Глава 29 В которой джентльмену поступает еще одно предложение

Тот же кабинет.

Те же люди.

Почти те же. Человек в серой маске. Человек в белой маске. И этот, в отличие от предыдущего, явно нервничает. Он расхаживает по кабинету. Руки сцепил за спиной, сам слегка сгорбился, отчего сделался еще более похож на уродливую черную птицу.

- Невыносимо, - сказал он, стоило Чарльзу появиться. Сопровождающий, что характерно, моментально исчез. – Это просто-напросто невыносимо…

- Успокойся, - миролюбиво заметил хозяин кабинета.

Еще четверо в масках устроились у стены. Их Чарльз и заметил-то не сразу. А заметив, слегка напрягся. Нет, выбраться он отсюда в любом случае выберется.

- Прошу всех успокоиться и взять себя в руки.

- Мальчишка принадлежит мне!

- К моему величайшему сожалению, уже нет. Ты поставил его на кон. И проиграл. И теперь это собственность клуба, которой клуб распоряжается согласно установленным правилам, - голос управляющего был спокоен и даже мягок. – А правила в данном случае однозначны. Невыкупленная собственность подлежит открытой продаже.

Это он говорил для Чарльза.

И смотрел на него, внимательно так.

- Ты же знаешь, я бы вернул… я все бы вернул… мне нужно было время и только! А теперь… теперь… я прошу предоставить мне ссуду!

- Боюсь, вынужден отказать.

- Но…

- Ты не вернул предыдущую. Я не говорю уже о долгах братьям. Но долги мы могли бы простить. Долги, но не то, что ты… - вот теперь в голосе звякнула сталь. И стало не по себе. Очень не по себе. – Ты продал рекомендации.

Чарльзу?

- Я не… - начал было он.

- Речь не о вас, - Старший брат перебил Чарльза. – Речь об иных гостях. Ты поставил под удар само существование клуба.

- Но…

А этот, в белой маске, испугался.

Открылась дверь. И на пороге появился распорядитель с подносом. На подносе была лишь одна чаша, но сделанная из черепа.

Или… нет, быть того не может. Цивилизованные же люди.

- Нет…

- Виновен, - первый из сидевших у стены поднялся и приложил ладонь к груди. – Именем Лазурной ложи, виновен.

- Я… я могу быть полезен! В конце концов…

Кость не белая, с легким оттенком желтизны. И череп оправлен в серебро, а в глазницы вставлены крупные рубины.

Дикость какая.

Там, на Западе, это как-то… не впечатлило бы, наверное. Но здесь? В самом сердце цивилизованного мира?!

- Виновен, - поднялся второй. – Именем огненной ложи. Виновен.

- Но хоть ты…

- Без имен, - третий встал. – Виновен.

- Виновен, - эхом отозвался четвертый.

- Приговор подтверждаю.

- Я не… я не буду это пить! – голос человека сорвался на визг. Он попятился, но наткнулся на Чарльза. – Это из-за тебя, ублюдка! Ты… все знали, что у меня нет денег! И он… он откуда узнал? Сволочь, тварь…

Чарльз перехватил руку, которая потянулась к маске.

- Не стоит, - попросил он вежливо. – Я не понимаю, что происходит.

Зазвенел колокольчик. И на пороге появились двое в старинных одеждах, различимые лишь цветом париков. Они застыли, видом своим показывая, что готовы действовать. И человек в маске тоже ощутил эту готовность. Он как-то сник. И руки его безвольно повисли. И сам он сгорбился, сделавшись донельзя жалким.

- Прекрати, - с упреком произнес управляющий. – Мы долго терпели твою безответственность. Твою слабость. Все твои пороки, ибо никто не свят. Но сейчас твои действия… причинили не просто ущерб. Они поставили под угрозу само существование братства.

- Я… я все исправлю! В конце концов, это просто… просто приглашения! Все их раздают! Вон кто-то ему сунул…

- После долгого обсуждения кандидатуры и поручительства еще двух братьев.

Стало быть, дружище Байни не один состоял. Кто еще? Кто из тех, с кем Чарльз встречался в клубе, в обычном клубе, которых великое множество, завсегдатай этих вот аукционов?

И не только зритель.

- Ты же… ты счел себя самым умным.

Зубы черепа сверкали позолотой. Но они были кривоватыми, да и вместо клыка виднелся выточенный под него камень.

Неужели все-таки настоящий?

- И сейчас, дорогой наш… брат…

От этого слова человек в маске дернулся было.

И оглянулся.

На ряженых.

На тех, кто встал у стены. На Чарльза… а если попросит помощи? Если…

- В зале присутствует некий Бальтазар Азерос… если ты о нем слышал.

Чарльз вот слышал. Имя так точно. Слишком уж необычное, цепляющее… но вот что именно? В голове пустота. И не отпускает ощущение, что все это – спектакль, который разыграли специально для Чарльза.

- Ищейка… - выплюнул кто-то из старших.

Лазурный?

Или огненный? Или еще какой? А и плевать.

Ищейка, стало быть из полиции… имя надо запомнить. На всякий случай.

- И как знать, что ему удалось разнюхать.

