Глава 44 О том, что некоторые сказки оказываются правдой

Пожрать и вправду принесли. И кувшин подогретого вина. И кофею. И еще чего-то. Бартон, к слову, не ушел, хотя нужды в его присутствии не было. Но он упрямо стоял, бледный до синевы.

А вот Орвуда пришлось ждать.

И явился он не один.

- Доброго вечера…

- Уже вечер? – Эдди кивнул и Бертраму, и отцу его, который, увидев Марту, нахмурился.

- Это…

- Марта. Дочь бургомистра… местного, как подозреваю.

- Марта Хвитцард, - Орвуд остановился в трех шагах и сына удержал. – Исчезла двести пятьдесят шесть лет тому. Она и еще сорок три ребенка.

Сорок четыре, значит.

- Это же сказка, - недоуменно произнес Бертрам. – Или…

- Или. Золото принесли?

- Скоро доставят. Значит, там он?

- Крысолов?

- Патрик МакДонал, дезертир, вор и убийца, сбежавший от правосудия. А потом явившийся, чтобы шантажировать город. Город в те времена был мал и страдал от набегов крыс. Поговаривали, что это проклятье оркского шамана.

Он снова поморщился, Орвуд-старший. Знал правду?

Наверняка.

- Он просто нашел дудку, - пояснил Эдди. – На поле, когда… обирали мертвецов.

- Это дерьмовая история.

- Отец!

- И вправду дерьмовая, - Эдди вполне согласился с Орвудом-старшим. – Но старая.

- Могу я чем помочь? – некромант чуть склонил голову.

- Разве что золотом…

- А…

- Договор был заключен. И этот ваш МакДонал не может уйти. Договор его держит. А он держит их.

И еще крыс. Но кто будет платить за крыс?

- Ясно. Я сообщу Хвитцардам? Да и… не только им.

- Имена сохранились?

- Полный список. И награда тому, кто найдет детей. Её тоже не отменяли.

- Тогда поторопитесь, - Эдди осторожно пошевелил пальцами.

Орвуд-старший ушел. А Бертрам остался. Приглядывать. И… Эдди присел за порогом, прикрыл глаза. Он чувствовал девочку, здесь, рядом с собой. И когда та забралась на руки, просто обнял.

- Она ведь…

- Ребенок. И устала очень, - он коснулся мягких волос. – Это был сильный шаман. И дудка у него тоже непростая. А учеников не осталось, поэтому она пошла к человеку. Он не отдаст её так. Но и он притомился здесь быть. Так что… договор.

Золото доставили в сундуках. Небольшие, но тяжелые. Их несли с трудом, и люди, спустившись в подвал, завидев Марту, останавливались. Бледнели и… и золото придется тащить самому.

Три сундука.

Четыре.

Пять.

- Камнями было бы легче, - подал голос Бертрам.

- Возможно. Но мертвецы упрямы. Если ему обещали золото, должно быть оно. Дело не в стоимости. Важна конкретная вещь.

- Знаешь… - некромант все же решился приблизиться, и Марта подняла лицо, уставилась на него белыми глазами. – Я раньше… я поднимал мертвецов, но это другое. Они безвольны. И разума лишены. С духами тоже как-то случалось. Но они как раз бесплотны… а это… это…

- Не ушедшие.

Еще сундук. На сей раз доставили люди в синих ливреях, а за ними появился бледный человек с чахоточным румянцем.

- И вправду… это она, - произнес он с удивлением. – Марта… но… но это же… невозможно.

Плевать.

Шесть сундуков. Согласно договору.

- Идем, девочка. Надо подтащить их к порогу.

Эдди посторонился. И уже сам втягивал сундуки в темноту, один за другим. И не удивился, когда раздался громкий писк. Крысы, вынырнувшие на свет, показались вдруг огромными жутким существами. И даже Орвуд отшатнулся, а тот, чахоточный, и вовсе едва не лишился чувств.

Крысы облепливали один сундук за другим, и утаскивали туда, в подвалы.

Вот и последний.

- Идем, - Эдди держал Марту крепко. – Веревку держите, и…

- Я с тобой! – Орвуд подошел к порогу.

- Не стоит. Я или один справлюсь, или вдвоем сдохнем, разницы не особо. Лучше уж тут погоди, если все выйдет, нужно будет выносить кости. Да и так, чую, чистить придется. За века набралось.

