41. Бал

По коридору замка ходили туда-сюда работники, что сегодня все были в униформе белого цвета. Мы с братом старались не мешаться им на пути, поэтому осторожно шли вдоль стены ко второму входу в огромный зал. Он находился на этаж выше, и уже в этом коридоре было пусто. Именно с этого входа открывалась небольшая площадка с широкой лестницей, ведущей вниз к столикам и месту для танцев.

Подойдя к двустворчатым дверям, мы услышали шаги. Они были за поворотом коридора, поэтому Тревор тихонько приоткрыл одну из дверей в зал и юркнул внутрь, рукой подзывая меня следом. Я сделала тоже самое, и, чуть согнувшись, мы с братом пробирались к перилам, чтобы не быть замеченными гостями.

Мы присели в углу, спрятавшись, и через перила я увидела семью Лам де Вель. Они сидели справа за круглым белым столом. Я сглотнула появившийся в горле ком при виде того, кто занимал все мои мысли после клуба. Он улыбался, что-то говоря своему отцу мистеру Шарлю, и, казалось, словно его выписали из больнице не сегодня утром. Он ведь должен быть слаб сейчас, но почему-то был таким счастливым и вполне здоровым на вид... И, чёрт, я залипла на него, пока Тревор не закрыл мой рот, нажав на подбородок.

– Давай ещё залей тут всё слюнями, – прошипел он, но уголки его губ всё же устремились вверх.

Я показала ему язык, принимаясь уже осматривать весь зал, я ведь пришла сюда в первую очередь посмотреть на бал, а не на... Ой, кого я обманывала, конечно, я тут, чтобы насладиться видом бывшего истинного, к которому от одной мысли снова перешёл мой взгляд.

– Почему со мной это происходит? – задала я вопрос брату, что тоже смотрел на Дамиена.

Он пожал плечами, но после произнёс:

– Вероятно, ты его любишь, что за вопрос...

– Люблю? Не думаю, может это истинность так влияет.

– На вас нет метки, какая, к чёрту, истинность? Вы просто два болвана, вот и всё. Ты даже браслет не надела, когда сюда пошла.

– Ой...

И правда. Я ведь рассказала брату про подарок Натали, а сейчас даже не надела его.

– Если не уверена, то лучше не показывайся ему на глаза, иначе...

– Тшш... Папа что-то говорит.

Я услышала шаги сбоку у главной лестницы и повернулась туда. Тут, в тени, нас было не видно, хотя незнакомая девушка, что вошла в зал, стояла около нас в нескольких шагах.

– Её высочество, принцесса Луиза Вернанд. Младшая дочь короля наших восточных друзей, и сегодня ей исполнилось восемнадцать. Поприветствуем! – произнёс отец, и я посмотрела в сторону Дами.

Сначала он был искренне рад, я даже отсюда видела, как блестели его глаза, правда, стоило ему повернуться и посмотреть на девушку, как в синем взгляде что-то потухло. Он отвернулся и залпом осушил стакан с жидкостью.

– Похоже, это та самая будущая жена Мартинеса, – прошептал Тревор мне на ухо, хоть зал и аплодировал так громко, что нас никто бы не услышал всё равно.

Девушка уже спустилась по лестнице вниз, когда знакомый голос напугал нас с близнецом так сильно, что мы стукнулись лбами, случайно дёрнувшись друг к другу.

– Что обсуждаете, малышня, – прошептал Мартинес, протискиваясь между мной и Тревором. – Принцессу Луизу, да?

– Ты что тут делаешь? – удивилась я.

– Хочу, чтобы кто-нибудь другой прибрал себе эту рыжую, – первый принц наклонился ещё ниже, руками цепляясь за перила.

– Это не рыжий, какой-то карамельный.

– Не важно. Так... Вот, господин Шарль направляется к ней и её отцу. Да, давай, мужик.

– Вообще-то, у них остался один сын, истинный Норы, не забывай, – толкнул его в плечо Тревор. – Да и Дамиен точно не променяет нашу принцессу на эту... импортную.

