Глава 18

Марк слишком хорошо знает Раса. Он угадывает всю игру Раса до полутонов, отчего мне хочется грустно улыбаться. Марк уходит на встречу после звонка на сотовый, который обозначает, что Олег Сергеевич приехал. Я впервые за долгое время слышу имя отца Раса и зачем-то несколько раз повторяю его про себя. Так обычно повторяют имена врагов, на голову которых отчаянно хочется наслать проклятия.

Я не умею в проклятия, но могу следовать плану Марка. Я переодеваюсь в коктейльное платье темно-синего цвета и кладу ключ в подвернутый рукав, где как будто специально заготовлено место для секретов. Я остаюсь в комнате, чтобы меня не нужно было искать и проходит минут двадцать прежде, чем я слышу осторожный стук в дверь. Я открываю дверь и вижу высокого мужчину из прислуги. Именно он показывал мне дорогу к дому.

— Хозяин просил уточнить насчет вашего звонка, — произносит он вкрадчиво.

— Да?

— Сказал, что сейчас самое время его сделать.

Не самая изящная формулировка, но зато доходчивая. Я киваю мужчине и отпускаю, после чего подхватываю большой шарф с комода. Накидываю его на плечи и выхожу из спальни. Не знаю, может, на улице по-летнему тепло, но за окном начинает смеркаться, да и встреча меня ждет странная. Инстинктивно хочется укутаться и закрыться ото всех вокруг.

Я спускаюсь по лестнице на первый этаж и поворачиваю к задней двери. Всё оказывается предельно просто, я быстро нахожу правильную тропинку и иду к беседке, которая напоминает стильный концепт жилья будущего. Кларисса выбрала странное слово для обозначения места, я представляла что-то уютное и домашнее, а тут серый благородный камень и тонированные высокие окна.

Я открываю замок ключом и ныряю за зеркальную дверь. Она кажется прозрачной изнутри, так что я вижу, как вскоре на тропинке показывается Рас и проделывает тот же путь, что и я. Он прекрасно выглядит, выбрав светло-песочную теннисную рубашку и темные чиносы. Рас двигается размеренно и уверенно, без капли тревоги, он не оглядывается по сторонам и приближается ко мне шаг за шагом.

— Мира? — он задает вопрос прежде, чем закрывает за спиной дверь.

— Я не нашла, где тут свет. Не успела.

Рас заметно выдыхает, поняв, что я здесь. И мне кажется, что я вижу его белоснежную улыбку даже в сумраке.

— Да, сейчас.

Рас отходит чуть в сторону и щелкает клавишей. На стенах зажигаются красивые светильники, которые напоминают звездные созвездия с мягким перетекающим туда-сюда свечением.

Очень романтично.

— Не беспокойся, нас не видно с улицы, — Рас указывает на большие окна.

— Да, тут тонировка, — киваю. — Я заметила.

— Не хочу, чтобы ты нервничала.

— А ты не нервничаешь?

— Из-за Клариссы? Или Марка?

— Выбери на свой вкус, — я смотрю в его глубокие глаза и замечаю, как он сосредоточен.

Даже напряжен. Хотя всем видом пытается показать, что расслаблен. Внешняя картинка одна, а там, глубоко-глубоко, всё иначе. В этом смысле мы чертовски похожи, впрочем, я точно не умею так владеть собой и по моему внешнему виду легче заподозрить, что я каждый второй вдох с трудом проталкиваю в легкие.

— Хотя насчет Клариссы у меня теперь есть догадки, — я коротко улыбаюсь Расу и прохожу к окну, которое выходит на море. — Я ни черта не понимаю в ваших отношениях, но они совершенно точно далеки от нормы.

— Она что-то сказала тебе?

— Сказала, что ты никогда не уйдешь от нее. Она, видно, увидела во мне соперницу.

Я вижу, как на берег набегают мягкие морские волны. Они искрятся, ловя последние капли солнечного света, а огненный шар уже кренится к линии горизонта и вот-вот нырнет за нее. У меня тоже чувство, словно я куда-то падаю. Стою на твердой земле, но хочется выбросить руки в стороны и за что-то ухватиться. Крепко-крепко.

— Я не думал, что мы будем говорить о ней.

Рас делает шаг. Я слышу, как он приближается ко мне, и напрягаюсь. Воздух между нашими телами густеет и каждый его последующий шаг заставляет меня чаще дышать. Я не хочу так остро реагировать на его близость, ругаю себя и запрещаю быть слабой, но злость — плохое топливо. Я злюсь на Раса, на наше общее прошлое и пытаюсь вырастить из всего этого настоящее презрение, слышу в голове голос Марка и представляю тот злосчастный фотоснимок.

