Глава 20 О воронах и шаманах
Сквозь осыпавшееся стекло пробрался влажный ветер, подхватил зов, потащил. По-над улицей, по-над городом, сверху похожим на каменное чудовище. Зов закружил, рассыпаясь вороньею стаей.
Выше.
Громче.
И вот хриплые голоса их повторяют имя.
- Эва… Эва… Эванора… Ор-р-рвуд.
Рык перекатывается на языке.
И вороны разлетаются. Их много, главное, чтобы у самого Эдварда силы хватило удержать. Хватит. Он снова выдыхает в дудку, делится ею. И вороны бьют крылами. Небо дрожит. И мир дрожит.
А потом раскрывается.
Он видит… нет, не нить.
Огонек.
Крохотный огонек там, внизу, в сплетениях улиц. И сам оборачивается вороном. Это не так уж и сложно. Главное, что крыла быстры и воздух держит.
И Эдди спешит.
Летит.
Падает.
Остается. Там, в круге.
- Эванора! – крик его заставляет огонек дрогнуть. Услышала? И потянулась навстречу. А ведь дом и вправду есть. Прочие кажутся тенями, более плотными, менее, а этот выглядит настоящим, только объятым белым пламенем.
Защита?
Пламя вскидывается навстречу ворону, грозя опалить черные перья. И успокаивается, когда сквозь него проходит тонкий луч.
- Ты… здесь? – она крутит головой. А потом удивляется и протягивает руку. – Ты… ворон?
- Я не слишком опытный шаман, - ворону сложно говорить на языке людей, но это там, вовне, а на той стороне мира свои законы.
Рука у девушки тонкая.
И сама она очень бледна, будто краски выпили. Плохо, плохо… нельзя надолго задерживаться на краю. Сил у нее немного, опыта меньше, чем у самого Эдди. А потому говорить придется быстро.
- Можно погладить? – спросила она. И не дожидаясь разрешения, провела ладонью по черным перьям. – В детстве мне нянюшка рассказывала сказку про принца-ворона. Его ведьма зачаровала, чтобы летал, покоя не зная… он и летал, пока не угодил в силки. И погиб бы. Но одна хорошая девочка его нашла и поцеловала. Ворон обратился в принца. А еще они поженились.
- Не надо меня целовать, - попросил Эдди, переступая лапами. Держаться на девичьей руке, не поранив её, было сложно.
- И не собираюсь! – она определенно обиделась. – Ты не принц.
- И близко.
- А я… кто на мне теперь женится? В здравом-то уме.
Эдди промолчал.
Он совершенно ничего не понимал в делах столь серьезных.
- С другой стороны, останусь старой девой. Кота, наконец, заведу. Всегда хотела. Но матушка не разрешала. Говорила, что кошек заводят только старые девы. Вот, выходит, можно будет.
Все-таки у женщин голова работает совершенно не так, как у мужчин.
- Р-раскажи, - голос у ворона был раскатистым. – Спеши.
И крыльями махнул.
- Только чур не клеваться!
Эдди поглядел с упреком. За кого его принимают? Он приличный человек, даже если ворон.
- Рассказывать… я все почти и рассказала. Мне страшно, - она опустилась на кровать. – Страшно, что… не получится. У тебя. Или у него. Он… не похож на порядочного человека.
Можно подумать, Эдди похож.
- Порядочные люди не станут связываться с такими, как Кэти… и я поняла еще, что он раньше участвовал. То есть покупал кого-то. Какую-то девушку, которая, как я… поверила. И… оказалась здесь. Он не говорил об этом прямо, просто… просто вел себя так, что понятно, все ему тут знакомо. А если так, то… скажи, что я ошибаюсь?
- Соврать.
- Нет. Пожалуйста. Только не лги.
- Тогда ты права. Скор-р-рее всего.
- Вот. И как ему можно верить? Он сказал, что вернет меня отцу, но ведь может и не вернуть! Один раз меня уже обманули. Так как ему верить?
- Никак.
- А брат? Отец? Если они не найдут, если… если получится так, что… я сижу и жду, а…
Девочка. Всего-навсего девочка, которая жила в тихом уютном мире, а потом оказалось, что вовсе не тих он, да и с уютом не все ладно. Её бы утешить, пообещав, что ждать уже недолго, что спасение идет и придет. Что не будет никакого аукциона, а если вдруг и состоится, то её выкупят.
Только… просили не лгать.
- Случится может всякое, - сказал Эдди и покосился. Не заплачет ли? Нет. Носом шмыгнула и опять ворона погладила. Наверное, можно свое обличье принять, но ворона она не боится. – Это надо понимать.
