повисшая тишина совершенно не напрягает. Я даже в какой-то мере чувствую удовлетворение, в глубине души понимая, что это неправильно и отчасти несправедливо, но пересилить себя не могу. Пытаюсь и ничего не выходит. Сегодняшний день внезапно высветил проблемы, на которые я упорно закрывала глаза, а сейчас словно спала пелена, и идеальный выстроенный мирок дал первую трещину, которая впоследствии может разрушить все. Это случится, если Саша не научится слышать кого-то, кроме самого себя. Как бы сильно я его не любила, Ирину Владимировну номер два ему из меня не вылепить.

Когда мы оказываемся в квартире, Саша не спешит включить свет. Бросив ключи на обувницу, он вдруг обнимает меня, крепко прижимая к себе. Мою щеку обжигает горячее дыхание, теплые ладони жадно скользят по спине. — Прости, малыш, я погорячился, — шепчет он, наклоняясь к моим губам. — Такого больше не повторится. Я обещаю, Лесь.

— За что ты извиняешься? — дрогнувшим голосом спрашиваю я, пытаясь разглядеть в темноте его глаза.

— За то, что накричал, вышел из себя. — обхватив мой подбородок пальцами, он целует меня в губы. Умопомрачительно, страстно, безрассудно. Именно так, как мне это было нужно час назад, когда была расслаблена и свободна, а сейчас… сейчас момент упущен, но я не могу и не хочу его отталкивать. И пусть он совершенно не понял, что стало причиной нашего спора, я все равно отчаянно сильно нуждаюсь в нем. Нуждаюсь так, что одна мысль о том, что он может разлюбить или устать от меня, наполняет диким всепоглощающим ужасом.

Когда же это произошло? И как я позволила боязни рецидива болезни уступить удушающему страху потерять мужа? Как я позволила случиться тому, что весь мой мир сосредоточился вокруг одного единственного человека? А как же я? Как же мои мечты и планы? Что я делаю, черт возьми? Зачем? Разве так мы должны жить? Разве вот эта новая история про нас?

Пока миллионы вопросов кружатся в моей голове, Саша торопливо и с каким-то остервенением стаскивает с меня платье, потом белье. Подхватывает на руки и несет в спальню. Через мгновенье его горячее тело нетерпеливо прижимается к моему, распластывая под собой, губы с голодным грудным рыком впиваются в мои, причиняя легкую боль. Он проникает в меня без прелюдии, сразу начиная двигаться резко и глубоко, глухо стонет и дрожит от несдерживаемого удовольствия. Его огромное мускулистое тело содрогается под моими застывшими на его плечах ладонями, а я мысленно благодарю бога за то, что в комнате темно и Саша не может видеть выражение моего лица. Иначе он бы сделал ложные выводы и снова вернулся к привычному осторожно-бережливому сексу.

Закрыв глаза, я стараюсь удержать набежавшие слезы, потому что не чувствую ничего, кроме сжигающей изнутри пустоты и тянущей боли там, где он жестко вонзается в мое тело. Час назад… Всего час назад я умоляла его об этом. Час назад я отдалась бы ему с бешенной страстью и дрожала бы от удовольствия в умелых сильных руках, а сейчас умираю от ощущения грядущей катастрофы, фальшиво постанывая и впервые в жизни имитируя оргазм.