Глава 6

Утром я мысленно вычеркнула в календаре ещё один день. Осталось двенадцать.

Внизу опять пахло кофе, я уже начала привыкать к этому запаху, и это пугало. Как всё-таки быстро человек привыкает к хорошему, даже зная, что его отнимут.

Глеб стоял у плиты, завтрак уже ждал на столе, я вошла и поняла, что у большого окна в эркере что-то изменилось. Видимо, он взялся за подоконник.

— Какие планы на сегодня? — он сел напротив.

— Съезжу в садовый центр. Нужны саженцы, грунт, укрывной материал.

— Я с тобой, — он поставил передо мной кружку. — Мне тоже надо кое-куда заскочить.

Ехать с ним в одной машине не хотелось, но спорить было глупо, его внедорожник вместительнее. Я кивнула.

Выехали после завтрака. Небо с утра хмурилось, затягивалось серым, и к тому времени, как мы выбрались на трассу, по стеклу застучали первые капли.

В машине висело молчание, я смотрела в окно на мокрые поля, он вёл, и мы оба старательно делали вид, что так и надо. Потом он, не глядя, ткнул кнопку магнитолы, просто чтобы забить тишину.

Из динамиков ударили знакомые аккорды, та самая песня. Её крутили из каждого утюга шесть лет назад, в наше первое лето. Я забыла её напрочь, а тело вспомнило, по рукам побежали мурашки.

Под этот мотив мы возвращались с дачи Влада, в открытые окна бил тёплый ночной ветер, Глеб отвратительно фальшиво подпевал, а я хохотала до колик.

Мы одновременно повернули головы друг к другу, неловко улыбнулись. Выключать он не стал.

Садовый центр стоял напротив огромного строительного, на выезде из города.

— Я быстро, а потом найду тебя, — бросил Глеб, глуша мотор.

— Хорошо.

Мы разошлись. Дождь притих, и я нырнула под навесы, где рядами стояли саженцы, и сразу стало легче. Здесь был мой мир, тут я всё понимала, тут не болело.

Я бродила вдоль стеллажей, отбирала спиреи и дёрен с багровыми листьями, прикидывала высоту злаков, и тут увидела забавную пару. Обоим лет по семьдесят, оба в одинаковых дождевиках. Они стояли у горшков с хризантемами и самозабвенно ругались.

Он тыкал узловатым пальцем в жёлтые цветы, она в бордовые. Было видно, что этот спор — их любимая, отшлифованная десятилетиями игра.

В итоге он недовольно пробурчал что-то и поставил в тележку бордовые кусты, а она привычным жестом поправила ему шарф. Я смотрела на них и невольно улыбалась.

— Как думаешь, сколько они уже вместе? — раздался хрипловатый голос прямо над моим ухом.

Глеб подошёл сзади, я не заметила, как он вернулся.

— Лет пятьдесят, — ответила, не стирая улыбки.

Он проводил стариков долгим взглядом.

— Думаешь, у них всё было гладко? Полвека вместе — это не потому, что не ругались, это потому, что не разошлись.

Я обернулась к нему, удивлённая.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Что всем иногда нужен второй шанс, — он пристально смотрел мне в глаза.

На язык просилось едкое: «А как же наш грёбаный брак?», но я лишь крепче сжала ручку тележки. Обострять не хотелось.

— Для второго шанса поздновато.

— Кто так сказал? — он шагнул ближе, нарушая дистанцию. — Ты всё ещё моя жена. Мы всё ещё в браке.

Внутри вспыхнуло и тут же обожгло болью. Я отошла к стеллажу с хвойниками, схватилась за ветку можжевельника, колючки впились в ладонь, отрезвляя.

— Мы всё решили, Глеб, процесс запущен. Мы продаём дом.

Я смотрела на жёсткую зелёную хвою под пальцами и говорила, не поднимая на него глаз:

— Оля никуда не делась, и не денется, я в этом уверена. Для второго шанса там просто нет места.

— С Олей я разберусь.

— Как? — я вскинула голову. — Оборвёшь отношения?

В его взгляде мелькнула тень. Я знала, что это, вина. Я знала про Максима, про его последнюю просьбу, про то, что Оля осталась одна. Я уважала эту память, я не чудовище, чтобы попрекать мужчину погибшим другом.

Но я знала и другое. Оля не просто сестра Макса, она — бывшая. И за все эти годы у неё так и не появилось серьёзных отношений, словно она сидела в засаде и держала себя наготове. Никаких знакомств, зато всегда, в любое время, она была доступна для Глеба.

И то сообщение... «Спасибо за потрясающую ночь». Как бы она ни клялась, что ошиблась, я не могла в это поверить. Будь она только сестрой Максима, мне было бы легче, но это было не так.

— Боюсь, к тому моменту, как ты с ней разберёшься, мы давно уже будем в разводе, — ровно сказала я и покатила тележку к кассам.

Обратно мы ехали в молчании. Багажник был забит мешками с землёй и саженцами. Я смотрела в боковое стекло и жалела, что не поехала одна. В одиночестве хотя бы не чувствуешь так остро, как фонит от сидящего рядом человека, которого вопреки всему, до боли любишь. И с которым всё так безнадёжно.

Дождь, притихший было, снова набрал силу, а потом хлынул стеной. Небо почернело, полоснуло молнией, и через секунду грохнуло так, что я вздрогнула.

Ливень обрушился на машину сплошным потоком, дворники не справлялись, Глеб сбросил скорость, вглядываясь в размытую дорогу.

И тут я увидела его. На обочине, у самого кювета, под безжалостным ливнем дрожал комок. Мокрый, грязный щенок вжимался в залитую водой траву, поджав хвост, и провожал взглядом проносящиеся фуры. Никто не тормозил.

— Стой!