Глава 18 О том, как некий джентльмен ищет приключений и находит

Эва вернулась в свою комнату.

Как вернулась… вернули.

Кэти.

Сперва удалился человек, имени которого Эва так и не узнала. Потом появилась Кэти, глянула и хмыкнула этак, с насмешечкою.

- Вижу, голова у тебя не пустая, - и постучала Эве по лбу. Было до крайности неприятно. – И как он тебе?

- Кто это?

- А хрен его знает, - от Кэти слегка пахло, и нельзя было сказать, что запах был неприятен. Скорее уж чем-то похожим пахло от отца по вечерам, но слабо. А от Кэти – сильно.

Она икнула.

И рот прикрыла рукой. Скривилась.

- Понравилась ты ему крепко. Пять тысяч предлагал, если сразу отдам.

Пять? Это… это много.

- Но нет, оно-то… может, оно и хорошо бы, да только уже ж все объявлено. Знаешь, какие люди приедут?

Эва покачала головой.

- От и я не знаю, - Кэти снова икнула. – Да что ж это такое-то деется… от как выпью чутка, так оно и икается… икается, спасу нету никакого. Но ты ладно, пойдем. Молодец, девка. И завтрева не зевай. Иные-то как? К людям выведешь, а они морды кривят, рыдают со страшною силой. И что?

- Что? – послушно спросила Эва.

Она бы тоже порыдала, будь её воля. Да только не помогут рыдания. А вот если Эва чего-нибудь узнает. Нового. Важного. И сумеет рассказать… тот лысый и страшный, он ведь Эву слышал. И может, если повезет, опять услышит?

- А ничего хорошего! Вот выходит такая. Морда опухшая. Глазищи краснющие. Из носу течет. Кому охота такую приголубить? И покупают их задешево. Вот!

Эва покачала головой.

- Говоришь им, говоришь… можно подумать, тамочки их чего хорошего ждеть. А туточки… с умом если, можно глянуться хорошему человеку. Он и купит. И вывезет. В доме хорошем поселит. Будешь жить, беды не ведаючи. На шелках спать да с серебра есть. А всей работы – ноги раздвинуть.

- Зачем?

- Чего? – Кэти опомнилась.

- Зачем ноги раздвигать?

На Эву глядели. Долго глядели. С прищуром. А потом рассмеялись так.

- Да уж… потом узнаешь.

Почему-то стало стыдно, будто Эва спросила о чем-то до крайности неприличном. И…

- Главное, себя покажи. Он-то, конечно, хорош… пять тысяч сразу. Но Мамаша и больше подымала. Эти-то, чай, как раззадорятся, так вовсе забывают… так что не подведи, девонька. Всем тогда хорошо будет.

- А…

- А если подведешь, то и плохо. Тоже всем. Но тебе – особенно.

Кэти сказала это и дверь заперла.

- Поесть бы! – Эва вытянулась на цыпочки. – А то в обморок упаду еще!

- От! – донеслось из-за двери. – Молодец… баба, она есть должна, чтоб в теле быть. Тогда и мужик пойдет. А вы-то… небось мамка морила? Ничего, сейчас принесуть. Ешь. И отдыхай.

Эва подавила тяжкий вздох.

Мужик… да что эта женщина в истинной красоте понимает-то? Хотя, конечно… Эва никогда красавицей не была. Странное дело, с Тори они в один день на свет появились. И та же нянюшка говорила, что были они похожи, как две капли воды. Даже матушка первое время лишь по ленточкам на руках различала.

А потом…

Тори всегда была тихой. Спокойной. И вести себя умела правильно. Наверное, если бы не Происшествие, она бы уже и… или дебютировала, или даже замуж бы вышла. А Эва… никогда-то ей на месте не сиделось. И главное, она же старалась.

Честно.

Сама не понимала, как выходило, что она только-только в сад выглянуло, а платье уже в пятнах от травы, кружево на рукаве оторвалось, шляпка и вовсе где-то там, в зеленом лабиринте, исчезла. И хорошо, если найдут…

Дома не лучше.

