Глава 19 Где речь идет о делах семейных

Леди Элизабет встретила Чарльза легким поклоном и молчаливым укором, от которого стало невыносимо стыдно.

- Милисента здесь, - сказала она. – Обедает. И, полагаю, вы с радостью присоединитесь к трапезе.

Отказа предложение не подразумевало.

- Несомненно, - Чарльз тоже поклонился и протянул букет цветов в достаточной степени изысканный, чтобы было не стыдно дарить.

Букет приняли.

А потом… потом леди Элизабет просто исчезла. Вот как у женщин получается? Вот она есть, и вот её будто нет.

Но… но и к лучшему.

Поговорить надо.

- Явился, - мрачно сказала Милисента, пытаясь отрезать от стейка кусок. – Почему здесь ножи такие тупые?

- Они не тупые, они столовые.

- Столовые и все равно тупые… и ты не лучше. Извини. Я… кажется, злюсь.

- Еще как. У тебя глаза совсем золотые…

- И неправильные.

- Кто сказал?

- Все сказали. Или скажут. Про глаза. Волосы. Про… ты где шлялся-то? – она покосилась с раздражением и, нацепив на вилку стейк, просто откусила кусок. И зажмурилась. – Боже… какая я голодная.

- Тебя не кормили?

- Овсянкой. Кажется, я ненавижу овсянку.

- К ней и вправду надо привыкнуть.

- Надо ли…

- Милли…

- Что? – она поглядела мрачно. – Явился бы ты час назад, я бы тебе просто башку прострелила бы… осталась бы честной вдовой, уехала бы…

Милисента зажмурилась. Мечтательно. Отчего стало слегка не по себе.

- Но теперь я поела. И матушка не одобрит… не здесь… трупы в гостиной как-то… в интерьер не вписываются! Вот!

Чарльз улыбнулся.

- Прости.

- За что?

- За все… у Орвуда сестра пропала.

Стейк она все-таки разрезала. Аккуратно. Спокойно. Именно так, как положено леди.

- Когда?

- Незадолго до того, как мы прибыли. Оставила письмо.

- Дай угадаю. Неземная любовь, которую родители не одобрят, поэтому она сбегает, чтобы… как это… воссоединиться?

- Примерно так.

- И?

- Потом пришло другое письмо. Девочка влипла и серьезно, - Чарльз осторожно сел рядом. И отодвигаться жена не стала. Только поглядела мрачно:

- Стейком не поделюсь. Свой заказывай.

- Да я в общем-то сыт.

- И хорошо. Рассказывай. Стало быть, вы её ищете? Ты и Эдди?

- Ищем. Она… попала в сложное положение. Тот человек, который клялся её в любви, девушку продал.

- Бывает, - Милисента нисколько не удивилась. – А вы выкупить хотите?

- Выкуп и потребовали. Орвуд заплатил.

- Ну и дурак.

- Почему?

- Потому что знали, с кого требуют… хотя они не умнее, к некромантам лезть. Небось, проклял деньжата? Я бы точно прокляла. Для надежности. Чтоб сами приползли… но девку возвращать не собирались. А если не приползли, стало быть, проклятье сработало, но нашелся кто-то, кого оно не больно напугало.

Милисента доела стейк и поглядела на стол.

- Раньше такого аппетита не было. Это… нервы. Наверное.

- Наверное. Но ты ешь, - Чарльз подвинул блюдо с тонкими ломтиками лосося, политыми ароматным маслом. – И вот лимона возьми. Да… еще с сыром хорошо. Кусочек и лосось.

- Вкусно…

- Так…

- Все просто. Если девчонка вернется, Орвуды ведь не забудут. Спрашивать станут. А там мало ли, чего она видела и слышала. Ляпнет не то, они и выйдут… и вовсе, у магов же свои есть… способы.

- Поиск не работает.

- Значит, спрятали хорошо. Надежно. На любую хитрую задницу… не важно. Главное, и от магов наловчились прятать. Но как знать, вдруг да, если девчонка вернется, то поиск и сработает. Это первое. Второе. Кто откажется заработать? Тут… видишь, девчонку можно или прибить, что сделали бы люди умные, причем сразу, не связываясь с Орвудами, или продать, что сделали бы люди жадные. Жадных больше чем умных.

Она икнула.

- Ой… извини. Я… знаешь, ты мог бы и сразу сказать.

- Да, наверное… будет аукцион. И девочку должны выставить.

- Собираешься прикупить? – глаза Милисенты нехорошо блеснули.