Возражать не стал.

Крысолов сидел за кругом огня. Свечи еще горели, но Эдди заменил их на новые. А Марту пришлось выпустить.

- Договор исполнен? – спросил он.

- Исполнен! Исполнен! – Крысолов закивал, перетаптываясь с ноги на ногу. – Похоронишь! Меня и золото! Похоронишь!

- Обещаю.

- Клянись!

- Клянусь. Но не уверен, что его не попытаются выкопать.

Крысолов захихикал.

- Пусть попробуют. Пусть, пусть… попробуют.

Он вытащил дудку и кинул в Эдди. Поймать получилось, и та отозвалась на прикосновение силой. Болью. Обидой.

Ничего, Эдди потом разберется.

- Сначала я сыграю для них. Эй, дети, подойдите ближе. Садитесь… закрывайте глаза… вы ведь устали?

Устали.

Дудка сама завела колыбельную. Ту, в которой слышится знакомый голос матери. И эхо старого дома. В ней есть запах теплого молока с медом, что подавали перед сном. И тепло перины.

Пуховое одеяло.

Закрывайте глаза.

Уходите… вы свободны, свободны…

На сей раз не было звезд. Просто… просто смех. И легкое прикосновение. Шепот. Спасибо? Да… они так устали. И время отдыхать.

Время уходить.

Эдди опустил дудку.

- А я?! Договор! Договор!

- Помню. Но и ты мне кое-что обещал, - Эдди поднялся. – Ты говорил, что видел человека, убившего ту девочку.

- Видел, видел, - закивал Крысолов. – Приходит тут… наглый… не боится. Приходит и уходит.

- Откуда?

- Оставлю тебе… - он протянул руку в темноту и выволок толстую крысу. – Покажешь. А я…

- Как он выглядел.

- Вот так! – Крысолов вдруг пошел рябью и вытянулся. Он становился выше. Стройней. И грязные лохмотья превратились в дорогой костюм. И ведь что-то такое, донельзя знакомое…

Эдди понял, что именно, когда нос Крысолова потянулся, превращаясь вороний клюв белой маски.

Твою ж…

Крысолов захихикал.

- Хитрая сволочь, но ты найдешь… найди… и вырви этому ублюдку сердце!

- Ты его ненавидишь?

- Я их всех ненавижу… благо-р-р-родные… но я отомстил. Хорошо отомстил.

Эдди вздохнул и поднял дудку.

Дунул.

И тень рассыпалась жирным пеплом. А тьма… тьма будто поредела, утративши часть своей сути.

Эдди отряхнулся. И поднялся. Свечи коптили и воняли, но хотя бы горели. Снова вспыхнул огонек под стеклом лампы. Да и вообще получилось разглядеть хоть что-то.

- Орвуд! – собственный голос отразился от стен и оглушил.

- Тут! – донеслось откуда-то… от двери. Теперь она тоже была видна белесым бледным прямоугольником.

- Это хор-р-рошо… иди сюда. Только осторожно. И света какого принеси. Обыкновенного.

Орвуд появился не один, но в сопровождении того самого чахоточного, который нес две лампы. Следом и Саттервуд сунулся. Ему-то чего не сиделось?

Впрочем, ежели охота, то пускай.

- Здесь… как-то неуютно, - дернув плечом произнес чахоточный. – Будто…

- В душу нагадили?

- Примерно так. Некромантия не мой профиль, но подобного…

- Дверь была заперта, господа! – поспешил заверить Саттервуд. – Мы строго следили за тем, чтобы дверь всегда была заперта!

- Вот не надо, - отмахнулся чахоточный. – Это вы полиции будете рассказывать.

- Зачем полиция?!

- Незачем, - отозвался Орвуд, озираясь. – Это дела давние.

Очень давние.

С писком по штанине вскарабкалась крыса, чтобы уцепиться за куртку и подняться выше. Устроившись на плече, крыса тонко запищала.

- Это… это…

- Нежить, - сказал Орвуд. – Но вряд ли опасная и, полагаю, находится под контролем?

Эдди кивнул, так на всякий случай, хотя насчет контроля уверенности не было.

- Все равно…

- Эдди, позволь представить. Уильям Фитцпатрик Хитцвард, наследник клана Хитцвардов…

- Эдди, - представился Эдди.

