Глава 28 Где все заканчивается хорошо или почти

Эва знала совершенно точно, что… что никогда не будет прежней. Собой. И еще что, если даже вернется она домой, то не совсем, не целиком. Что какая-то часть её так и останется на сцене.

Когда за ней пришли, первым желанием было закричать.

И забиться в угол.

Сжаться, закрыв голову руками. Притвориться сумасшедшей, чтобы…

Она поднялась. А мальчик с серой кожей прижал руку к груди. И оскалился.

- Думай о месть, - посоветовал он.

Думать.

О мести.

Кому? Стефано? Что с ним стало? Свидится ли Эва с ним хоть когда-нибудь? А если да, то… то что она сделает? Вырежет сердце? Глупость какая…

Полицейского позовет?

Скорее уж, но… но что тому рассказать? Что её похитили? Продали? И…

В коридоре темно и пахнет цветами. Запах резкий, неприятный, а сквозь него пробивается другой гнилостный аромат. Как будто… как будто сам дом болен.

- Давай, шевелись, - Кэти здесь и заметно нервничает, оттого потеет. И вонь её тела мешается с другими запахами.

До тошноты.

Или вот ей мстить? Как? Отцу пожаловаться… если выйдет добраться до отца. Но не скажет ли он, что Эва сама виновата? Да и… не было у нее ненависти к Кэти. Такой, чтобы хотелось вырезать сердце.

- Волосья… не забудь волосья. Потянешь и сама выпадет. Они рассыплются… про долг помни.

- Помню, - улыбка вышла кривой.

Про долг.

Ей всегда говорили, что на ней есть долг. Перед родителями. Перед предками. Перед обществом. С самого рождения. И день ото дня этих долгов, возникших из ниоткуда, прибавлялось.

- Эванора, ты должна помнить… - резкий голос гувернантки вызывал желание сгорбиться, но тонкий хлыст тотчас ударил по плечам. – Помнить, что девушка твоего происхождения должна двигаться неспешно. И следить за осанкой.

Еще удар.

Она была очень злой, сухопарая мисс Нисвуд. Но совершенно незаменимой, если верить матушке. Ведь у матушки столько дел, а она, Эва совершенно необучаема. И с нею надо построже. Иначе она совершенно точно забудет о том, что должна делать девушка благородного происхождения.

Ступеньки.

Высокие. Прикрытые ковром. И неодинаковые. Эва едва не падает. И Кэти шипит от злости.

- Не хватало еще, чтобы ты себе рожу расшибла. И не вздумай реветь.

Могла бы не предупреждать.

Мисс Нисвуд терпеть не могла слез. И стоило уронить хоть одну, и наказание становилось строже. А жаловаться… матушка совершенно точно знала, что Эва просто слабая. И бестолковая. И сама во всем виновата. В этом вот тоже… за такое мисс Нисвуд совершенно точно заперла бы её в кладовой на неделю. Или на две.

Эва была бы согласна.

- Иди, - её толкнули в спину, куда-то туда, где был свет. Такой яркий и вездесущий, что Эва ослепла. А потом оглохла от крика. Человек, который находился где-то рядом, говорил. Он говорил, и Эва слушала.

Слышала.

Не понимала.

Она… она почувствовала вдруг, что совершенно одна. Здесь. В пятне света. А за гранью его, близко, но скрываясь за пологом темноты, сидят люди.

Много людей.

Много-много людей, которые сейчас смотрят на Эву. И… и что видят?

Полупрозрачную рубашку, до того короткую, что не понятно, зачем она вообще такая нужна. И Эва поспешно обняла себя, прикрываясь… не получится.

Она тряхнула головой, и деревянная палочка, которой скрепили волосы, выпала, и те рассыпались, словно желая защитить себя.

Леди Годива…

Какая из нее… она читала эту историю. А мисс Нисвуд узнала и разозлилась, потому что девушки из благородной семьи не должны читать подобное. И взялась за хлыст. Пальцы потом долго болели, а Эву еще и наказали за испортившийся почерк.