- Я понимаю.
- Хорошо.
- Что хорошего?
- Теперь я могу найти этот дом.
- Да?
- Защита тут и вправду есть, да не от таких, как мы.
- То есть?
- Этот дом поставлен на грани. Уж не знаю, кто его делал, но он был мастером. Ты же видела, на изнанке все немного иное. Мир тварный преображается. Те же вещи существуют не сами по себе, а в приложении к разумным или неразумным тварям. Кошки вот могут видеть оба мира, собаки – чуять. Лошади… тоже. Да и иное зверье. С людьми сложнее.
Слушает.
И огонь её спокоен. И сама-то, кажется, успокоилась.
- Люди существуют в тварном мире, а на изнанку заглядывают порой случайно. Или вот как ты.
- И ты?
- И я. Это дар. Мне твой брат еще объяснял, там… дед у меня был шаманом.
- А ты?
- Говорят, что и я. Но учить меня было некому. Так что, считай, шаман-самоучка.
- Я тебя больше не боюсь.
- Это ты просто меня там не видела.
- Увижу, - произнесла она уверенней. – А Берт и вправду говорил, особенно после того, как… с Тори случилось. Это моя сестра. Она ушла и не захотела возвращаться. Теперь я её иногда виду. Она пугает.
- Не подходи близко. Заблудшие души опасны.
Эва кивнула.
- Значит… ты найдешь дом?
- Теперь да. И найду, и увижу. Дом впустил тебя, а удержать не сумел. Или не захотел.
- Это как?
- Обыкновенно. У вещей тоже могут быть желания. Особенно у таких.
Переспрашивать она не стала.
- Что мне… делать?
- Ждать. Это сложно, Эванора.
- Не называй меня так, пожалуйста. Просто… мама называет Эванорой, когда хочет поругать. А она почти постоянно хочет. Я вечно все не так делаю. Но она да, права… а ты просто не называй.
- Не буду.
Смешная. И кто гладит воронов? Вороны страшные, если подумать. Огромные птицы с когтями и мощными клювами. С перьями жесткими. Способные кожу пробить, а то и глаз выбить. Их боятся. И считают вестниками зла.
А эта гладит.
- И-извини. Я задумалась… они такие скользкие. Перья. Это не плохо, нет. На шелк похожи. Никогда бы не подумала, что перья ворона похожи на шелк. Ждать… я жду. Что еще остается?
Она тихонечко вздохнула.
- Даже если бы я захотела, я… что могу? Кричать? А кто услышит? И…
- Не вздумай, - сказал Эдди. – Не услышат. Делай вид, что смирилась.
- Потому что побьют?
- Побьют? Вряд ли. Это вид испортит. Кто купит порченый товар?
Эва вспыхнула.
- Не в том смысле. Но за девицу без синяков денег дадут больше. Как и за ту, которая сама стоит спокойно, без дурманного зелья.
Она вздрогнула.
- Это… это запрещено. Зелье! Я знаю! Хотя, конечно, глупости говорю. Кто здесь будет закон соблюдать. И значит… они могли бы…
- Могли бы. Часто делают, если девушка кричит, плачет и не успокаивается. Или все рвется на свободу. Тогда используют зелья. Ты умница.
Эва вздохнула тихо-тихо.
- Ты уйдешь.
- Уйду. Но… - Эдди изогнулся. Кто бы знал, до чего непросто быть вороном. Он вытащил перо и протянул. – Возьми.
И говорить с занятым клювом тоже так себе выходит. Но она поняла.
- Оно ведь…
- Там его не будет. Но оно будет здесь. Спрячь в волосах или еще где, хоть проглоти. Главное, что пока оно с тобой, я тебя найду. Не важно, как сложится аукцион, кто выиграет или проиграет, я все равно тебя найду. Только постарайся вести себя разумно.
Глупый совет, если разобраться.
Но других у Эдди нет.
- Я…
- И ко мне не приходи. Ты слабеешь. Изнанка тянет силы, и на ней легко заблудится. Поэтому просто постарайся отдохнуть.
- Она приходит во снах. Тори.
- Это потому что твоя защита истончилась. Но теперь не придет. Только если ты сама захочешь.
- Перо?
- Перо.
- Что это? На самом деле?
- На самом деле – часть моей силы.
- А так разве можно делать? Брат может заключить силу в артефакт, но вот чтобы просто взять и… кому-то отдать?
- Я шаман, - сказал Эдди, отряхиваясь. – Пусть и неопытный.
