Глава 5

Глеб

Я в последний раз провёл шлифмашинкой по перилам лестницы, щёлкнул кнопкой выключения и стёр с ладоней древесную пыль. Снизу, со двора, доносились короткие удары, Аня вбивала в землю колышки, размечая контуры клумб.

Я подошёл к окну, она работала в своей любимой горчичной рубашке. Красивая, упрямая и уже почти чужая. Захотелось спуститься к ней и просто прижать к себе. Я помнил, как она вписывается в мои объятия, без зазоров, идеально.

Но прямо сейчас между нами стояла стена, которую мне сначала предстояло преодолеть.

Я прокручивал ту ссору в голове сотни раз, пытаясь найти момент, когда всё окончательно полетело к чертям. Это был какой-то идеальный шторм.

Я тогда вернулся с объекта вымотанный наглухо. Двое суток на ногах, проблемы с пусконаладкой, пятьсот километров за рулём по трассе. Хотелось одного: упасть лицом в подушку, и чтобы она просто была рядом.

А потом пришло это чёртово сообщение.

Оля, младшая сестра Макса, нашего с Владом лучшего друга. Лет двенадцать назад мы недолго встречались. Короткий роман, который закончился ничем, мы мирно расстались и остались просто друзьями. Я тогда уехал на свой первый крупный проект, мы перелистнули эту страницу и забыли.

Ну, или я так думал. А потом случилась та авария. Мы ехали с Максом вдвоём, и в нас на встречке влетел пьяный ублюдок. Я был за рулём, и я выжил. А Макс умирал у меня на руках на обочине глухой трассы, пока скорая ехала долбанные сорок минут.

Его последними словами было: «Присмотри за Олей, у неё больше никого не осталось».

И я присматривал как умел, откупался временем, деньгами, помощью. Спущенное колесо, прорванная труба, температура — каждый её форс-мажор дёргал за ниточку моей вины. Я не уберёг лучшего друга, поэтому бросался спасать его сестру.

Я смертельно устал метаться, но от Ани я ждал понимания. Она всегда была сильной, самостоятельной, моим надёжным тылом.

Я даже не сразу понял, о чём речь в том ночном сообщении, настолько уже вырубался. Но Аня посмотрела на меня так, будто я уже стоял перед ней в чужой помаде.

И это её неверие ударило под дых. Когда она посмотрела на меня, как на какого-то мудака, забрало упало. Вместо того, чтобы спокойно всё объяснить, я встал в позу.

«Если ты мне не веришь, то какой смысл во всём этом грёбаном браке?»

Слова вылетели раньше, чем я успел прикусить язык. Она побледнела, а я был слишком измотан, чтобы извиняться. Просто развернулся и хлопнул дверью.

А когда она утром попыталась заговорить, я съязвил.

— Глеб, мы можем нормально поговорить?

— А ты уже закончила меня в изменах обвинять?

В общем, мы не совпали, я ещё не отошёл, но успел её оттолкнуть. А к тому, что из-за Оли копилось годами, плюс все мои сверхурочные и невнимание к ней… В общем, нашла коса на камень. Развод.

Потом был мой разговор с Владом. Я глушил виски на его кухне, пока Наташа спала, и ждал, что друг меня поддержит. Но Влад смотрел на меня как на придурка.

— Ты сам облажался, — сказал он тогда. — Ты хоть раз пробовал взглянуть на всё её глазами?

— Она мне не поверила, — огрызнулся я.

— А с хера ли она должна тебе верить? У тебя Оля в каждой бочке затычка, ты тащишь эту вину семь лет, хотя виноват тот пьяный мудак. Я не знаю, что за херня с тобой происходит, Наташка вон умнее, говорит, это вина уцелевшего, но Макс просил присмотреть за сестрой, а не ложиться ради неё костьми и уж точно не хоронить свой брак.

Тогда я чуть не вмазал ему, но в глубине души знал, что он прав. Я правда ставил не на то. Считал, что Аня умница, Аня справится, она сильная и самостоятельная, а Оля — вечный ребёнок.

Кретин.

Я потёр лицо ладонями, стирая пыль. Сейчас она там, в саду, думает, что мы готовим дом к продаже. Думает, я смирился с разводом и просто хочу выгодно закрыть сделку.

Пусть думает. Я выгрыз себе зубами эти две недели, заставил её приехать, втянул в эту авантюру с домом только ради одного. Я не собираюсь ничего продавать, этот дом строился для неё. Эти перила я шлифую для её рук.

Мне нужно было затащить её на нашу территорию, заставить снова увидеть меня, а не тот образ предателя, который она себе нарисовала. Увидеть дом, который мы рисовали в мечтах, уже осуществлённым. Доказать поступками, раз уж слова ничего не весят.

Спустившись на первый этаж, я зашёл на кухню и налил воды. В прихожей хлопнула входная дверь, Аня вошла, стягивая на ходу перчатки.

— Замёрзла?

— Нормально, — она подошла к раковине.

На её щеке остался след от земли, одно движение, и я мог бы стереть его. Я так скучал по ней, что закололо пальцы, но между нами висела невидимая колючая проволока.

Я сунул руки в карманы джинсов, чтобы случайно к ней не потянуться, сейчас она не оценит. Отступил на шаг, давая ей место. Аня вымыла руки, выпила воды, и я спросил, кивнув на большое окно в эркере:

— Что здесь должно было быть по твоему плану?

Сейчас там зияла пустота, голый бетон подоконного блока, подготовленный под чистовую отделку. Аня замерла со стаканом в руке.

— В смысле?

— Я заказываю материалы на чистовую обшивку. Что ты хотела здесь сделать, когда мы рисовали проект?

Она нахмурилась, глядя на пустой эркер. В её глазах мелькнуло что-то болезненное, но она быстро спрятала это за деловым тоном.

— Я хотела широкий подоконник-скамью из массива дуба. Выдвижные ящики внизу для хранения, а по бокам, на откосах — открытые полки для зелени.

— Зелени?

— Тимьян, розмарин, мята. Чтобы свет падал, и они росли прямо на кухне, — Аня осеклась. — Неважно, новым хозяевам это всё равно не нужно. Ставь обычный подоконник и не трать время.

Она развернулась и вышла из кухни, я подошёл к окну, положил ладонь на холодный, шершавый бетон.

«Новым хозяевам не нужно». Зато тебе нужно. Я взял ключи и поехал на строительный рынок. Времени мало. Работы много.