Может… может, права Тори?

Может, она как раз-то все сделала правильно? Ушла туда, где никто и никогда не обидит? Где все её любят? Где сам мир подчиняется только её желаниям? И… Эва тоже может.

Даже сейчас.

Всего-то надо закрыть глаза и представить себе…

Нет.

Она опустила руки. И спину выпрямила. Плечи… живот втянуть без корсета не получилось, но и пусть. Главное, подбородок выше. И смотреть на тех, кто прячутся… это не она виновата.

Виновата, конечно.

В глупости. И в доверчивости. В том, что решила, будто настоящая любовь бывает не только в книгах. Но они… они ведь – совсем другое. Они пришли сюда покупать.

Живого человека.

Зная, что это незаконно, что… что она здесь не по своей воле. Так кто они такие? И какое право имеют судить о ней?!

Она стояла.

Смотрела.

И… и все равно не слушала, только в какой-то момент руки коснулись.

- Идем, - сказала Кэти предовольным голосом. И стало быть, удалось выручить за Эву… сколько? Вдруг стало интересно, а и вправду, сколько она стоит-то? – Давай, давай… перерыва… ишь ты, не думала, что они так… дурак был твой, продешевил крепко. Сейчас, небось, все локти изгрыз бы себе. И пущай. На.

На плечи набросили шаль.

- Выпить хочешь?

- Д-да, - Эва никогда раньше не пила. А в том, что предлагают ей не воду, она не сомневалась.

- Много не дам, - Кэти протянула флягу, из которой шибало чем-то… резким, неприятным. Но Эва сделала глоток. – Сейчас благородные порешат, кто за тебя больше положит… но и так хорошо вышло. Ты… не обижайся, ежели чего.

Жидкость обожгла горло, и Эва закашлялась. Флягу отняли, и еще по спине постучали этак с сочувствием.

- Сейчас согреешься. Самое оно.

Желудок болезненно сжался. А по телу прокатилась волна тепла. И… и все не так уж плохо. Все может быть куда хуже, если Эву… кто её купил.

- Кто… купил? – спросила она.

После выпивки голос сделался хриплым.

- А кто ж знает-то, - Кэти пожала плечами. – Они же ж рожу не кажут. Да и идет еще торг-то.

Она замолчала, когда рядом появился человек в престранном костюме. Кажется, что-то такое Эва видела на старинных портретах. Точно. Вот воротник, на колесо похожий, определенно видела. И парики давно уже никто не носит.

Лет сто.

Или двести.

Она даже хихикнула. И рот зажала рукой.

- Это от нервов. Девка же ж благородная, нервучая, - пояснила Кэти. – Так что пущай поласковей… а ты вон, иди за господином.

Господином?

Но взгляд, которым одарили Эву, заставил закрыть рот. И смех пропал. И тепло тоже сменилось нервной дрожью.

- Леди, прошу, - ей с поклоном протянули плащ.

- Благодарю, - выдавила Эва. И была удостоена одобрительного кивка.

Идти…

- А… тот мальчик…

- Последним идет. Особо ценный, чтоб его… экземпляр, - Кэти замолчала, запнувшись о взгляд человека в старинном костюме. – Иди уже. Заболталась я тут с тобой.

И Эва подчинилась.

Идти. Куда? И, главное… главное, что снова страшно. До того, что голова кружится. Или это от выпитого? Но она же лишь один глоток… проповедник говорил, что выпивка губит душу и разум. А вот мисс Нисвуд перед сном выпивала рюмочку анисовой настойки. Об этом шептались служанки.

И еще о том, что мисс злая, потому как бедная.

Бесприданница.

И старая дева. И ждать ей от жизни больше нечего.

- Наши гости весьма ценят не только внешность, но и воспитание. И ныне лишь от вас, юная леди, зависит, чего вы добьетесь в жизни. Ваш покровитель…

…покровитель? Так это называется?