- Орвуд…

- Да понимаю я. И Эдди тоже контракт взял. А Эдди, если взял, то исполнит. Но для ваших, которые высокие, он рожей не вышел. Орвудам и подавно соваться без толку. Близко не подпустят. Так что… если с вашей стороны выходы искать, то тебе. Получилось хоть?

Чарльз молча вытащил карточку.

Милисента наклонилась и… понюхала?

- Что? Трогать не стану, а то мало ли… Эдди сказал, что как-то за одним умельцем ходил, тот то ли документы спер, то ли подделал. В общем, нехорошо поступил человече, вот Эдди за ним и услали. Там даже не этот нужен был, ну, с документами, сколько сами бумаги. Эдди их и нашел. А тронул, так прахом рассыпались. Зачарованные, стало быть.

Милисента вновь потянулась к карточке.

- Держи ровней… нехорошим воняет.

Чарльз тоже понюхал. Ничем особым карточка на пахла. Табаком. Виски? Не понять. Алкоголем каким-то, но аромат его едва улавливался. Еще туалетной водой. И тоже ощущение, что донельзя знакомой.

- Не в том смысле… не знаю.

Чар на карточке не было. Ни явных, ни скрытых.

- Я с тобой, - Милисента облизала пальцы. – Кажется… наелась. Еще бы сладкого чего…

- Заказать?

- Не-а… пожалуй… а то ведь и вправду… перебор.

- Я не думаю…

- Чарли. Я и Эдди, если его еще пустят. Он… выглядит опасно.

- А ты…

- Увидишь, половина со шлюхами явится. Это же ж нормально.

Ничего нормального в том, чтобы тащить на сомнительного свойства аукцион женщину, Чарльз не видел.

Милли вздохнула.

- Ты хороший, Чарли. Но доверчивый больно. И… золотишко сними. Лучше если не только его… слушай, надо Эдди дернуть. У него там еще оставалось кое-чего из побрякушек…

- Есть чековая книжка.

Милисента поглядела на него с умилением.

- А думаешь, и вправду там дураки, которые чеками возьмут? А потом с ними в банк сунутся?

И вправду глупость сказал.

Самому неудобно стало. А ведь и вправду собирался с чековой книжкой ехать. И если так, надо срочно отправить кого-то в банк. И… сколько снять? Двадцать тысяч? Тридцать?

- Знаешь… я-то сама не бывала. Эдди сказывал, хотя… его как-то брали сопровождением. Он-то не особо языком треплется, но тогда мрачный был. Заплатили хорошо, конечно, а нам деньги были нужны.

Она замолчала, вздохнула.

- Заказывай.

- Что?

- Что-нибудь. Сладкое. Знаешь… такое вот, вроде поела, еще недавно была сытая, прямо шевелиться не могу, а сейчас вот… это не нормально.

- Ты просто переживаешь.

- Я и раньше переживала, - произнесла Милисента задумчиво. – Но столько не ела. И… извини, кажется, я твою маму обидела. Но я не специально. Сперва. Потом уже специально, и мне даже жаль. Разве что самую малость. Но не настолько, чтобы пообещать больше такого не делать. Все равно смысла в этом нет. Не сдержусь.

Она выдохнула и уставилась на Чарльза.

Золотые глаза.

У людей не бывает золотых глаз. А у нее вот есть.

- Матушка – человек сложный. И… она не так уж плохо к тебе относится. Хотя… конечно…

- Предпочла бы кого другого?

- Да. Император дал согласие признать наш брак законным.

- А если бы не дал? – Милисента склонила голову на бок. – Что тогда?

- Ничего. Боги выше Императора. А там, в смысле на Западе, - Чарльз мотнул головой. – Как-то особо разрешений не нужно. Так что уехали бы на край мира и жили бы в свое удовольствие.

- Начинаю сожалеть, что он все-таки согласился, - проворчала Милисента и потянулась к недоеденной рыбе. Надо будет и вправду целителя позвать.

Кого-нибудь…

Да, кого тут позовешь, кроме любезнейшего Шверинсона, который сейчас с Байни занят.

- И что дальше? – Милисента вздохнула прежде, чем сунуть кусок лосося в рот. – Если вот…

- Дальше… мы справим тебе приличный гардероб. Дадим сообщение в газете. Устроим вечер, чтобы те, кто пожелает, могли познакомиться с тобой.

- Мне это уже не нравится.

- Далее последует представление ко двору. Все-таки ты леди Диксон.

- Совсем не нравится.