Он же подонок. Подонок! Сейчас со мной в одной комнате ужасный жестокий человек. Он такой же, как его отец. Рас столько раз говорил, что не пойдет по стопам отца, что это не его мир, что он хочет уехать в другую страну и заниматься адвокатской практикой, но прошли года и он вошел в семейный бизнес.

Он теперь носит те же костюмы, что его отец, и ведет те же дела. Вот и все.

— Ты боишься Марка?

— Что?

Я порывисто оборачиваюсь и почти утыкаюсь подбородком в плечо Раса. Он подошел слишком близко и навис надо мной.

— Он угрожает тебе? Заставляет? — Рас щурит глаза и выдерживает мой пронзительный взгляд. — Я пытаюсь понять, что происходит на самом деле, Мира. У меня скверное чувство…

— У меня оно давно, — я усмехаюсь и отхожу в сторону, чтобы выбраться из-под натиска Раса.

У меня путаются мысли, когда он слишком близко. Хотя в случае с ним всё слишком, с нашей самой первой встречи так повелось. Раньше мне это нравилось, я была молодой и наивной, и захлебывалась от восторга, но теперь я стала старше. Выучила, что жизнь может спросить за залитые солнцем дни и устроить затяжную пасмурную зиму.

— Ты ради этого хотел поговорить с глазу на глаз? Спросить о Марке?

Рас тоже делает шаг в сторону и перехватывает мое упрямое движение прочь. Он вдруг вырастает стенкой передо мной и обхватывает мои запястья. Я шумно выдыхаю и злобно встряхиваю головой, словно он может исчезнуть, как сновидение. Но Рас продолжает тянуться ко мне и заставляет поднять голову, чтобы наши глаза вновь встретились.

— Он сказал, что у тебя проблемы со счетами. Сказал, что вовремя оказался рядом и предложил тебе помощь.

— Как завуалированно…

— Просто скажи мне, ты с ним из-за денег?

Рас заводится из-за моего стервозного тона и едва не встряхивает меня. А я прячу грустную улыбку и думаю о том, что мы стоит лицом к лицу, но между нами словно бетонная кладка, глухая и надежная. И именно это злит Раса, он с чего-то взял, что мы сядем тесным кругом и поговорим по душам.

— Ты хочешь предложить мне больше?

Я поднимаю руку и веду пальцем по шву его рубашки.

— Все-таки хочешь перекупить?

— Хватит, Мира! — он все-таки встряхивает меня. — Ты не вещь, чтобы я покупал тебя.

— Ты говорил иначе на парковке.

— Я не ожидал увидеть тебя, сам не понял, как меня задело твое появление. Все слова Марка… Неужели ты не понимаешь, какой ад творился в моей башке, когда я узнал что вы вместе? Я сам не понимал, что творю.

Он качает головой, растягивая на губах ядовитую усмешку. Приглушенная подсветка бросает замысловатые тени на его лицо и мне отчаянно хочется развернуть его и увидеть при хорошем свете. Я чувствую, что он сейчас произносит важные вещи, те самые, что идут из сердца и, быть может, больше никогда не прозвучат.

Вот снова…

Я каждый раз напоминаю себе, что Рас стал другим человеком, жестким и чужим, но стоит зазеваться, как я проваливаюсь в его мужское обаяние с головой. Что-то вспоминаю, что-то дорисовываю и чувствую, как становится трудно стоять рядом с ним с непроницаемой маской. Из меня рвутся эмоции, хочется либо кричать на него, либо… либо целовать.

Слова Марка ни черта не помогли.

Часть меня до сих пор тянется к Расу.

— Я же видел, Мира, — Рас понижает голос и начинает говорить с нежностью. — Собственными глазами в том номере… Тебе было хорошо со мной, ты забыла, что Марк рядом. Я тоже забыл…

— Ты был пьян.

— Я больше изображал, я не успел выпить достаточно. Марк встал и повел тебя, а меня тошнило от одной мысли, что вы останетесь наедине.

— Мы часто остаемся с ним наедине.

Я жалю его, отпуская злость из сердца маленькими порциями.

— Не надо, — в низкий голос Раса впиваются хриплые иголки. — Ты не такая жестокая.

— Жестокая? Это я жестокая?!