Он подпрыгнул, и Эва, не дожидаясь просьбы, подбросила ворона к потолку, который раскрылся, выпуская Эдди. Белое пламя, окружавшее дом, потянулось было и осело.
Хорошо.
Очень хорошо.
Стало быть, догадка верна. Защиту ставили, но потом её сломали, правда, случайно или намеренно, Эдди не знал. Главное, что тот, кто побывал в доме, обретал возможность видеть. И входить.
Причем не важно, в каком из миров.
Что ж…
Воронья стая кружила. И пришла в движение, стоило появиться Эдди. Он взмахнул крыльями, поднимаясь выше и выше над городом. А когда почти достиг небесного купола, рухнул вниз.
Туда, где окруженное соляным кругом, оставалось его тело.
- Вернулся, вернулся… - зашелестели голоса. И рядом с кругом появилась женщина весьма пожилых лет. Шелк платья переливался перламутром, и сияли огненные рубины.
- Мы рады приветствовать Видящего, - произнесла дама низким голосом и присела, приподняв широкие юбки. – Смеем ли мы надеяться на помощь?
- Д-да, - просипел Эдди.
Горло драло. И голова кружилась от слабости.
Люди. Много. Правда, разглядеть не очень выходит, уж больно слабы они. Или это Эдди силы потратил? Главное, что большей частью призраки казались полупрозрачными тенями. Лишь дама была плотной. И еще девушка рядом с ней.
Девочка. Хрупкая с огромными глазами и плюшевой игрушкой, которую она прижимала к груди. Девочка была одета бедно, а во взгляде её плескалось безумие.
- Тише, Тильда, - дама погрозила девочке пальцем. – Он поможет… но позже.
- Поз-ше, поз-ше, - зашипели голоса. – Позше?
- Позже, - подтвердил Эдди. И поднял руку. – Слово.
- Слово, слово, слово…
- Я выслушаю. И помогу, если в моих силах. И дам покой… если выйдет.
- Слово, - согласилась пожилая леди, положив руки на плечи девочки.
Вот ведь… дети редко остаются. Очень редко. Души их легко уходят за грань, и чтобы осталась… сколько ей? Не понять.
Дочь кого-то из прислуги?
Спросить…
- Тильда очень устала, - сказала женщина ласково. – И сдерживаться ей все сложнее… мы помогаем.
- Тварь!
- Сама тварь!
- Тебя не спросили…
- Чего она хочет? – Эдди еще держал в руке дудку. И силы оставались. Пара капель, но этого много.
- Покоя. И чтобы ты нашел одного человека, - сказала женщина. – Тильда почти забыла человеческую речь.
А это совсем уж дерьмово.
- И о нем знает мало. Я расскажу. Я слышала от неё, когда она еще могла говорить. Её мать работала здесь. И брала Тильду с собой. Вдова. Не с кем было оставить. Девочка была тихой. Да и помогала матери тоже. Но она не помнит, как очутилась в том подвале. И не помнит, как умерла.
- Что она помнит?
- Человека. Смутно. Она говорила, что он был большим.
Слабое описание. Ребенку все взрослые большими кажутся.
- На его руке был шрам.
Тильда вытянула руку. Правую. И на коже проступил узор из шрамов. Те были красными и вспухшими. Свежими? Похоже на то.
- Шрам она хорошо запомнила. И еще сказала, что человек этот говорил, как я.
- То есть?
- Сама Тильда говорила плохо. Неправильно. Полагаю, нужно искать кого-то образованного.
Образованного ублюдка со шрамом, который он вполне мог свести.
И искать его Эдди может долго.
Найдет. Такое нельзя оставлять безнаказанным. Но сперва…
- Подойди ко мне, - он протянул руку, позволив ей оказаться за пределами круга. И дитя зашипело. Глаза его налились чернотой, а духи, которые еще недавно кружили в комнате, исчезли. С тихим звоном раскололась ваза в углу. И с потолка посыпалась мелкая стеклянная крошка. Стало быть, и люстра тоже.
Эдди отогнал мысли о том, сколько с него за ущерб стребуют.
Не сейчас.
А ведь душа уже почти…
- Тише, маленькая. Я тебя не обижу. Иди… не бойся.
Она стала ниже. И шире. И вокруг неё черной короной клубилась тьма. Еще немного и дух превратиться в проклятье, а то впитается в стены отеля.
Прорастет.
День за днем. Год за годом. Подбирая крохи чужого горя, питаясь слезами и отчаянием. В таком месте всегда есть, кому горевать. Оно проберется и на чердак, и в подвалы, подчиняя все-то своей воле. И вечно голодное, станет тянуть силы. А с ними – расти быстрее.