Она и разговаривала слишком громко. И смеялась. И… и никогда у нее не получалось соответствовать образу истинной леди. Может, поэтому матушка дебют откладывала?

Теперь и вовсе…

Получится Эву спасти или нет… нет, хотелось бы верить, что все-таки получится, но… если и так, то слухи-то уже пошли. А значит, в обществе Эву… не поймут.

Не примут.

И… и горько. Наверное. От всего и сразу. Правда, когда принесли огромную миску пшеной каши, сверху которой медленно истаивал хороший кусок масла, Эва слегка утешилась.

Еще и молоко свежее.

А хлеб пусть не совсем свежий, но тоже хорошо.

Конечно, для фигуры не очень. Только фигура Эвы с самого начала была неправильной. Не хватало ей изысканной тонкости. А вот лишних изгибов и чрезмерной полноты было… чрезмерно.

Она вздохнула.

С другой стороны, ей ли о том волноваться?

Замужество? Кто рискнет взять в жены несознательную особу, которая сбежала из родительского дома? И оказалась в подобном… подобном месте. И это не считая даже сомнительного дара Эвы. И… семьи.

Так что ждет её участь старой девы.

С другой стороны, старой деве нет нужды беспокоиться о правильности фигуры и цвете лица. А это, как ни крути, огромное преимущество. Эва вытерла пальцы.

Нет, не о том думать надо.

Допив молоко, она вытянулась на низенькой козетке, которая совсем не для лежания была предназначена, но кровати в комнате не было. А козетка была. Эва сложила руки на груди.

Груди было холодно.

И ногам тоже.

Кто ж в таком-то платье да без шерстяных чулок ходит? Нет, снова не о том. И не о зудящей пятке. Не о волосах, которые снова собьются. Они у Эвы сложные, непослушные. И это всегда доставляло горничным массу неудобств. Любая прическа начинала рассыпаться сразу после создания.

А где это видано-то?

Эва поерзала.

Надо… надо сосредоточиться. И не уснуть. Просто сосредоточиться и… выйти из тела. Конечно, странно, что браслеты тому не мешают. И защита дома. Особенно такая, которая прячет дом ото всех. Ведь в первый раз Эва её почувствовала.

А потом?

Потом защита словно бы пропала? Или это только кажется? Или, может, она решила, что Эве позволено входить и выходить?

Что она вообще знает про…

Так, сосредоточиться. У нее ведь получалось. И теперь вышло. Собственное тело, лежащее на низкой и не слишком чистой козетке показалось донельзя жалким. И платье это… мало того, что короткое, так еще подол задрался, из-под него выглядывал край мятой рубахи и ноги Эвы. Ноги даже не выглядывали, а вполне так торчали?

Высовывались?

Она не знала, как это назвать правильно.

В общем, ноги были.

Нет, и не о ногах тоже надо думать.

А… как она попала в дом? Представила себе. Так, нет, в дом ей не надо, а надо… не к брату, все равно не услышит. К тому надо, который другой. Который огромный, страшный и не совсем человек.

Орк.

Благородный.

Ну, если брату помогает, то совершенно точно благородный.

Эва нахмурилась, пытаясь представить себе орка. Но в голову почему-то лез шаман из любовного романа. На Эдди он походил. Слегка. Разве что взгляд был слишком томным и обещающим.

Нет.

Не надо ей шамана! И Тори смеется… её шуточки?

- Можно и не шамана, - Тори появилась рядом. – Какой бред ты читаешь, сестричка!

- Какой получается, такой и читаю. Сгинь.

- И не подумаю, - Тори стояла рядом. – Может, я соскучилась.

- Тогда возвращайся.

- Еще чего… я не настолько соскучилась. А вот посмотреть, как ты дергаешься, интересно.

- Ты всегда была злой.

