33

Саша

Лицом к Серову я поворачиваюсь медленнее, чем Нептун вращается вокруг Солнца(приблизительно 165 лет — прим. автора). Демонстративно смотрю на мозолистую лапищу, сжимающую мой локоть, а затем все в той же расслабленной манере ленивца — ему в глаза.

— Ну и чего ты орешь на весь двор?

— Мне было невыносимо смотреть на твою походку.

— Тогда что ты здесь забыл? Дуй в метро, там от прямоходящих всласть кайфанешь.

Челюсть Серова сжимается в недовольстве, глаза гневно вспыхивают, но быстро гаснут.

— Ты была в больнице? Что сказал врач?

— Сказал, чтобы я завязывала общаться с козлами. Именно поэтому я сейчас войду в свою дверь и буду надеяться, что больше никогда тебя не увижу.

На отвратительно красивых губах мелькает ироничная усмешка.

— А как же обещанный кофе?

Еще один минус гребаных кроксов: у них нет каблуков, и мягкая резиновая подошва не сможет проткнуть этому наглому козлине ступню.

— Кофе тебя ждет в ближайшим Макдональдсе. Свободная касса находится там же.

— Я собираюсь выпить кофе у тебя.

От собственного «пфффф» вибрируют губы и закладывает уши. Я подозревала, что наличие гигантского члена повышает мужское самомнение, но не до такой же степени.

— Напоминаю еще раз, что мы в Москве, а не в Хогвартсе. Здесь нет летающих гиппогриффов, жаброслей, единорогов, как и нет ни единой возможности, что ты когда-нибудь выпьешь кофе на моей кухне. А теперь заканчиваю тискать мой локоть и дай пройти.

— Даже не подумаю. Я перенес встречу и не уйду, пока не получу то, за чем приехал.

«Перенес встречу, чтобы ко мне приехать?» — проигнорировав суть скандального заявления, довольно верещит мое женское самолюбие.

Ау! Даже если и перенес, плевать. День открытых дверь окончен, и рецидивов не планируется.

Я выдираю локоть из сатанинской хватки и разворачиваюсь к подъездной двери. Много чести с ним спорить.

По-старушечьи шоркая подошвами кроксов, берусь за ручку, и невольно взвизгиваю, когда ноги вдруг отрываются от земли, в ноздри проникает запах люциферского парфюма, а лоб утыкается в твердое плечо от Армани. Захлебнувшись возмущением, я секунду не могу издать ни звука, и прихожу в себя, лишь когда дверь захлопывается, погрузив нас в подъездную прохладу.

— Ты что себе позволяешь, bastard, — от неожиданности и гнева перехожу на английский. — Поставь меня немедленно.

— И состариться, глядя как ты карабкаешься по ступенькам? — раздается мне в щеку. — Я же говорил, что ценю свое время.

— Хочешь, чтобы я снова закричала?

— Лучше не нужно, потому что тогда я, скорее всего, тебя выроню. Кстати, ты гораздо тяжелее, чем выглядишь.

Ну это уже просто немыслимое хамство. Я вешу пятьдесят три! Я заглядываю Серову в глаза с твердым намерением превратить его в камень, и вижу, что говнюк улыбается. И снова теряюсь, потому что понятия не умела, что он умеет это делать.

— Что смешного? — бормочу, отводя взгляд. — Плачу двести за этаж и ни рубля больше.

— Договоримся, — насмешливо бросает Серов, продолжая разглядывать моя лицо, отчего меня снова посещают симптомы климакса: становится жарко и начинают гореть уши.

Козлина снова показывает себя альфой — никакого натужного кряхтения, ни вылезших из орбит глаз, ни стариковской одышки. Поднимается со мной на руках так же легко, словно едет в лифте.

Саня, не позволяй его физической выносливости снова запудрить тебе гипофиз. Женская гордость выше переизбытка гормонов, промокшего белья и желания лизнуть его шею.

— Давай ключи, — распоряжается Серов, когда мы останавливаемся возле моей квартиры.

— Вот еще, — огрызаюсь я, крепче сжимая связку в руке. — Я тебя и на порог не пущу.

— Я начинаю думать, что ты пытаешься меня возбудить.

Твердые пальцы коротко сдавливают мое запястье, и я, беззвучно ойкнув, выпускаю ключи. По-прежнему удерживая меня на руках, Серов отпирает замок, пинает дверь в лучших новобрачных традициях и заносит меня в квартиру.

— У тебя мило, - усадив меня на кушетку, он выпрямляется и оглядывается вокруг.

На полу словно разноцветный горох рассыпана коллекция моих туфель, среди которой я в спешке искала эти уродливые резиновые башмаки, чуть дальше валяется скомканный обруч вчерашнего платья, а если Серов решит заглянуть в ванную, то обязательно наткнется на кружевное дефиле от Агент Провокатор. И я разумеется, не успела заправить кровать. Хотя для чего я вообще об этом думаю? В мою спальню он не сунется.

Пока я все это экстренно анализирую, Серов снимает с ног ботинки и идет на кухню. Нет, это просто ни в какие ворота не лезет.

— Куда это ты собрался? — рявкаю в удаляющуюся спину, пока сбрасываю с ног ненавистные вентилируемые калоши.

— На твое гостеприимство рассчитывать не приходится, поэтому я сварю кофе сам. Тебе же с молоком?

Он еще и милым быть пытается, делая вид, что помнит о моих предпочтениях.

Я поднимаюсь с кушетки и ковыляю на кухню. Может, зря я не заорала. С другой стороны, всегда остается вариант с красной кнопкой. Со вздохом плюхаюсь на стул и, вытянув ногу, наблюдаю, как Серов по очереди открывает ящики в поисках кофе. Если уж он проник ко мне в квартиру, а сил вытолкать его у меня нет, я по-крайней мере не стану ему помогать.

Зерна он все же находит, в течение нескольких секунд исследует кофемашину, после чего засыпает их в контейнер. Тычет в кнопку американо, но моя кофейная партизанка отказывается ему подчиняться. Нажимает снова, а когда ничего не происходит, начинает барабанить по всем клавишам подряд. Не выдержав, я поднимаюсь. Верная Franke Spectra не виновата в том, что кто-то здесь не умеет обращаться с женщинами.

— Отойди, — я отпихиваю Серова локтем и успокаивающе глажу черную глянцевую крышку. — Тссс, свои. Этот придурок сейчас уйдет.

Плотно закрываю крышку зернового контейнера и нажимаю нужную кнопку. Почувствовав хозяйскую руку, моя союзница довольно урчит и начинает плеваться кофейными струями.

Я убираю полную чашку и подставляю вторую, заношу палец над клавишей капучино, но не нажимаю, и вместо этого с силой свожу бедра. Козлиное тело прижимается ко мне сзади, а козлиная ладонь убирает волосы с шеи:

— Про кофе я передумал.