Глава 37

Из–за шума чайника я не слышу входную дверь. Поэтому Диана застает меня врасплох в кухне. С порога восклицает:

– Привет, Юленька! Как у тебя делишки? Давно не виделись.

Смотрит настороженно. На губах играет хитрющая улыбка. Всё на лице написано. Я сдаюсь и произношу:

– Диана Романовна, я знаю, что вы знаете.

Диана хлопает в ладоши.

– Иди ко мне, моя девочка. Иди–иди, дураки вы наши любимые, – зовет жестами и раскрывает объятия.

Большего и не нужно. Спрыгиваю с диванчика и спешу к ней. Диана мягко обнимает, прижимает к себе. Я втягиваю аромат ее обалденных духов и чуть не плачу от эмоций! Всё хорошо. Слава богу, всё в порядке.

Мы с Матвеем собирались рассказать Диане, Паше и бабушке в мой день рождения первого января. Как раз планировалось небольшое семейное застолье в честь Нового года. Но как–то так вышло, что вчера Матвей был в гостях у брата, приезжал посоветоваться по каким–то вопросам, связанным с будущей работой, Паша что–то почуял и ляпнул: «Вы залетели, что ли?» Матвей решил, что лгать абсурдно. Ответил: «А если да?»

В итоге до Нового года два дня, а все уже знают. И к лучшем.

– Как ты себя чувствуешь? – оглядывает меня Диана. – Похорошела, сияешь.

– Спасибо, это всё Матвей. Родителям много хуже, но они держатся. Ожесточенно планируют будущее.

Диана смеется.

– Всё будет нормально. Моя двоюродная сестра забеременела в шестнадцать. Тогда казалось, что мир этого не переживет. Ничего, пережил. Все пережили. Теперь уже второго ждет.

– От того же парня?

– Нет. От другого. Первым парнем чуть было не стал Паша.

– Кем я не стал? – Павел заходит в комнату, дружески приобнимает меня. – Привет, Юль, поздравляю!

– Спасибо.

– Рассказываю Юле про Оливию.

Паша морщится и деланно закатывает глаза:

– Да, самое время вспомнить об Оливке.

– Молчу, – Диана прыскает. Проводит пальцами по губам, будто застегивая рот на молнию. – Ни слова больше. Прости.

– А где Петр? – спрашиваю я.

– Заснул в машине, я аккуратно перенес его в комнату. Матвей там укрывает.

– Я вспомнила, о какой Оливке речь, – быстро говорю, кивнув. Матвей упоминал о том случае, но прошло несколько лет с разговора, и подробности вылетели из головы.

– Юль, что–то я уже голодный, – появляется в дверях Мот. Облокачивается на косяк плечом, смотрит пристально. Изучающе. Будто давно меня не видел. – Скоро доставка?

Невольно смущаюсь. Мы занимались любовью сегодня, как и вчера, как и позавчера. Эти минуты близости бесценны. Когда мы порознь, сразу начинаю скучать.

Спохватываюсь, смотрю на часы, хмурюсь.

– Две–три минуты.

– Тогда я за бабушкой.

В последние дни Римме Владиславовне значительно лучше, но все же она живет по режиму и быстро устает из–за лекарств.

Сервируя стол, я размышляю о том, что у нас с Оливией истории совершенно разные, но тот факт, что второй ребенок у нее от другого мужчины всё же действует отрезвляюще. Я подхожу к Матвею и украдкой обнимаю его за плечо.

– Что? – спрашивает он, наклонившись.

– Ничего, всё в порядке.

С каждым днем он нравится мне всё больше. Необычные ощущения. Можно ли полюбить парня, которого знаешь, кажется, половину жизни, сильнее, чем раньше? Рассмотреть его, узнать получше?

Приподнимаюсь на цыпочки, клюю его в щеку. Звонок дверь сигнализирует о доставке, через пять минут мы рассаживаемся за столом, приступаем к ужину.

– Так и что вы думаете? – спрашивает Павел, открывая палочки. – Какие планы на ближайшие полгода? Дальше не загадываю.

– Сессию бы закрыть, – отшучиваюсь я.

– Планов как таковых нет, – добавляет Матвей. – Всё остается по–прежнему. Юлины родители обещали помочь. Когда требуется поддержка, они включаются и готовы на подвиги.

– Как они, кстати? – интересуется Паша. Кажется, они с Дианой обсуждали этот момент. Неплохо знают моих маму и папу.

– Привыкают, – пожимаю плечами. – Тяжело восприняли и сам факт, и что я долго скрывала. Мама всё причитала, что она сделала не так, в чем виновата, – убираю волосы за уши. Стреляю глазами в Матвея. – Потом они решили, что виноват он. Приходится всё время напоминать, что меня никто не принуждал. – Смеюсь. – Папе эта тема не нравится.