- А ты беспомощной. И никчемной. И вечно боялась сделать что-то не так. Но все равно делала. Ты и вправду хочешь вернуться?

- Да.

- Зачем? До конца своих дней слушать упреки матушки? Сперва-то она обрадуется, но потом… потом каждый божий день будет вспоминать тебе твою глупость?

И… правда ведь.

Матушка до сих пор порой вспоминала, как Эва, будучи двенадцатилетней, опрокинула на себя чернильницу. И про тот случай с забытой в саду книгой. И многие другие случаи тоже. Но про них-то она забудет, тогда как…

- Видишь. Замуж тебе не выйти. Кто порченую возьмет.

- Я не…

- А кто в это поверит? – возразила Тори. – Нет, дорогая, поверь, лучше тебе остаться со мной.

Эва повернулась к сестре спиной и подумала, что зря она, наверное, так ждала возвращения Тори. Ничего-то хорошего из этого бы не вышло.

И не выйдет.

- Думаешь, так легко от меня избавиться?

- Думаю, что если бы тебе было так хорошо, как ты это пытаешься изобразить, ты бы ко мне не цеплялась!

Странно, но после этих слов Тори исчезла.

А… а этот ужасный невозможный человек появился. Точнее Эва появилась рядом с ним. В лодке? Серьезно? Он… он должен спасать её, а не совершать речные прогулки!

Тем более в такое время!

По реке гуляют поздней осенью. Или ранней весной. Тогда она не так воняет.

А он собрался… возмутительно! Главное, еще оделся так, что… в общем, приличные люди так не одеваются. Сидит. Сгорбился.

Веслом шевелит.

И на берег, стало быть, любуется. Эва тоже посмотрела. Вдруг и вправду что интересного, на что стоит обратить внимание. Но нет. Обыкновенный берег. Еще и дождь идет. Такой вот, мелкий, муторный, который обычно осенью приключается. Из-за дождя все кажется серым и размытым.

- Эй, - Эва топнула ножкой, привлекая внимание. – Ты меня слышишь?

Этот… человек, все-таки, пожалуй, человек, пошевелился.

- Эй! – Эва подпрыгнула на месте.

А лодка тоже дрянная.

Мог бы у брата попросить, тот бы не отказался нанять приличную. Эта же… скорлупка настоящая, как Эдди только влез в нее.

- Я здесь!

- Слышу, - проворчал он. – Неугомонная девочка.

- Какая есть, - наверное, в любом другом случае Эва обиделась. А тут просто присела на скамеечку. Странное все-таки ощущение. Она точно знает, что нематериальна, а лодка, наоборот, очень даже материальна. Но при этом у Эвы получается сидеть.

И даже чувствовать, что древесина влажная.

Но в то же время дождь её вот нисколько не беспокоит. Как и холод.

- Сильная, - Эдди распрямился, и лодка опасно закачалась.

- Не опрокинется? – не то, чтобы Эва сильно беспокоилась, но, во-первых, это был единственный человек, который её слышал. И, что куда важнее, мог спасти. А во-вторых, сама она плавать не умела.

Зачем леди уметь плавать?

Но вдруг да вода окажется слишком материальной.

- Не должна бы. Поганые у вас лодки. И протекают, - Эдди вылил черпак воды. – Но хорошо, что ты пришла, девонька.

И вовсе она ему не «девонька».

- Леди Орвуд, - представилась Эва.

А этот… только хмыкнул.

- Но я разрешаю обращаться ко мне по имени, - она протянула руку, но потом вспомнила, что вряд ли получится её поцеловать. Да и… не походил он на человека, который будет целовать чужие руки. – Эванора.

- Эванора?

- Мама… скажем так, не могла выбрать, какое из имен ей нравится больше.

Эва вздохнула.

Может, поэтому она такая и нелепая, что ни Эвелина, и не Нора?

- Эдди.

- Я помню. А… что ты делаешь? То есть, прошу прощения, что вы делаете?