- Вот, в принципе, и все… дальше по желанию. Обычно леди участвуют в светской жизни. Вечера, ассамблеи, балы. Но если не хочешь, то никто тебя не заставит.

Поглядела Милисента недоверчиво.

- А что с аукционом? – Чарльзу почему-то было неловко. Будто его на вранье поймали. Но… но ведь и вправду не обязательно посещать балы. И… и может, ей даже понравится. Августе ведь нравилось. И матушке. И… - С тем, на котором побывал твой брат.

- Да… - она почесала ухо. – Знаю я не так, чтобы много. Эдди не болтливый, когда оно работы касается. Просто накипело. Сказал, что собрались богатые придурки редкости торговать. Что выставляли там… картину какую-то, за которую сорок тысяч золотом отвалили. И еще артефакты. Если бы только их, он бы и молчал. Но еще людей торговали. Да… так вот. Там с чеками возиться никто не станет. Золота с собою тоже много не повезешь. И порой торговали на камни. Или на вещицы какие, из числа особых. Оценщик имелся, который сумму говорил. А еще можно было устроить свой аукцион. Развлечение, стало быть.

- Спасибо, - сказал Чарльз вполне искренне.

- Да не за что… там все хреново закончилось. Дракой вроде. И клиента пришлось вытаскивать. Эдди потом сказал, что было искушеньице под шумок ему шею свернуть. Ну да он, если слово дал, сдержит… так вот, девчонка из хорошего рода. Чистая. С даром. Торговаться будут крепко.

И золота действительно много не утащишь.

- Орвудам сказал? – уточнила Милисента.

- Нет пока.

- Скажи. Авось чего-нибудь этакого сыщется, чтоб предложить. Ну и Эдди… все-таки втроем пойдем.

- Нет!

- Чарли, - поглядели на него с укоризной. – Вот ты… погляди, привез меня, бросил одну. Где шлялся? Одним богам ведомо, где шлялся. А теперь заявился и говоришь, что собираешься в злачное место. Запомни. Женатые люди в одиночку по злачным местам не ходют!

Милисента вздохнула и добавила:

- А мне давно уже кого-нибудь убить охота.

Стало и вправду неловко. Будто он, Чарльз, отказывает жене в маленьких радостях.

Эдди вернулся к себе.

Вымок.

Мерзкий город. И дождь мерзкий. Такие осенью идут, чтобы не дождь даже, а взвесь водяная, зыбкая. И этой зыбью дышишь, глотаешь, отчего во рту поселяется мерзкий привкус.

Серое все.

Каменное.

И камень этот давит, давит, того и гляди, обрушится, погребет под собою. Главное же, если подумать, то город Мастеров мало от нынешнего по виду отличался. Но там оно как-то полегче было, что ли? А тут…

Он выругался, когда нога, ступив на землю, в эту самую землю провалилась. Желто-зеленая река, больная, как и все тут, подмыла берега. Дно старой лодки, которую удалось сторговать за пару монет, пропускало воду. И Эдди вычерпывал её, да только без толку.

Сапоги промокли.

Не сразу, конечно, но промокли. А теперь вот и грязь их облепила. Вода пропитала и куртку, стекая с неё тонкими струйками. И вид у Эдди стал вовсе неблагонадежным, а потому на перекрестке за ним увязался очередной полисмен. И шел до самого отеля.

Дерьмо.

Все дерьмо… и новости не лучше.

По ступеням Эдди поднимался бегом, оставляя на мокрой красной дорожке куски грязи. И преисполненный праведного возмущения взгляд швейцара долго жег спину.

Ничего.

Не прожег.

Очередной даме, которая изобразила ужас, Эдди подарил широкую улыбку, и ужас стал непритворным… злость – плохой советчик. Но сейчас справиться с собой не выходило.

Подняться.

Раздеться.

Выставить сапоги за дверь. Стянуть мокрую рубашку… одежды было немного, и матушка намекала, что Эдди стоит заняться гардеробом.

Потом.

Вытереться.

Он с тоской подумал о ванной, от которой не отказался бы. Но… тоже потом.

Эдди натянул рубашку, слабо пахнущую пустыней. Скомканную мокрую одежду отправил в угол. Огляделся. Сел.

Место… не самое лучшее. Что-то было не так с этим городом. Неправильно. Пальцы коснулись костяной дудки… и отложили в сторону.

Слишком… опасно?

Пожалуй.

