Глава 5

— И ты его котлом алхимическим приложила? — склонившись над Альваро, спросила леди Беатрис, отослав детей со своей горничной в сад.

— Он меня снасильничать хотел! — Плаксивым голосом затараторила я, прижимая к себе лоскут ткани.

— Так ты жена его!

— Так это не означает, что насильничать надо! — настаивала на своем я. — И вообще у него другая, у него там дети родятся.

Я понимала, что меня по голове за причинение тяжкого телесного вреда не погладят. Ещё я понимала такую вещь: Айра умерла не своей смертью, её отравили цианидом, кто отравил?

У меня пока что были в подозреваемых всего два человека, гипотетически, ещё третий был— любовница, но это ей надо было приблизиться к Айре настолько близко, чтобы дать возможность глотнуть яда.

И вторая проблема…

Я много что прочитала про метки истинных.

Метка это узнавание своей пары, и узнает чаще всего именно дракон, мужчина. И тогда вязь руническая появляется на теле у наречённых. Это что-то, что показывает дракону, вот с ней у меня будет все самое лучшее.

И поскольку я понимала, что в теле молодой леди Кортес находилась взрослая Арина Караськова, это говорило о том, что я не его истинная, а если я не его истинная, то и метки у меня по идее уже быть не должно.

Я не собиралась сейчас Альваро показывать свою метку.

Если бы я знала, какой она была изначально, может быть, я не паниковала, но я не видела метки истинных в момент, когда Альваро понял, что Айра его наречённая. Может быть метка сияла как новогодняя иллюминация, билась всеми оттенками фейерверка. А сейчас стала обычной, серебристо серой.

Если моя метка отличается от его, он меня приговорит сам, а умирать снова я не собиралась.

Я планировала воспользоваться этим шансом на жизнь, пусть и такую, и держаться за него всеми руками.

Альваро простонал и, взмахнув рукой, попытался сесть.

— А интересно, если у дракона шишка на лбу вырастет, он станет драконорогом?

Альваро бросил на меня испепеляющий взгляд, и я поняла, что вот-вот придушат.

— Ты что себе позволяешь? Каких-то полгода живёшь в глуши, а уже смеешь… — прорычал Альваро.

— А ты что себе позволяешь? Изнасиловать хотел?

Альваро скривился, верхняя губа дёрнулась в оскале.

— Ты думаешь, что ты говоришь?

Я для профилактики все равно заплакала, и Беатриса, покачав головой, медленно произнесла:

— Альваро, ты хотя бы предупреждал, что решишь посетить старую тётушку, и вёл бы себя более достойно, а не начинал рвать одежду своей жены, не отходя от порога…

— Я не рвал одежду.

— А кто тебе сейчас поверит? — едко заключила я, вставая с небольшой козетки, которая стояла под двумя пальмами, прижимала к себе ткань платья так, чтобы не было видно метки.

— Метку сюда дай! — Рявкнул Альваро, когда я приблизилась к дверям оранжереи.

— Вам, господин дракон, — произнесла сквозь едва приоткрывшиеся губы, — теперь до моей метки, как и до моего тела, дела быть не должно никакого.

— Ты по-прежнему моя супруга! — прогрохотало под сводами оранжереи, и я, выпрямив спину, обернувшись, шепнула:

— Это ненадолго, господин Кортес. Если с вашей меткой что-то не то, что вы даже прибыли проверить мою, значит король в скором подпишет мое прошение о разводе. Я этого добьюсь. Потому что негоже законной истинной быть приживалкой где-то в глуши, а грязной любовнице сиять в свете и присутствовать на всех королевских вечерах.

— Чего ты добиваешься? — Эхом разлетелся по оранжереи голос Альваро.

— Я добиваюсь развода, дорогой мой будущий бывший муж.