- Но… но эту проблему можно решит? – в голосе обвиняемого прозвучала робкая надежда. – Это же… это просто человек… сегодня есть, а завтра…

- Проблему решат, - спокойно ответил Старший брат. – Но правила клуба весьма однозначны. Брат, по вине которого существование клуба поставлено под угрозу, должен быть исключен.

- Я требую суда…

- Суд состоялся. И голосование в каждой из лож подтвердило, что ты, дорогой мой, безусловно, виновен… мне жаль… мне очень жаль…

- Я…

Он все-таки огляделся.

- Вы его взять решили? Конечно… кого ж еще… вам просто понадобилось место… освободить…

- В Клубе уже появилось свободное место. Седьмой брат, к сожалению, занемог. Так что нет, дело не в этом. Мы просто хотим показать, что правила клуба одинаковы для всех. Ты… был весьма полезен. И мы ценим это. И потому я лично подношу тебе последнюю чашу.

Управляющий взял череп с подставки.

И протянул.

- Испей. И не держи зла.

Руки у человека в белой маске дрогнули. Но чашу он принял и удержал. Поднес к губам. Приподнял маску. Даже сумел сделать глоток. Потом другой. И третий.

Как его не стошнило-то?

Допив, он перевернул кубок.

- Ни капли…

Он обвел комнату взглядом.

- А вы все… вы пожалеете… вы… все тут… пожалеете…

- Будьте добры, проводите гостя. И позаботьтесь, чтобы он добрался до дома в целости и сохранности, - Управляющий махнул рукой. – А я прошу прощения, что вы стали невольным свидетелем… присаживайтесь. Кандидат.

Прозвучало веско.

И пугающе.

Чарльз молча опустился на указанный стул. И спина сама собой выпрямилась.

- Хотите о чем-то спросить?

Такой ласковый голос. Столько внимания…

- Что с ним будет? – Чарльз сглотнул и отчетливо понял, какого именно вопроса от него ждут.

- Ничего! Вы подумали, что в чаше яд? – Управляющий рассмеялся. Смех у него был неприятно-дребезжащим. И пальцем погрозил. – Экий вы… затейник.

Что хотел сказать?

- И не попытались остановить?

- Боюсь, это было бы неразумно с моей стороны, вмешиваться в дела клуба, членом которого я не являюсь.

- Пока не являетесь, пока… но спешу вас успокоить. Никакого яда. Вот, возьмите. Можете сами взглянуть.

Чарльзу протянули череп.

Кость была тепловатой.

- Это…

- О, это череп основателя клуба. Он был весьма эксцентричным человеком. И всего себя… да, да, безусловно, всего себя отдал клубу… до конца.

Еще смешок.

А камни пылают ярко. И… они что, думают, будто Чарльз способен определить отраву на вкус? Или по запаху? Пахло вином, сдобренным какими-то травами.

- Чаша – скорее символ. Её подносят тем, кто решился встать на путь познания, и тем, кто свернул с этого пути не туда, как наш бедный брат. Он слишком потворствовал собственным страстям. Это его и сгубило…

- Значит…

- Сегодня он вернется домой и напьется с горя. Он будет зол и обижен, и это, несомненно, плохо скажется, что на душе его, что на теле. Завтра он проснется с головной болью и той же обидой, которую в силу особенностей характера станет переживать долго. Возможно, он будет искать встречи. Многие так делают. Вернется сюда, но… он не получит более приглашений. И стало быть, не сумеет найти дом.

Значит, Эдди был не совсем прав. Но с этим Чарльз разберется позже. А пока он вернул череп на поднос.

И распорядитель исчез. Все же как-то слишком уж мягко двигаются они. Плавно. Характерно.

- Но вреда… нет, нет и нет… мы – мирное сообщество людей, желающих изменить мир к лучшему. Ищущих знаний, всех, новых и утерянных. Верящих, что лишь путь разума способен возвысить человека, сделать его равным героям древности!

Будут приглашать.

И… что делать? Соглашаться? Эдвин инструкций не оставил.

- Мы ищем тех, в ком горит пламя познания!

- Во мне… не сказать, чтобы… горит.

- Снимите маску, - прозвучала просьба, правда, обманываться не стоит, она скорее была приказом. Чарльз коснулся гладкой поверхности.

- Мне обещали анонимность.

- Понимаю. И ваши сомнения в том числе… но я готов пойти навстречу. Я понимаю, что равные отношения без доверия невозможны. И… я вам доверяю, Чарльз Диксон.

Управляющий снял маску.

И под ней оказалось совершенно невыразительное лицо. Круглое. С глазами бусинами, с курносым носом, на котором виднелась капля родимого пятна. Пухлые щеки. Округлый рот, и тонкие усики над ним лишь подчеркивали чересчур мягкие очертания губ.

- Вот… - Старший брат развел руками. – Зовите меня… скажем, Феликсом.

Чарльз молча снял маску.

Поставил рядом с серой.

Провел ладонями по лицу, смахнув испарину. Надо же, он вспотел… от волнения, не иначе. И сейчас оно никуда не делось. А появилось еще и беспокойство.

Милисента.