- Тебя ищу.

Мог бы и повежливей.

- Вас, - поправился Эдди. – Пытаюсь найти.

- Я не в реке, - вот ведь глупый человек.

- Дом возле реки, - возразили ей. – Сама же говорила. Сами… один хрен, - он махнул рукой. – Ты говорила, что повозка ехала вдоль реки. И дом находился рядом. Так?

Эва задумалась, но кивнула. Похоже она снова проявила неподобающую поспешность в суждениях.

- Стало быть, с реки его найти проще.

- А…

- Город большой, девонька. Очень большой. И связей у меня здесь нет. Твой отец, конечно, обещался поспрашивать своих и, думаю, подскажут, где эту самую Мамашу искать, пусть даже покойную. Но вот мало ли… я и решил глянуть.

- Спасибо, - тихо сказала Эва. И подумала, что вот он, совершенно незнакомый ей человек, вовсе даже не обязан искать Эву. Что… как раз он мог бы и дома сидеть.

В тепле.

А он по реке этой, которая летом воняет так, что люди понимающие вовсе город покидают. И даже Его императорское Высочество со всею семьей перебирается в летнюю резиденцию. Правда, папенька что-то такое упоминал, что собираются ставить очистные сооружения, но матушка поглядела на него с укоризной – кто за столом говорит о подобном – и он не стал рассказывать дальше.

Жаль. Эва не отказалась бы послушать.

- Но с домом не получится. Он… его не видно. Так мне сказали. Я… сегодня встречалась с одним человеком. Кэти сказала, что если я ему понравлюсь, он меня купит. А он узнал, что я из Орвудов, и тоже сказал, что обязательно купит, а папенька ему долг вернет.

Сумбурно вышло.

И дождь усилился. В дождь говорить сложно. И… и такое чувство, что Эва сейчас потеряется, как есть, в этом вот дожде. Он падает, падает…

- Сосредоточься, - Эва услышала голос. – Так… дай руку.

Руку?

Рука расплывается, дрожит… это дождь. Еще немного и вовсе истает. Только страшно почему-то.

- Дождь – не лучшее время. Вода размывает силу. Но погоди…

Он снова руку порезал.

Вот… вот красная кровь. Очень красная.

- Давай. Бери. Потихоньку только.

Горячая.

И это тепло согрело.

- Сейчас ты быстро расскажешь, что узнала, а потом вернешься. Ладно?

- Я… боюсь.

- Ничего, это нормально. Нормальные люди боятся.

- И ты?

- И я.

Верилось в это слабо. Но Эва кивнула. Не стоит спорить с человеком, который… стало лучше, во всяком случае больше не казалось, что она вот-вот раствориться.

И говорила она… сразу и обо всем.

О Кэти.

Аукционе, который состоится. О доме, что принадлежал магу, а теперь попал в плохие руки. О… о куполе над домом. И что ей не хочется возвращаться.

Страшно.

А остаться здесь страшнее.

Её же слушали. Не перебивая. Не вздыхая печально, мол, какие ты глупости говоришь… просто слушали. А когда она замолчала, Эдди закрыл глаза и сказал.

- Интересно.

- И… все?

- То есть?

- Просто интересно?

Она… она тут спешила! С новостями! Едва на изнанку не вывернулась, а он… он вот так…

- Не просто… девонька, в общем так… если с той стороны увидеть дом не получится, то попробуем с этой, - Эдди поскреб щеку. – Сейчас ты вернешься к себе. А я тоже… вернусь к себе. И там уж сам попробую до тебя дотянуться.

Эва нахмурилась.

Возвращаться? Ей… не хотелось. То есть, она, конечно, понимает, что нужно, но ей совершенно не хотелось.

- Иди, - Эдди чуть нахмурился, а потом поднял руку и толкнул Эву.

Снова.

Что за…

Невоспитанность! Разве можно толкать леди? Пусть даже призрачных!