Глава 19

Глеб

Я занёс ящик с инструментами в гараж, поставил на полку и выпрямился. Комната для отца была готова. Удобная кровать, кресло с высокой спинкой и подлокотниками у окна, чтобы сидел и смотрел на сад, полки для его книг. Послезавтра привезём.

В кармане завибрировал телефон, я глянул на экран и поморщился. Одиннадцать вечера. Оля. Ну сколько можно? Как ещё объяснить, что она переходит все границы? Я сбросил вызов, но она повторила почти сразу.

Можно было не брать, но я знал её, она будет звонить, пока не дозвонится. Я вздохнул и ответил.

— Да.

— Глеб… — виновато проговорила она. — Прости, пожалуйста, я знаю, что, как всегда, не вовремя, ты и так от меня устал, я понимаю. Я просто растерялась…

Я молчал.

— Ты в прошлый раз давал мне телефон эвакуатора, — продолжала она торопливо. — А я его потеряла. Можешь продиктовать ещё раз?

— Ты могла его загуглить.

На том конце повисла пауза. Секунда, две, и она нервно рассмеялась.

— Господи, какая же я дура… Прости, я просто так привыкла полагаться на тебя, что даже не подумала, — она шмыгнула носом. — Я снова встала на трассе, представляешь? Колесо пробила, остановилась, заглушила машину, а теперь она вообще не заводится. И ещё лампочка какая-то на панели горит, жёлтая, я не понимаю, что это. Всё разом навалилось, я стою тут как идиотка и даже не знаю, можно ли тебе звонить…

Я прикрыл глаза и увидел эту картину так ясно, будто стоял рядом. Пустая обочина, темнота, свет фар, и Оля растерянно ходит вокруг машины, обхватив себя руками. Маленькая, беспомощная, одна посреди ночи.

Сколько раз я на это вёлся, сколько раз бросал всё и ехал, потому что вот эта картинка в голове не давала мне спокойно сидеть дома.

— Я не раз показывал тебе, как поменять колесо, но если машина не заводится, сама ты не разберёшься. Телефоны эвакуаторов найдёшь в интернете за минуту, позвони, тебе помогут. Всё.

— Подожди! — она заговорила быстрее. — Ещё капот такой горячий, я руку приложила, прямо обжигает. Это не опасно? Он не загорится? Мне страшно…

— Он горячий, потому что ты ехала, двигатель работал, — терпеливо ответил я. — Пар из-под капота идёт? Дым? Гарью пахнет?

— Нет.

— Тогда не трогай его. Аварийку включила?

— Да.

— Знак выставила?

— Да.

— Вот и стой спокойно, вызывай эвакуатор. Капот не открывай.

— А лампочка…

— Это датчик давления в шинах, колесо пробито, вот он и горит.

Она ездила на этой машине пять лет, она прекрасно знала, что это за лампочка.

— Правда? — она облегчённо выдохнула. — Ой, ну хорошо, а то я так испугалась. Глеб, а ты не мог бы…

— Оль, эвакуатор, — повторил я жёстче. — И вообще, почему ты мне звонишь, а не мужчине своему?

— Мужчине? — спросила она растерянно.

Я хмыкнул.

— Тому, с которым ты снова вместе. Забыла?

— Мы… — она запнулась. — Мы расстались.

Я усмехнулся про себя. Ну да.

— Мне жаль, — сказал я. — Всё, Оль, ты не маленькая девочка, как действовать, я тебе сказал.

Я нажал отбой, не дожидаясь, пока она что-нибудь ответит, открыл её контакт и занёс в чёрный список, злясь на самого себя. Давно надо было это сделать.

В очередной раз почувствовал себя полным идиотом. Не сейчас даже, а все эти годы.

Только теперь я видел, как это выглядело со стороны. Женатый мужик, который по первому звонку срывается среди ночи и мчится спасать свою бывшую. Бросает жену одну дома, потому что у бедной Оли то колесо, то труба, то температура.

Я-то никогда не думал о ней как о бывшей. Она давно перестала быть для меня женщиной, превратилась во что-то вроде родственницы, младшей сестры, которую оставил мне Макс. Я тащил её, как тащат обязанность, и даже не задумывался, как это видит Аня.

Чисто мужская тупость.

Я выключил свет в гараже и пошёл в дом, думая о том, как мне повезло, что она дала мне ещё один шанс. Что не уехала. Две недели копалась в земле на коленях, в холод и в грязь, ради дома, который считала уже не своим. Злилась на меня, а сад всё равно делала на совесть, потому что иначе не умеет.

Другая бы давно махнула рукой, а она пять лет ждала, пока до меня дойдёт.

В гостиной Арчи устроился в кресле, свернувшись клубком, и приоткрыл один глаз, когда я проходил мимо. Я потрепал его за ухом, и он тут же перевернулся на спину, подставляя пузо.

— Наглый ты, — сказал я ему. — Найдёныш с дороги, а ведёшь себя как хозяин.

Он зевнул во всю пасть, я засмеялся, пошёл наверх и в коридоре чуть не сбился с шага.

Аня как раз вышла из ванной, в одном полотенце, обмотанном вокруг груди. С влажных волос на тонкую шею и ключицы сбегали капли воды. От неё одуряюще пахло чем-то цветочным, она налетела на меня и упёрлась ладонью в грудь.

— Ой, — засмеялась она. — Ты чего тут крадёшься?

А я стоял и смотрел на неё. Просто смотрел и не мог отвести глаз, как пацан, который впервые увидел самую красивую девчонку во дворе и забыл, как его зовут.

Пять лет женаты, а у меня всё равно отнимался язык, когда она вот так стояла передо мной, растрёпанная, смеющаяся, моя.

Я ведь мог её потерять… Господи, какой идиот.

— Глеб? — она чуть склонила голову. — Ты чего застыл?

— Люблю потому что.

Я подхватил её на руки, она взвизгнула, вцепившись мне в плечи и чуть не уронив полотенце.

— С ума сошёл? Я же мокрая!

— Ага, — сказал я и понёс её в спальню.

Аня смеялась, уткнувшись мне в шею, и полотенце, которое она так старательно придерживала, всё равно поползло вниз.

Я опустил её на кровать, и она не стала его поправлять. Просто смотрела на меня снизу вверх, раскрасневшаяся, с влажными плечами. Самая прекрасная.

— У тебя руки ледяные, — шепнула она, когда я коснулся её талии.

— Так согрей, — я поцеловал её в шею, туда, где ещё не высохли капли.

Она перестала смеяться, выдохнула и запустила пальцы мне в волосы. Притянула к себе, и я подумал, что, наверное, никогда в жизни не был так счастлив, как вот сейчас, когда она снова моя.