Вот ведь…
- Иди, - Эдди терпеливо сидел.
Все ушли, кроме дамы, что держала девочку за руку.
Пока еще девочку.
А ведь проклятье души не снять так просто… вообще не снять. И проклятые места обходят стороной, а дома разрушают, но и этого мало. Нет уж…
- Пойдем. Он не причинит тебе вреда, - мягко сказала женщина. – Он отпустит тебя.
- Нет! – девочка топнула ногой. – Нет! Найти!
И голос её сорвался на вой, который пронзил стены.
- Найти, найти, найти…
- Найду, - Эдди мягко поднялся. Если выйти из круга… опасно. И не потому, что почти переродившееся существо нападет. Хуже, что он может не удержать его вовне. А тогда… тогда все осложнится. – Я обещаю тебе, что найду. И накажу. Этот человек умрет.
Она замерла.
Худенькая. С темными волосами, что свисали по обе стороны лица. И этого лица было не видно, только острый треугольник подбородка и черная нить рта.
- Но тебе надо уйти, - он все-таки шагнул за черту.
А в дверь постучали.
Вежливо так. Этот стук заставил девочку обернуться и зашипеть.
- Не обращай внимания на них…
- Кхл-рс…
- Кларенс, - перевела дама. – Это коридорный. На диво скользкий тип.
- Пусть стучит. Он не важен. Слышишь? Тильда? Как тебя называла мама?
Дитя обернулось. И губа её задрожала.
- М-ма…
- Она умерла, - дама беззвучно выдохнула. – Она… я не уверена, что эта смерть была случайной. Она вызвала полицию, а здесь полицию не любят. И её уволили. Она возвращалась. Дважды. И на второй раз её нашли мертвой.
Эдди кивнул.
Слишком настойчивых не любят едва ли не больше, чем полицию.
Стук стал громче.
- Мистер! Откройте, пожалуйста!
- А её…
- Она была доброй женщиной, но слабой. Остаться не так просто, - пояснила дама. И сделала шаг. – Возьми его за руку, Тильда. Он… он откроет путь к маме.
- М-ма… м-ме?
- Когда я был маленьким, - Эдди опустился на пол. – Мой дед рассказывал мне о дороге, которой уходят духи. В мир, где нет боли. И нет зла.
Она покачнулась, почуяв кровь.
- Хочешь, - Эдди протянул распоротую руку. Стук в дверь прекратился, но это ненадолго. Явно коридорный отправился за помощью. Вернется и будут ломать. Или, может, откроют? Должен же быть запасной ключ. – Возьми.
- Т-ты…
- Сила. И кровь.
Она коснулась руки. И холод пронизал её до самого локтя.
- А теперь ляг.
Тильда забралась на колено. И холод… если доберется до сердца, то Эдди умрет. А она прижалась, обхватив его руками.
- Вот так. Закрой глаза. Я сыграю тебе колыбельную.
Костяная флейта ощущалась не просто теплой – горячей.
- Только тебе… закрой глаза и засыпай. А потом, когда проснешься, ты увидишь…
- Маму…
- Пожалуй что. Или великое древо, в корнях которого свернулся огромный змей. Его не надо бояться. Он хранит корни этого древа.
Эдди поднес флейту к губам и дунул… звук вышел мягкий, что шепот ветра. А потом она сама запела, его, Эдди, силой, но собственным голосом.
Она пела о небе, которое провожает солнце, укрывая его алыми полотнами. О темноте, что приходит с Запада. Звездном ветре, о людях, что спят там, внизу. И о пути… она пела, манила, звала. И первая звезда освободившейся души полыхнула где-то сзади.
Вторая.
Третья… и девочка подняла голову, отбросила волосы с лица.
- Спасибо, - сказала она мягким голосом. – Спасибо…
Внутри её дрожал огонек живого света.
- Иди, - шепнул Эдди, улыбаясь. А флейта продолжала играть. И… может, из него не самый дрянной шаман вышел?
- У него еще кольцо, - девочка коснулась мизинца. – Тут. С драконом.
- Я найду. А ты… тебе нужно спешить.
Она кивнула.
И очередная звезда родилась на ладони Эдди. Она была совсем крошечной, эта звезда Но и она обжигала силой. Этой силы было столько, что прошли и боль, и усталость.
И Эдди поднял звезду повыше.
- Доброго пути…
А она рассыпалась на искры живого серебра.
В этот момент дверь как раз и открылась.
- Ох… - коридорный, кажется, все же был не совсем пропащим человеком, если высказаться сумел.