А еще страшно. Тогда-то у него получилось, но это случайность, не более. Стечение обстоятельств. Шаман из него по-прежнему никакой, кто бы что себе ни думал. А стало быть, опасно.

Да и есть способ проще.

Свечи.

Их Эдди лично выбирал в лавке. Еще пытались подсунуть мешаные, со свиным жиром, а то и вовсе слепленные из старых огарков. Нет, ему восковые надобны. Самые лучшие.

Травы.

С травами и того хуже. В аптеке на него глядели снисходительно и все твердили, что это он, Эдди, в травах не разбирается, а сами труху какую-то совали. Мол, это и есть ромашка.

Клевер.

Шлемоголовник.

Но ничего. Нашел.

Травы он растирал пальцами, ссыпая труху в белую фарфоровую ступку. Туда же добавил крупной соли, пожалуй, единственное, что получилось купить легко, хотя и дорого.

Круг Эдди насыпал ровный. Свечи расставил. Руку… потом, как все закончится, он с Орвудов стребует за кровь по полной. Но почему-то эта мысль не согрела.

Деньги…

Денег вечно не хватало, пусть матушка и Милли никогда не жаловались, но он и без жалоб видел, что дом разваливается, что он стар и холоден, что дров мало, а угля и вовсе нет, потому как дорог безбожно. Что… все видел.

Понимал.

А не умел заработать достаточно. Теперь вот вроде и… а все равно не хватит. Нет, тот человек, с которым Эдди встречался утром, принес и деньги. Несколько тугих свертков с золотыми монетами. Но это ведь матушкины…

Эдди мотнул головой.

Потом. Девчонка ждет и… и надо пробовать. Если у этой малышки вышло, то и у него должно бы получиться.

Свечи загорались одна за другой, и травы, повинуясь жесту, поднялись, подхватывая огонь. Запахло пустыней. Пеплом.

Болью.

Кто-то рядом вздохнул горестно-горестно… заблудшая душа? Она потянулась к Эдди, но остановилась на краю соляного круга, а рядом с ней возникла другая. Эдди пока не видел их целиком, лишь размытые тени, но присутствие ощущал.

Как и эмоции.

Отрешиться.

Хороший шаман справится. А Эдди… Эдди не шаман и близко.

Так, все-таки сосредоточиться. Отрешиться от душ. От мыслей. Найти ту единственную, с которой он связался. Эва… Эванора.

Забавное имя.

И девчонка тоже.

- Эва, - позвал Эдди. И души взвыли, закружившись. Сколько их здесь? Надо бы помочь, а то ведь… мигнул огонек газового рожка, и погас, выпитый иною стороной. – Эва…

…эва, эва, эва…

Шепот душ разнесся по дому.

И тут же кто-то вскрикнул. Зазвенело стекло, рассыпаясь на части. Холодный ветер пробрался в комнату.

Плохо, как бы круг не стер.

- Эва! – Эдди вложил в этот призыв больше силы. И рука сама потянулась к дудочке.

Призраки выли.

И плакали.

И кто-то с ними, кто-то, в ком тоже горела искра, но не настолько яркая, чтобы увидеть. Но и остальные чувствовали… определенно, чувствовали.

Ругань.

И вой собак. Собаки в отеле тоже имелись.

- Эва!

- Эва, Эва, Эва… - души подлетали близко. Сколько же их… недаром место Эдди не глянулось. Это ж надо, собрать столько неупокоенных. – Говори, говори, говори…

- Тихо, - Эдди открыл глаза. – Кто-нибудь один.

Перед границей появился благообразный господин панталонах и белой рубахе, испачканной пятнами крови.

- Вы… нас видите, уважаемый? – поинтересовался он.

- Да.

- Чудесно… просто чудесно… возможно ли, что вы способны не только видеть?

- Возможно.

Дудочка лежала в руке. Гладкая кость. Теплая. Хранящая не только силу, но и память, если хватит смелости рискнуть и прикоснуться к ней.

- Отпусти, - рядом возникла девица в одной рубашке, сквозь которую проглядывало пышное тело. Лицо девицы было покрыто толстым слоем белой краски, и алым пятном на ней выделялись губы. – Нас!

Духи загомонили.

- Я вот не хочу уходить! – рядом с первой появилась вторая дева, бледная и худая. – Я хочу, чтобы он понес наказание…

- Он давно уже помер, дура!

- Сама дура!

Эдди поднес дудку к губам и легонько дунул.

- Эванора Орвуд! – имя прозвучало, и души смолкли.

Звук же поднялся вихрем, закружил, полетел.