Я же наблюдала за тем, что озвучивал Мартинес. Мистер Лам де Вель и Дами направлялись к длинному столу наших восточных соседей, куда уже подходили другие люди, чтобы поприветствовать лично принцессу и поздравить короля востока с совершеннолетием дочери. Но больше всего мне не нравилось именно то, что отец моего бывшего истинного говорил ему что-то на ушко, а тот хмурился, но кивал.

– Тут уже не важно. Я говорил с отцом полчаса назад, мистер Шарль говорил ему лично о своих планах. О том, что желает женить Дамиена на принцессе. Откуда-то этот жук знал, что страна востока представит её сегодня. Не думаю, что он упустит такой шанс, когда остался последний нормальный сын. Да и, Нора, ты сама сказала, что Дамиен не нужен тебе, удалила метку...

– Вот ты придурок... – зашипел на него близнец.

Я уже не слышала перепалку братьев, когда частыми и быстрыми шагами подбежала к двери на выход. Лишь там я обернулась и успела заметить, как друг детства кивает этой Луизе, а после... Он поцеловал её ладонь...

– ... а что я сделаю, если его отец решил именно на принцессе его женить, я только рад буду избавиться от рыжей. Нет, ну если он нужен Норе, я готов на всё, даже эту... Твою мать, как её зовут, вообще...

Слова Мартинеса доходили до меня, словно через стену, и я уже теперь понимала, что начинаю терять Дамиена. Сама не знала, зачем он мне нужен такой плохой и ужасный, только вот сердце разболелось вмиг, и я поспешила в коридор, прижимая руки в горячим щекам, а после стирая, вдруг появившиеся, слёзы.

Нет, нет, нет...

Зачем я реву?

Я спустилась на этаж ниже, где прислонилась спиной к прохладной стене. Стала размышлять о том, что было для меня действительно важным. Это моя семья, учёба в академии... Но мысль, что больше никогда я не буду думать про метку и Дамиена, жутко сжимало органы внутри. Словно что-то сопротивлялось, желая выпустить другие чувства на свободу. Познать счастье, наконец!

Но я же не могу просто подойти к Дами и коснуться его. Не могу же?.. Если я это сделаю, его отец точно не сможет женить сына на Луизе. А что, если мистер Лам де Вель заставит меня удалить метку? Нет, ему ведь не позволит этого сделать мой папа. А если сам Дами уже не желает быть моим истинным? Что, если передумал, устал от всего этого, тем более, что из-за меня пролежал в больнице так долго... А удаление третьей метки опасно для жизни...

Чёрт, чёрт, чёрт!

Я сжала кулаки и стала топать одной ногой в такт своему сердцебиению. Мысли кипели, метались в голове, не приходя к одному какому-нибудь решению. Всё перемешалось, и я впадала в состояние бессилия. Хотелось уйти в свою комнату, залезть под одеяло и забыться во сне, слушая раскаты грома и то, как по стеклу тарабанил дождь.

Главная дверь, что вела в бальный зал, открылась, и оттуда вышел папа с какими-то двумя мужчинами. Они бы меня, возможно, не заметили, но я, сама того не осознавая, крикнула:

– Пап! – а затем подбежала к нему и, обняв, уткнулась в его грудь. Зажмурилась, сдерживая приближающие слёзы.

– Что такое, милая? – он сразу встревожился, поглаживая меня тёплой ладонью по голове. – Кто тебя обидел, Мартинес, Тревор?

Я отрицательно покачала головой.

– Это... Твоя дочь? – послышалось сбоку.

Отец не ответил тому, кто задал вопрос, он приподнял мою голову за подбородок и заглянул в глаза. Казалось, что спрашивал разрешение на разоблачение моей личности, но я и так уже хотела это сделать. Показать мистеру Шарлю, что сегодня в замке стоило обратить внимание не только на Луизу. А ещё мне почему-то хотелось утереть ему нос. С одной стороны господин Лам де Вель являлся папой Дами, а с другой отцом грёбаных ублюдков Стефана и Матея.

– Пап, – прошептала я, смотря в его фиолетовые глаза. – Я хочу, чтобы ты представил меня всем.