27
Саша
— Не хочешь завтра в Парке Горького прогуляться с утра, Саш? — Ника забирает у меня Анюту, которая последние десять минут кривила рот и пинала меня своими крохотными пятками, намекая, что ей пора перекусить. Говорю же— вылитая я. — Поболтаем, мороженое поедим.
Она оттягивает топ, извлекая из его выреза молочный бидон, и подталкивает к нему головку моей племянницы. Я невольно сглатываю. Боже, у меня когда-нибудь такие будут? Это не молочная кухня, это целый производственный комбинат. Понятно, почему Макс как бешеный пес вечно с повисшей слюной ходит.
— Извини, я не могу. Я на работу вроде как вышла.
Ника округляет глаза до размера собственных сосков и удивленно переспрашивает:
— Что, опять?
Между прочим, мало приятного, когда члены твоей семьи искренне изумляются, что ты работаешь. Как будто я какая-то легкомысленная dragonfly(стрекоза- перевод с англ)
— Предложил приятель моего бывшего босса, — при упоминании Люцифера нос непроизвольно кривится. — Ему нужна временная ассистентка, пока сотрудница в отпуске, и он пообещал платить хорошие деньги.
— Не думала, что тебе нужны деньги.
Я тоже не думала до своей последней вылазки в ЦУМ. Тогда я была так зла на себя и Серова, что потратила чуть больше, чем обычно. Ну, как чуть больше… Кэрри Брэдшоу повесилась бы на своих колготках, когда увидела, сколько пар обуви я себе приобрела. Это была какая-то шопоголическая истерия с элементами амнезии. Очнулась я только когда сидела в такси в завалах коробок и пакетов. Хорошо, что папа по совету мамы установил лимит на мою карту. Черт, кажется, я все-таки легкомысленная dragonfly.
— Считай это актом независимости.
— А почему ты к деду работать не хочешь пойти? — Ника стреляет в меня озорным взглядом. — Максим говорит, что у него в офисе отличные зарплаты.
— Окстись, мать моих племянников. Разумеется, у него высокие зарплаты, ведь должна же у людей быть компенсация за этот ежедневный парад унижения. Кто вообще в здравом уме пойдет работать к нашему деду?
— А шеф-то у тебя хотя бы симпатичный? — Ника отрывает взгляд от сопящей Ани и делает жалобные глаза. —Расскажи мне, как там на воле? А то я последние полгода ничего кроме Анютиных какашек и члена твоего брата не вижу.
— Фууу, Ника. Никогда не упоминай в моем присутствии этого питонообразного. Из-за него я с четырнадцати лет страдаю герпетофобией(боязнь змей — прим. автора) Вот тебе новости с воли: мой шеф вполне симпатичный, но мы с ним просто друзья.
Время близится к обеду, а мне еще на тренировку ехать, поэтому я поднимаюсь.
— А ты точно в парк Горького со мной не пойдешь, Саш? — продолжает свое жалобное наступление Ника.
— Не-а.
— К твоему сведению, там гуляет бригада с колясками, которая мечтает завербовать меня в свою секту «Яжемать». Если в следующую нашу встречу я скажу, что твои биологические часики тикают, а яйцеклетки перешли в фазу старения — ты сама виновата.
Я кошусь на маленькую причмокивающую пиранью и целую ее мать в щеку.
— Скажи, что им, что ты просто няня, к тому же чайлд-фри. Икать будешь до вечера, но зато отстанут.
— Годный совет. Спасибо.
— Обращайся. Каблучаре привет.
********
— Саша, я через час уезжаю на деловой обед, — отчитывается мой новоиспеченный шеф. — Если вопросы возникнут — звони мне на мобильный.
При произнесенном слове «обед» у меня во рту собирается слюна. Все-таки по восемь часов в день быть привязанной к стулу и выковыривать гречку с котлетой из пластикового контейнера — это совсем не мое.
Я расправляю грудь и понижаю голос. Делаю это машинально — годами выработанная привычка.
— А твой ассистент разве не сопровождает тебя на деловой ланч?
Владимир начинает улыбаться, отчего у него на щеке образуется ямочка. Он очень милый, в моем вкусе.
— Ты хочешь поехать со мной?
Если это будет означать покинуть этот кабинет и вкусно поесть — то тысячу раз «да».
— Я могла бы вести протокол переговоров, — замечаю я, поглаживая лежащий рядом диктофон. — Чтобы не упустить какой-нибудь важной детали.
Например, кусок тирамису.
— А у тебя, как я погляжу, большой опыт, — весело произносит Владимир. — Ну если ты так горишь работой, то после того совещания будем выезжать.
Бинго.
Он выходит за дверь, а я снова утыкаюсь в ноутбук, чтобы закончить начатое письмо. Когда тычу кнопку «Отправить», по внутренней линии раздается звонок с ресепшена.
— Александра, на линии Кирилл Серов, — сообщает секретарь Владимира, Инга. — Владимир Валерьевич сейчас на совещании, поэтому он попросил переключить на его ассистента.
Я бормочу непрофессиональное «угу» и, до хруста сжав колени, разглядываю стену. Это я от неожиданности.
— Алина, пусть твой шеф не забудет взять с собой бумаги, которые тебе переслала моя бухгалтерия, — выплевывает в трубку знакомый ледяной голос. — Письмо от шестого июня. Проверь.
Прикрыв рукой трубку, я прочищаю связки, после чего на выдохе произношу:
— Я, конечно, не Алина, но Владимиру обязательно ваши слова передам, Кирилл Алексеевич.
В динамике повисает секундное молчание, за которым следует протяжное «Ссссссс». Я сжимаю колени крепче и гипнотизирую глазами сумку.
— Я даже спрашивать не буду, что ты забыла в его офисе. Передай ему про бумаги.
Я не успеваю ответить, потому что Люцифер бестактно отключается. Что делаю я? Достаю из ящика стола косметическое зеркало, оглядываю свое отражение, наношу на губы блеск и поправляю волосы. К деловой ужину с тобой готова, козлина.