– У знакомой Юлиной мамы тоже дочь залетела. Светлана Юрьевна давала дельные советы, как надо было воспитывать. В общем, – Мот отмахивается, – неловко вышло. Советы свои приходится самой себе посоветовать.

– Сейчас родители уже отошли, включились в процесс, так сказать. Даже, я бы сказала, слишком активно.

– В каком плане? – уточняет Диана. – Рекомендации дают? Мои тоже пытаются постоянно, так что прекрасно тебя понимаю. – Окунает ролл в соус. – Не обижайся, они хотят как лучше.

– Мама переживает из–за всего на свете. Развела такую бурную деятельность! Уже высчитывает, к кому в первый класс попадет ее внук или внучка. Мне пришлось перейти на другой участок к маминой знакомой. Правда, уже сто раз пожалела, что согласилась.

Матвей ест молча, я украдкой бросаю на него взгляды, любуясь. Нравится на него смотреть.

– Почему пожалела? Не устраивает новый врач? – уточняет Римма Владиславовна. Она от новости тоже в восторг не пришла, но вежливо поздравила. И на том спасибо.

– Сложно сказать. Как профессионал она лучше, опытнее. Знает мой организм. Но я с ней говорю, словно в присутствии мамы. Полагаю, после каждого приема они будут созваниваться. То же самое раньше происходило, когда у меня были проблемы со здоровьем. Не знаю, не обо всем хочется говорить при маме.

– Может, обратно перейти? – предлагает Диана. – У меня, кстати, прекрасный доктор. Ехать далековато, но в крайнем случае можно обратиться.

– Спасибо. Не знаю, нормально ли вот так бегать туда–сюда. Да и меня не поймут. Ладно, ничего страшного, – улыбаюсь. – Сама виновата. Будет уроком.

– Юля ходила на узи сегодня, – говорит Матвей. Потом улыбается весело и чуть загадочно, отчего что на душе теплеет. – Покажи фотографии.

– Да, точно! – спохватываюсь я.

Достаю телефон из кармана, показываю экран Диане, Павлу. Там на черном фоне серая фигурка с ручками и ножками. Объект обнимашек оказался красивее, чем я могла вообразить. Красивее всех на свете!

Фотографию эту уже выучила наизусть. Так было волнительно ложиться на кушетку! Первое узи. Я молилась, чтобы всё было в порядке. Врач заверила: придраться не к чему, прекрасный малыш. Как по учебнику. Слово в слово написала Матвею в сообщении.

– О–о–о! – тянет Диана, вытирает уголки глаз. – Смотри, Паш, какая прелесть! Помнишь наше первое узи с Петей?

– Первое было недель в шесть, кажется.

– Да, точно. Я несколько месяцев не могла забеременеть, и ужасно переживала, когда получилось. Потащила Пашу к врачу. Очень мило, – Диана возвращает телефон. – Тогда, Паш, второе узи?

– Помню, конечно. Нервно было.

– Нам милая девушка делала. Очаровалась Пашей и всё–всё ему показала на экране. И ручки, и ножки. Кажется, они даже забыли о моем присутствии.

– Начинается, – Паша закатывает глаза и смеется.

Диана как кошечка в шутку царапает плечо Паши. Потом продолжает серьезнее:

– Аппарат попался хороший А вам показывали? Не всем так везет. Да и времени бывает мало, если очередь.

– Я не ездил, у меня экзамен был, – говорит Матвей ровно.

Краска ударяет в лицо. Теперь я больше всего на свете хочу, чтобы Матвею тоже всё показали на экране.

– Жаль, – вздыхает Диана. – Поддержка в этот момент не лишняя.

– Юля ходила с мамой, – добавляет Матвей.

Диана удивленно приподнимает брови и бросает на Пашу задумчивый взгляд. Потом, словно взяв себя в руки, вновь приветливо улыбается, но я понимаю, что она имеет в виду. Это всё неправильно.

Прошлый врач назначил скрининг на четвертое января. Мы должны были поехать с Матвеем. Первый экзамен у него шестого, у нас бы всё получилось. И он был бы рядом со мной. Я попросила другую дату, но нынешний доктор с мамой даже слушать не стали. Якобы лучше управиться до праздников, а то мало ли что.

Мама убедила, что немногие мужья ходят на узи. Папа не был ни на одном. И всё в порядке. Всё это глупости и лишние сантименты. Мужчин в очереди было мало.

– Ты бы хотел поехать? – спрашиваю у Матвея. – Серьезно?

– Ну... да. Почему нет? – отвечает он. – Интересно же.

Опускаю голову и смотрю в тарелку. Размышляю.