И огляделся.

Находились они в очередном подвале, не сказать, чтобы большом. Это во тьме он казался необъятным, а так шагов десять в длину и столько же в ширину. Стены кирпичные, старые. Кирпич при этом бурый, грязный будто и с потеками. Из стен торчат какие-то крюки, с некоторых и цепи свисают.

Эдди втянул затхлый воздух.

- Скорее всего здесь рабов держали, - заметил Орвуд. А дверь вновь загородили.

- Все в порядке? – донесся голос Орвуда-старшего.

А после и он появился.

Огляделся.

Хмыкнул.

- Давненько я не видел подобного, - он вытащил из кармана платок, который прижал к носу. – Извините, смертью здесь уж очень… крови много в свое время пролилось.

- Рабов?

- Не уверен, что только их, но… освоение Нового света – время весьма… смутное, мало изученное. В свое время сюда уходили те, кто полагал, будто в свете Старом тесно и душно. Много контроля. Много… запретов. А здесь… здесь держали тех, кто позже умирал.

Он убрал платок и принюхался.

- Мы этого не знали! Мы не имеем отношения к тому, что здесь происходило! – поспешил встрять Саттервуд.

Его не слушали.

Орвуд-старший решительно прошел к стене, чтобы положить на нее руку. Мгновенье. И запах смерти сделался ощутим.

А потом и вовсе часть стены отодвинулась с протяжным скрипом. Из провала пахнуло… так пахнуло, что Эдди попятился. Орвуд же поднял руки.

- Отойдите, - произнес он, не оборачиваясь.

И желающих ослушаться не нашлось. А Эдди подумал, что магия смерти – это даже красиво. Впечатляюще. Темная, черная, густая. Почти как та, что… он разжал руку, взглянув на добытую дудочку. И что с ней делать-то? У него есть одна. Вторая… куда?

Вернуть?

Кому? Он и имени-то того, погибшего, шамана не знает. Нет, выяснить можно. Должны же записи сохраниться. Или вот у орков поспрашивать. Они-то наверняка знают, кто уходил к городу, чтобы не вернуться. Только… не примут.

Черная.

Порченая человеком. И пусть не виновата, но часть этого человека прочно проросла в кости. Выбросить? А найдет кто. Уничтожить? Жаль. Она ведь и вправду…

- Все, - Орвуд-старший отступил от двери, смахнув пот. – Остаточные эманации… у вас высокий уровень самоубийств?

- У нас приличный отель! – вяло возмутился Саттервуд.

А Эдди припомнил те души, которые он отпустил. Ведь много. Ему и тогда показалось, что как-то слишком уж много. А потом решил, что дело в отеле. Большой. И людей в нем великое множество, вот и…

- Не уверен… но остаточные эманации смерти имеют обыкновение подниматься и влиять на людей, особенно, если те обладают зачатками дара. Многие весьма чувствительны. И в итоге случаются… душевные расстройства. Или даже хуже.

- Мы… мы понятия не имели…

- Это все хорошо, - сдавленным голосом произнес Уильям Фитцпатрик. – Но я пришел сюда за останками Марты. И вы уверили…

- Эдди?

Эдди вздохнул. Признаваться, что он понятия не имеет, где эти самые останки? Хотя…

Он стянул крысу с плеча, опустил на пол и сказал:

- Показывай. Где они там все.

Далеко идти не пришлось.

Дверь. На сей раз просто дверь. И не сказать, чтобы старая. Эдди отметил и гладкое дерево, и петли, слегка лишь тронутые ржавчиной. Узкий коридор. Лестница.

Снова комната или уже пещера?

Новая дверь, на сей раз древняя, покрытая то ли лишайником, то ли слизью. Но держалась она неплохо. Понадобилось пара ударов, чтобы вынести.

- Боже… - выдохнул Уильям Фитцпатрик.

- Тебе идти не обязательно…

- Нет. Прости. Отец не поймет, если я отступлю.

Запах.

Серы. Вони. Болота.

Коридор. На сей раз никакого кирпича, но только камень, кажется, лишь самую малость тронутый инструментом. Коридор петляет, а время от времени разваливается на две ветви. И пол становится то выше, то ниже. Но крыс идет бодро.

И Эдди за ним.

Остальные… тоже. Даже Саттервуд, который голову в плечи втянул, но все равно любопытство берет верх над страхом.