Я резко дергаюсь и вырываю ладони из его горячего захвата. Дергаюсь вновь, но Рас увлекается нас подальше от окна. Он вжимает меня в стенку, запирая в душную коробочку, где с одной стороны его железное тело, а с другой — деревянные панели. Я делаю несколько обреченных рывков, но начинаю задыхаться из-за обжигающего дыхания Раса, которое течет сверху. Он смотрит на меня, часто дышит и какого-то черта злится больше меня! Он явно завелся и мои эмоции лишь распаляют его собственные еще сильнее. Мы как чертовы переходники и взаимосвязанные надежно спаянные частицы, которые повторяют значения друг друга — плюс или минус — и усиливают общий эффект.

Мы дышим яростью друг друга и боремся, выбрасывая руки вверх. Я, чтобы оттолкнуть Раса, а он чтобы оставить меня на месте. Он безумно сильный, чтоб его! Жмет и давит, заставляя биться от его стальные мускулы, которые проступают сильнее с каждой секундой из-за напряжения. Я выбиваюсь из сил до обидного быстро, хотя Рас контролирует свои пальцы, он лишь фиксирует меня на месте, не позволяя себе оставить синяки на моем теле. Он всегда это умел… Сходил с ума от страсти, рвал на мне одежду и набрасывался как голодное животное, но никогда не переходил грань и не делал больно.

Только если сразу в сердце. Грязным ботинком в самую сердцевину, растоптал и уничтожил, а потом ушел из моей жизни в гробовой тишине, будто я ничтожество и не заслужила даже его попыток объяснить свой поступок. Он ничего не сказал. Ничего.

— Ненавижу! — у меня больше не выходит контролировать злость и она прорывается буйным потоком. — Я ненавижу тебя!

— За что?!

Рас рывком переносит ладони на мою талию и поднимает меня. Я проскальзываю по стенке и оказываюсь с ним на одном уровне. Вижу его раскрасневшееся лицо перед собой и тут же вспоминаю, что мои руки теперь свободны. Он больше не держит их. Я вскидываю ладонь и бью Раса по щеке, хлестко и больно, впечатывая огромный бриллиант подаренный Марка в его кожу. Рас морщится, а потом наклоняется и целует меня в губы. Он буквально набрасывается меня, словно тоже хочет растерзать мою кожу. Но лаской, жаждой…

— За что, Мира? — произносит он между лихорадочными выдохами. — За то, что не смог трахать тебя после него? Не смог делить тебя?

— Я не о вчера.

— Я тоже не о вчера, — он мотает головой и его горячие губы уходят к моей шее.

Он ласкает меня, облизывает и кривится так, словно прикосновения ко мне причиняют ему боль.

— Я о нашем прошлом, — добавляет Рас тише. — У нас же всё было идеально, я готов был всё сделать, против отца пойти, отказаться от наследства, любое твое желание… Блять, Мира! Зачем? За что?

Он проигрывает порыву чистой ярости и зажимает мою шею сильными ладонями. Отстраняется от меня на вытянутых руках и встряхивает, вынуждая ощутить короткий приступ удушья. Я цепляюсь за его пальцы, пугаясь, но Рас быстро приходит в себя. Он опускает меня на пол, но продолжает крепко держать.

— Тебе было мало меня?

— Рас, отойди. Ты не контролируешь себя.

— В восемнадцать я себя хуже контролировал. Думал убью вас обоих, когда узнал. Я хотел Марку снести челюсть из револьвера отца.

Я замираю на месте. Из Раса рвется буря эмоций, которые буквально обжигают мое лицо. Я слышу его слова, но больше всего на меня действуют его эмоции. Я словно смотрюсь в зеркало, вижу ту же боль, что живет в моем сердце много лет. Ту же злость и чувство собственного бессилия, когда всё бы отдал, чтобы жизнь сложилась иначе, но уже ничего невозможно исправить.

— Рас, — шепчу мягким голосом и обхватываю его широкие ладони.

Рас дергается, как от удара, и пятится от меня, трезвея после всего, что только что сказал мне в лицо. Он явно не собирался раздирать старые раны, но слово за словом и на свет выплыла правда. Невозможная, сбивающая с толку… У меня столько к ней вопросов, но в первую очередь я хочу, чтобы Рас пришел в себя окончательно. Мне больно смотреть на него такого, обнаженного и надломленного. Я никогда не была кровожадной, не умела мстить и предъявлять счеты, так что я держу руки Раса и считаю про себя длинные почти вечные секунды.