– Ничего страшного, в двадцать недель будет еще интереснее, – подбадривает Паша. – Там уже пальчики можно пересчитать. Профиль разглядеть. Вообще, здорово, что вы решили рожать. У Петра будет брат или сестра подходящего возраста. Я боялся, что как у нас с Матвеем, фигова туча лет. Это же пропасть. Ни одной общей темы.

– Вот спасибо, – бросает Матвей, рассмеявшись. – Да ты всем в своей жизни обязан мне.

– Что правда, то правда.

Остаток дня обсуждаем первые месяцы жизни. Диана рассказывает, какие вещи готова одолжить нам на пару лет. У них кроватка, качели, пеленальный столик просто в идеале. У меня загораются глаза. Это такая помощь невероятная!

– Нам как раз некуда девать. А там, может, мы с Пашей и за вторым решимся, – весело болтает она, разряжая обстановку. – Пусть Петя капельку подрастет только.

Но потом, когда мы отправляемся в детскую переодевать проснувшегося Петра, советует:

– Юль, постарайся впредь звать Матвея с собой. Это важно.

– Знаю, – соглашаюсь безропотно. – Сама понимаю. Просто так вышло. Ехала кровь сдавать, решили всё в один день сделать.

– Мы, женщины, чувствуем изменения в теле, настроении. Любим своего ребенка как бы заранее, еще до рождения. Мужчинам сложнее. Для них долгое время не меняется ничего. По сути, вся симпатия к ребенку строится исключительно из любви к женщине. Здорово, когда мужчина рядом на узи, во время родов, в первые недели после. Когда он переживает всё это тоже.

Я закрываю лицо руками. Вдох–выдох.

– Юль. Юлечка, ты что! Всё в порядке, я на будущее. Иди сюда, девонька моя, – Диана обнимает меня, поглаживает. – Я тебя расстроила? Не хотела.

– Всё в порядке, я сейчас из–за всего реву. Золушка меня просто на части рвет своей драмой.

Мы обе хихикаем.

– Знакомо, – говорит Диана. Потом добавляет серьезно: – У вас сложная ситуация. Вы расстались и узнали о беременности. Это непросто. Вы уже огромные молодцы, что ведете себя как адекватные люди. Без драм и истерик. Матвей не зовет замуж?

– Нет. Он говорит... что если надо, давай распишемся. Но сам не хочет, я чувствую это. – Тут же начинаю его оправдывать: – Но он зовет к себе переехать, если мама будет сильно доставать. Готов даже... содержать меня, пока я не смогу работать. Он хороший, вы его не ругайте. Я очень боюсь, что он бросит учебу.

Поджимаю губы. Втягиваю голову в плечи. Фух, во всем призналась.

– Матвей любит тебя.

– Я люблю его безумно. И кажется, с каждым днем всё больше. В том числе поэтому и держусь за родителей. С их помощью будет проще. Но ты же знаешь мою маму? Она или слышать ничего не хочет, или такую деятельность разводит, что хоть прячься! Как с этим врачом! Карту мою наизусть выучила. Уже про роды договаривается.

– О боже.

– С ней бывает непросто. Всё или так, как она решила, или никак совсем. Я иногда хочу всё бросить и просто уйти! Но потом понимаю, что мама права. Что я из себя представляю? Даже готовить толком не умею. Зарабатываю копейки. Ничего не могу. Становится страшно.

– Всем страшно. Юль, я переехала в этот город уже с дипломом и стажем работы. Папа купил квартиру, машину. И то боялась, что не получится. Скажу по секрету, в первую ночь на новом месте плакала и всерьез планировала вернуться домой.

– Спасибо, Диана Романовна. Я не хочу взваливать на Матвея все эти сложности. Если я перееду к нему, родители не станут помогать. Мама так и сказала: по дому здесь принципиально ничего делать не будет. Максимум иногда забегать в гости. И никаких денег. Хочешь жить с парнем — обеспечивайте себя сами. А у меня ничего нет. Вдруг молока не будет, понадобятся смеси, а купить не на что? А еще мне сны снятся, что я родила ребенка, а мне его не во что одеть. В какие–то тряпочки заворачиваю, – вытираю щеки, – а ему холодно. А у меня ничего нет. Вообще ничего, даже одеяла.

– Моя ты девочка, – Диана снова обнимает. Петр глядит на нас, потом подходит и сам падает в объятия. Начинает за компанию реветь. Так и стоим втроем. Хотя, наверное, уже вчетвером. Объект обнимашек вполне похож на человека, я видела сегодня. Славный.

– Если ты будешь продолжать ограждать Матвея от всего, беречь и так далее, вы отдалитесь. Ему не понравилось, что ты не позвала его сегодня.

– У него был экзамен. Всё решилось с утра, я не стала даже звонить и спрашивать.

– Возможно, это было важнее экзамена. Возможно, ты для него важнее меда. Постарайся в следующий раз у него спросить, хорошо?