Пещера.

Наконец-то, среди иных, сквозь которые пришлось пройти, спускаясь ниже и ниже, еще одна пещера.

И Эдди остановился.

- Здесь, - сказал он очень и очень тихо.

Но услышали.

Дети… у детей тонкие кости, хрупкие. И так много… Эдди никогда не видел, чтобы так… он отступил, пропуская Бертрама. А тот лишь взглянул и покачал головой.

- Всех сразу не вынесем. И… полицию привлечь нужно.

- Зачем полиция!

- Протокол составить. И тела… я сам займусь.

- Все займутся, - Орвуд-старший чуть подвинул Эдди. – Это общая беда.

- Нужно будет сосчитать. И составить списки. Возможно, получится опознать кого-то…

- Магда, - Уильям Фитцпатрик вошел в пещеру. – Она… она там.

Дрожащая рука указала куда-то в угол.

- Я… я заберу её?

Желающих спорить не нашлось. И Эдди тихонько отошел в сторону. Он свое дело сделал. Остальное – пусть сами.

- Нет, - Орвуд-старший удержал чахоточного. – Я понимаю ваше состояние, но… Император должен знать. Возможно, он захочет спуститься.

Саттервуд охнул и схватился за грудь.

- Если верить легенде, то среди детей был и младший сын того, кто после стал Императором, - добавил Орвуд. – Но это только если верить легенде.

Сказано это было для Эдди.

А он что, он понятливый.

Легенды – штука такая. Верить им следует с оглядкой. Хотя бы на Императора.

Крыс, снова вскарабкавшись по штанине, запищал.

- Что? А… да… я отойду?

- Куда? – встрепенулся Орвуд.

- Надо… кое-что глянуть.

- Я с тобой, если ты не против. Здешние пещеры – не то место, где можно разгуливать в одиночестве. Знаешь, в свое время мне рассказывали истории о древних катакомбах, что скрыты под городом. Я как-то не слишком верил.

А зря.

Но говорить не хотелось, и Эдди кивнул.

А потом пошел за крысом. Бертрам же пристроился сзади. Умный человек. Понимающий. Что до твари, то пара поворотов. Лестница вверх, причем с грубыми кривыми ступенями. Новый коридор, уже кирпичный. И ещё одна лестница.

Эдди подумалось, что найти обратную дорогу будет еще тем приключением.

Но вот тварь села на зад перед очередной лестницей, которая заканчивалась дверью. Причем весьма неплохой такой, почти новой дверью, которую Эдди, хмыкнув, высадил с полтычка. Дверь, может, и хорошая, а петли проржавали напрочь.

- Знаешь, друг мой, - Бертрам вошел следом. Здесь снова пахло кухней. Копченостями. Сырами. Кажется, приправами. – Хозяева этого места могут понять тебя… превратно.

Плевать.

Главное, что ублюдок, убивший девочку, пришел отсюда.

Эдди бодрым шагом минул подвал, чтобы оказаться в другом. И на кухне, чем вызвал небольшой переполох.

- Грабят! – взвизгнул кто-то.

- Спокойно! – Бертрам Орвуд поднял руки над головой. – Именем Императора… идет расследование.

- А оно идет? – шепотом поинтересовался Эдди.

Бертраму кажется не поверили. А тут жарко. Горят печи. В открытом камине покрываются корочкой гуси. И запах… запах умопомрачительный стоит.

- Орвуд? – осторожно поинтересовался пухлый тип в белом колпаке. – Господин Орвуд?

- Трекстон? – с не меньшим удивлением спросил некромант. – Погоди… если ты тут, то мы вышли… мы в клубе, верно?

- Несомненно! Да успокойтесь вы! Милтон, у тебя соус сейчас подгорит! Я кому говорил, что нужно постоянно помешивать!

- Но…

- Даже если грабят! Пограбят и уйдут! А ты останешься мало что ограбленным, так еще и с горелым соусом. Господин Орвуд, вам, думаю, будут рады… и это недоразумение лучше разрешить… ужинать будете?

- Естественно, - Бертрам опустил руки. – Это святотатство, отказываться от вашей готовки. И мой друг, вне всяких сомнений, будет рад.

Это он зря, но Эдди кивнул.

И…

Клуб. Мать его, очередной клуб… что за манера у здешних психов, по клубам собираться?