Эдди…

- Не стоит переживать. Ваша… удивительная супруга в полной безопасности, как и ваше приобретение… полагаю, вы вернете девушку в любящие объятья отца?

- Брата. Мы с ним знакомы. Так уж получилось.

- Что ж, ничего не имею против. Бертрам Орвуд – весьма достойный молодой человек. И в любом ином случае мы бы… скажем так, попытались бы свести с ним личное знакомство.

А эти четверо, что вновь застыли у стены, так и будут в масках?

- Увы, это добровольное решение. Его нужно уважать… и мы уважаем… да… однако вы нервничаете, а не стоит… на самом деле все не так плохо, как кажется. Аукцион, безусловно, человеку неподготовленному покажется действием ужасным, но на самом деле ничего действительно страшного здесь не произошло. Девушки нашли покровителей… джентльмены – тех, кто может дать им любовь и заботу…

Чарльз хмыкнул.

И покосился на череп. Рубины в глазницах полыхали ярко.

- Что до артефактов, то… да, есть вопросы законности. Но иногда закон стоит на пути прогресса. Вам ли не знать, сколь интересны бывают старые вещи. Сколь много тайн они скрывают.

- Утраченное знание, - проговорил один из сидящих.

- Именно. Утраченное. Забытое. Способное изменить мир.

- Надо ли, - тихо спросил Чарльз.

- Менять мир? Безусловно! Взгляните! Вам жаль этих девушек? Но большая часть их попала сюда ввиду ужасающей нищеты, их породившей. Их продали родные и близкие, которых бедность заставила потерять всякое сходство с человеком. Сколько таких девочек попадают в публичные дома? Сколько детей оказываются в канавах, потому что родители не способны их прокормить? Сколько несчастных каждый год умирает? От голода, от болезней… этот мир должен измениться! И так, чтобы в нем не осталось голодных, больных и несчастных!

Он сам понял, что несколько переборщил с патетикой.

- Поэтому, - не удержался Чарльз. – Вы собираетесь, пьете вино, продаете таких бедных заблудших девиц…

- Да, выглядит весьма… своеобразно. Но Аукцион – один из способов получить деньги, которые нужны, чтобы продолжить исследования. Не буду лукавить, для многих братьев клуб – лишь способ отдохнуть. Весьма своеобразный, конечно, но вам ли не понять, каково это, тонуть в блеске светской жизни. Пресыщаться ею, искать чего-то иного… не находить. Или находить.

- Чего вы хотите от меня?

- Во-первых, чтобы вы принесли извинения Орвудам и попытались отговорить их от поисков. Виновные уже наказаны. А поиски в лучшем случае ни к чему не приведут. В худшем… репутация девушки будет безнадежно испорчена. Если вдруг кто-то узнает, где она была…

Господин выразительно замолчал.

- Её репутация и без того испорчена, - заметил Чарльз. – А Орвуды весьма… упорны в достижении цели.

- В этом случае им придется отступить. Что до репутации… ничего непоправимого не произошло. Вот увидите, о юной леди позаботятся. Если она станет личной протеже какой-нибудь весьма достойной дамы… это многое изменит. К слову, не только для нее. Ваша супруга – воистину удивительная женщина.

Получилось не скрипеть зубами.

- И многие ныне вам позавидовали, но… общество закостенело. Оно не готово принять то, что отличается от древних пыльных идеалов.

- Вы и ей протекцию составите?

- Безусловно. Мы стараемся сделать все, чтобы члены клуба не отвлекались на всякого рода пустяки…

Чарльз погладил артефакт, который лежал в кармане. И подумал, что подобные вещи в карманах не носят. С подобными вещами обращаются бережно и с почтением.

Хранят в семейных сокровищницах. И извлекают исключительно по особым поводам.

- Во-вторых… отвлекаясь от этой неудобной ситуации… от имени Клуба я готов сделать вам подарок. Этот мальчик… интерес к нему связан с…

- Со старым долгом, - Чарльз осторожно вытащил артефакт. – Я кое-чем обязан его матери. И не только я.

- Вы… встречались? С сиу?

- Случалось. И не только с сиу.

Братья переглянулись и крайний склонился к соседу, что-то шепнув на ухо.

С чего такая вот…

- А брат вашей супруги происходит из… орков?

- На половину. Или даже на три четверти. Но с орками я тоже имел дело.

- Чудесно… тогда вы не откажетесь принять этого юношу под свое покровительство.

- А как же…

- Правила клуба имеют ряд исключений, - в светлых глазах мелькнули искры смеха. – Если Первые братья согласны…

- Согласен, - поднялся левый. И трое других повторили слово. Будто эхо.

- Правда, мальчик весьма… своеобразен. Но надеюсь, вы справитесь. Одна просьба. Не отправляйте его пока на восток.

- Почему?

- Это… скажем так, это связано с работой Мастеров, - Старший брат поднялся и заложил руки за спину. Он обошел Чарльза. Остановился у окна, за которым переливалась всеми оттенками тьма. – Эта история началась не сто лет тому назад, и не двести… даже в архивах клуба не сохранилось данных о том, кто и когда отыскал дракона…