— С чего ты взял, что я спала с Марком? — мой голос шалит, но я произношу слово за словом. — Тогда еще, когда мы встречались с тобой.

— Блять, Мира…

Рас издает выдох, который больше напоминает стон загнанного животного.

— Не надо строить из себя невинность. Я знаю, что это было, хватит… Без того тошно.

Он коротко смотрит в мои глаза, но отводит взгляд от греха подальше. Боится сорваться? Я же вижу, что его передергивает, Рас ведет плечами и кривится, словно вспомнил что-то мерзкое.

Он снова делает шаг назад, ища дистанцию между нашими телами, но во мне просыпается упрямство. Я хочу получить ответы и следую за ним, не позволяю ему отвернуться и встаю на носочки, чтобы он не прятал глаза от меня.

— Ответь мне, Рас. Я имею право знать! Я не знаю, о какой измене ты говоришь? Может, ты перепутал? Это ты изменил мне! Ты трахнул мою подругу у меня на глазах. Ты!

Я плашмя ударяю его ладонями в грудь и сама не замечаю, как начинаю плакать.

— Я не изменяла тебе с Марком, — из-за слез тяжело говорить, но я упрямо бросаю слова прямо ему в лицо. — У меня никогда бы и мысли такой не возникло! Он же был твоим лучшим другом! Я на других парней вообще не смотрела, а Марка воспринимала как брата.

— А как же фотографии, Мира?

Я осекаюсь, не понимая о чем говорит Рас. А он грустно усмехается и кивает, словно поймал меня на лжи.

— Всё, я выдохнул, — добавляет Рас. — Пришел в себя. Не бойся, я ничего не сделаю тебе, — он указывает на мое горло, которое крепко сжимал минуту назад. — Тебе не нужно придумывать небылицы, чтобы я успокоился. Я сорвался, но больше не позволю себе ничего подобного.

— Какие фотографии?

— Прости, я их не сохранил. И в рамки не вставил.

— Черт, Рас! Скажи нормально, что за фотографии?!

— Как ты ебешься с моим другом!

— Это невозможно, — я качаю головой, как заведенная. — Не может быть никаких фотографий. Нет, это просто-напросто невозможно…

Я звучу сбивчиво, но в голове начинает проясняться. Как густой туман, по которому пробегает свежий воздух и разгоняет его прочь.

— И ты поверил? — я опять цепляюсь за его руки и хочу то ли удержать его на месте, то расцарапать его кожу к черту. — Поверил и даже слова мне не сказал? Пошел трахать мою подругу? Решил, что лучше так отомстить, чем брать в руки револьвер отца? Боже, Рас, что же ты наделал…

Меня почему-то начинает клонить вниз и Рас подхватывает меня. Он тут же поднимает меня на руки, хотя я выставляю локти, чтобы он не прижимал меня к себе. Мне хочется кричать и проклинать его, а еще лучше сделать так, чтобы он вдруг оказался очень далеко. Я больше не могу вести этот разговор, мне слишком тесно в груди, а воздух кажется пустым. Делаешь глоток и ничего.

Ничего.

— Мира… Мира, ты слышишь меня?

Голос Раса заставляет очнуться. Я понимаю, что лежу на кушетке рядом с окном, из которого льется прохладный вечерний воздух. Рас опустился на колени у изголовья и держит в ладони стакан с водой.

— Вода, — подсказывает он и дожидается моего кивка.

Я делаю несколько глотков и порываюсь подняться с кушетки, но Рас меня останавливает.

— Полежи еще.

— Тебе нужно идти. Ты слишком долго задерживаешься, у тебя же встреча…

— Не хочешь больше разговаривать со мной?

Я молчу. Рас тоже замолкает, а когда открывает рот, спокойно возвращается назад.

— Отец дал мне ваши фотографии. Сказал, что его служба охраны подсуетилась и что вы давно водите меня за нос. Я сперва не поверил, но потом… Там были фотки из дома Марка, с нашего заднего двора, еще откуда-то. Много мест, — Рас до скрипа сжимает кожаную обивку кушетки и заставляет себя выдохнуть. — Он лапал тебя, раздевал, трахал в рот…

Я зажимаю его рот ладонью.

— Хватит, Рас. Этого не было.

Я все-така поднимаюсь с кушетки и оглядываюсь по сторонам, пытаясь вспомнить, где тут дверь.

— Ты не спала с ним? — Рас дергает меня за плечо и заглядывает в лицо. — Нет? Это, правда, ложь?

— Это, правда, ложь.