Глава 40

Айра.

Сначала мне было настолько тяжело дышать, что показалось, лёгкие не выдержат и их разорвёт. А потом наступило осознание, что те доблестные остатки еды на дне желудка все-таки требуют экстрадиции. Наверное, поэтому я почти сверзилась с какой-то каменной глыбы и, чуть ли не разбивая ладони и колени в кровь, стала ползти по каменному полу. Спазм желудка раз за разом заставлял меня нечеловечески выть. Мне казалось, что я попала в непрекращающийся кошмар. Я отчётливо помнила, как последние мысли о том, что не смогу уберечь своих детей, накрывали горячей волной. От этого становилось страшно, потому что мои дети — это самое важное, самое бесценное, что есть у меня, у моей девочки.

Глупо судьба пошутила, да, или достаточно жестоко, что в моём мире у меня никого не было, а в чужом я получила дочерей, и у меня опять их пытались отобрать.

— Воды. — Прозвучал над головой чей-то незнакомый голос, и горячие руки подхватили меня за талию, заставляя принять вертикальное положение.

Зубы противно скрежетнули по железной окантовке кружки. Пила жадными глотками, не понимая, что пью. И в моём нынешнем состоянии это была непозволительная роскошь — быть беспечной. Я пила так, что не успевала проглатывать, и поэтому вода стекала по подбородку и капала на грудь, становилось холодно. И у воды был странный привкус, как будто бы серебра. Но от этого она мне казалась только вкуснее.

И крепкие руки продолжали держать, давая мне возможность надышаться и напиться. А когда последняя капля исчезла в кружке, я, тяжело вздохнув, упёрла ладони в колени, готовясь к очередному рвотному спазму. Но он не наступил. Поэтому я пыталась отдышаться. Волосы лезли в лицо, в рот.

— Ну-ка, ну-ка, ну-ка, смотри на меня, моя девочка.

Ласковые, тёплые руки коснулись моего лица, заставляя приподнять его.

— Зрачок шире — реакция на стресс. А что это у нас за красивая кайма вокруг зрачка голубая? — Тихо спросила женщина необычайной красоты.

Я таких, наверное, видела только в своём мире в книжках, рассказывающих о роковых дамах. И разговаривала она со мной так ласково и нежно, как будто бы очень жалела меня.

— Кто вы? — Шепнула, едва поворачивая язык.

— Позже знакомиться будем. Позже.

Женщина отпрянула от меня и побежала в сторону.

— Что? Что происходит, леди Айлин? — А этот голос я теперь узнала.

Альваро держал меня крепко, и непонятно, что последует дальше. Вполне возможно, он обо всем догадался.

Судорожным, ищущим взглядом я поймала своё запястье и зажмурила глаза. На мне была сорочка без рукавов, и всем прекрасно стало известно, что с моей меткой истинности всё плохо.

— Подожди, подожди. — Выдохнула женщина и, вернувшись, открыла склянку с дурно пахнущей жидкостью. — Теперь вот это пей и доверяй, пей и доверяй. Я плохого не сделаю. Я вытащила тебя с того света. У меня есть все права на то, чтобы потребовать, чтобы ты это выпила несмотря ни на что.

К губам прижали тёмное стекло. Глоток был похож на то, что мне по горлу прокатился огненный комок. Я закашлялась, снова наклоняясь, и Альваро, поудобней перехватив меня, все равно удержал на ногах.

— Похоже на самогон. — Вытирая тыльной стороной запястья губы, тихо произнесла я.

— Почти. На самогоне настоянное. Очень хорошее средство.

— Что в нём?

— Противоядие против такой маленькой и неприятной вещи, как одно растение. Выглядит прекрасно. Лопухи такие здоровые. А вот корни опасные.

— Леди Айлин, о чем вы?

— Несколько компонентов, и один из них мы не распознали. Поэтому от него пришлось принимать сейчас. Типичная характеристика — голубая кайма вокруг зрачка.

Я не понимала, что происходило, но чувствовала, что история повторяется, история кусает сама себя за хвост, и это означало, что я разоблачена.

Медленно разогнувшись, я постаралась посмотреть на Альваро, чтобы просчитать реакцию. Но почему-то взгляд был расфокусированным, и как я ни старалась зацепиться за своего мужа, ничего не выходило.

В любом случае я буду отпираться до последнего. Я буду кричать о том, что меня оговорили, оклеветали. О том, что все это заговоры и происки врагов. Но я не буду признаваться в том, что я совсем не из этого мира.

Альваро перехватил меня и резко поднял на руки. От такого поворота событий я ошалела, не зная, как реагировать. Я же считала, что он мог быть одним из тех, кто желал моей смерти, но сейчас он находился на другой стороне.

— Что случилось? — Пролепетала я, цепляясь пальцами в его камзол, от которого пахло табаком и железом.

Но молчание было таким себе ответом, а потом я ощутила под поясницей снова холодный камень.

— Лежи.

— Мне холодно. — Произнесла, едва шевеля губами.

— Я знаю. Но с простудой справиться намного проще.

Снова лицо красивой женщины появилось в поле зрения.

— Сейчас, сейчас. Мы только закрепим результат. Мы только проверим, что противоядие действительно действует. А пока лучше в клетке из камней лежать.

Я не понимала, что это означало, но прикрыла глаза. От холода сводило все тело, и мне отчаянно хотелось поджать под себя ноги, чтобы ступни не кусало льдом. Но я не могла. И наверное закономерно, что в какой-то момент я отключилась. А придя в себя, оказалась под тёплым пуховым одеялом.

Это не было одной из спален Шантильи. Слишком другой стиль и слишком другое время: по обстановке, по лепнине, которая шла вдоль потолков.

— Где я? — Спросила тихо, боясь вылезти из-под одеяла, потому что по-прежнему было холодно.

Шорохи и тяжёлый шаг. Мне показалось, я с ума сойду до того момента, пока пойму, где нахожусь.

Кресло оказалось в диапазоне видимости. А потом на кресло опустился мой муж.

— Вопросы задаю здесь я. И первый… Кто ты?