- …весьма неопытен. Не уверен, что это можно назвать везением, однако… если вы понравитесь ему, то поможете не только себе.

Он остановился.

- О вас отзываются, как о весьма разумной леди. А потому… - к ней протянулась рука в белоснежной перчатке. Пальцы коснулись кожи. И Эва ощутила это прикосновение даже сквозь ткань. Она с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться. – Средняя внешность, но отличное воспитание. Сдержанность. Спокойствие. Это много. Если пожелаете добиться большего, чем тихая жизнь под крылом капризного мальчишки, который сегодня отдал за вас безумные деньги, а завтра, разочаровавшись в покупке, просто вышвырнет вон… обратитесь.

- Куда?

- К братству, - ей протянули руку. И сейчас на ладони лежало колечко. Простое с виду. Серебряное, кажется. И с крохотным камушком. – Всего капля вашей крови, и мы поймем.

- Что?

- Что вы готовы сотрудничать.

Он чуть склонил голову. А ведь… ведь она не сумеет описать этого человека, даже если захочет. Его лицо походило на маску. Толстый слой пудры сглаживал черты. Алые пятна румянца.

Яркая помада на губах.

Даже женщины не позволяют такую.

- Что… - она не спешила брать кольцо, хотя понимала, что придется. От нее этого ждут. – Что мне нужно будет делать?

И по одобрительному кивку поняла: угадала.

- Ничего особенного. Просто приглядывать за вашим покровителем. Слушать его. Мужчины очень любят, когда женщины их слушают. Рассказывать о том, что услышали. От него ли, от его знакомых. Мужчины весьма любят хвастать своими приобретениями.

- И что взамен?

Кольцо лежало на ладони. Эва еще не согласилась, но и…

- Деньги, юная леди.

- Деньги?

- Вы пока не понимаете, что значат деньги в этом мире.

- И что же?

У отца много денег. Как они помогли Эве?

- Независимость. При должном старании вы весьма быстро соберете небольшой капитал, которого хватит на безбедную жизнь. Захотите ли вы сменить покровителя. Или же просто уехать куда-нибудь. Приобрести небольшой домик, скажем, на побережье… или несколько. Один для вас, другие – для ренты. Постоянный доход. И никто-то, ни ваши родители, ни тот, кого они назвали бы вашим мужем, ни покровитель не будет указывать вам, что делать.

Эва сжала кулак, пряча колечко.

- На палец, - подсказал сопровождающий. – Я не настаиваю. Если вы откажетесь, это будет значить… ничего не будет значить.

И снова ложь.

Но и соглашаться сразу нельзя. Это будет неблагоразумно.

- Я… подумаю.

- Несомненно, - ей протянули руку, и когда Эва вложила свою ладонь, осторожно сжали пальцы. – Жизнь сложна, юная леди. И весьма опасно. И потому вам весьма пригодятся сильные друзья. И их связи.

- Я подумаю, - чуть жестче ответила Эва. – Капля крови?

- Именно.

- И… просто слушать?

Сомнительно, что пересказом чужих разговоров можно скопить на дом.

- Слушать. Очень внимательно слушать. Иногда… выполнять небольшие поручения. Поверьте, совершенно необременительные. И безопасные.

Снова ложь. Она горчит. Или это просто выпивка?

- Хорошо, - Эва чуть склонила голову. – Я вас услышала и… и если… решусь… капля крови.

И кольцо надела, которое пришлось неожиданно в пору.

И плащ запахнула.

И потом, позже, порадовалась, что этот плащ такой большой, неудобный и с капюшоном, потому что, завидев такую громадную и хорошо знакомую фигуру, Эва не сумела сдержать слез.

Счастья.

Безусловно, счастья.

Я сыто икнула и подумала, что с этим нужно что-то делать. Целителю показаться. Или двум. Пусть даже я никогда-то прежде не страдала отсутствием аппетита, но то, что творится сейчас, совершенно точно не нормально. Или это от нервов?

- Все хорошо? – Чарли повернулся ко мне.

Я кивнула.

Хорошо.

Лучше ж не бывает. Мы не пойми где только что обменяли остатки добычи на незнакомую девицу сомнительных достоинств. С другой стороны все целы, живы и даже сыты. Это ли не счастье?

- Тогда возвращаемся.

И мы вернулись. Аккурат к открытию третьей серии торгов. Честно говоря, я несколько притомилась, и даже момент, когда к нам подвели кого-то, с головы до пяток закутанного в плащ, пропустила.

- Если господин желает, мы можем доставить покупку по адресу. Или отправить дожидаться в экипаже.

Я бы отправила.

Но Чарли покачал головой. Добрый он у меня.

- Пусть тут будет.

И на стул указал.

В этот момент снова затрубили, и на сцене вспыхнули огоньки, на сей раз алые. И распорядитель громко – вот все-таки луженая у человека глотка, я бы давно охрипла – произнес:

- Нынешний аукцион радует неожиданными поворотами… - он взмахнул руками, и кружево манжет мелькнуло над свечой. А я подумала, что неплохо было бы, если бы это самое кружево и полыхнуло. И распорядитель. И само это место.

Гори, гори ясно…

- Давно мы не имели возможности наблюдать споров столь жарких! И потому тем интереснее будет…

А вот людей поубавилось.

Я видела впереди пустые места. Остались, выходит, самые стойкие?

- Вы должны его выкупить! – сказала девица, откидывая капюшон.

- Чего?

Я отвлеклась от сцены, на которой распорядитель, воздевши руки к небу, что-то там говорил про редкий и особо ценный экземпляр.

- Мальчика, - девица была мелкой, но весьма крепкой с виду. – Он совсем один!

- А нас много, - проворчала я.

- Значит, он действительно будет? – поинтересовался Чарли, явно зная, о чем спрашивает. Эдди приподнял бровь. Но на него, скрывающегося в тени, и не поглядели.

Обидно.

Спасай вот после этого всяких тут…

- …сиу! – проговорил распорядитель. И на сцене появился… мальчишка.

Сиу.

Мать твою… на самом деле сиу. Нет, когда тот говорил, я… я не особо поверила. Но теперь-то сомнений нет. Я подалась вперед, но Чарли удержал.

- Чистая кровь…

- Свистит… то есть, врет, - я покосилась на девчонку.

И что делать?

- Двадцать две, - сказал Чарльз громко.

Двадцать три… а хватит ли? Но у нас еще кофр с камнями. Орвуды… с Орвудами как-нибудь да договоримся. В конце концов, я на их девицу свое наследие, честно награбленное, отдала. И… и я слово давала. Пусть и не просили этого слова, но я должна вытащить этого мальчишку.

Двадцать четыре.

Пять.

Тридцать.

Цену накидывали быстро. Я только и успевала, что головой крутить. И… и если так пойдет…

- Пятьдесят… пятьдесят пять…

- Прошу кредита клуба! – с места поднялся тип в белой маске.

- Прошу оценки, - громко произнес Чарльз. И спустя мгновенье перед ним возник ряженый. Тот же? Не, у этого вроде парик покороче, но морда похожая, беленая и с пятнами румянца.

Все… повторялось?

- Останься здесь, - сказал Чарльз, когда я поднялась. – Эдди, пригляди за ними. Если вдруг… выводи.

Братец кивнул.

И руку положил мне на плечо. Что? Я… между прочим, я право имею! И…

- Успокойся, - пророкотал он на ухо. – Дай ему самому решить проблему.

А он сумеет… или нет, конечно, сумеет.

- Доверие, - тихо добавил Эдди. – Доверие, Милисента.

А я что, не доверяю? Я просто… просто беспокоюсь. Народ тут больно уж… странноватый.