Глава 28

Люблю.

Короткое слово прорезает меня насквозь и затапливает сладостью. Как последняя капля удовольствия. Удовольствия другого, не физического, а то, что вибрирует между людьми невидимыми импульсами. Я поворачиваюсь к Марку и тянусь к его губам. Он глубоко целует, вылизывая мой рот языком, и толкается в меня еще раз.

Меня наполняет не душное блаженство, как было минуту назад, а приходят другие эмоции. Меня сносит от одной мысли, что Марк во мне, это так правильно и прекрасно, что я боюсь дышать, чтобы не спугнуть момент.

Я чувствую, что запомню это.

Оно уже во мне.

В памяти и кровотоке.

Я засыпаю со счастливой улыбкой и глубоко внутри благодарна Марку, что он спас меня от нервотрепки, нашел самый действенный способ, чтобы его девочка не переживала.

Утром я слышу тихий разговор и успеваю заметить, как Марк выходит из комнаты с сотовым у уха. Я тоже встаю и иду в душ, тело немного ноет, но в то же время мне хорошо. Мне сто лет не было так хорошо, умиротворение и легкость, хочется потянуться как кошка и найти солнце на красивом балконе. Чтобы уж получить все радости жизни.

— Доброе, — бросает Марк, когда я выхожу к нему после душа. — Выспалась?

— А ты дал?

Марк довольно усмехается и потягивает кофе из черной чашки.

— Ты не выглядишь, как недовольная девушка, — замечает он после паузы. — Скорее наоборот. Эй!

Он вспыхивает, когда я тянусь к его чашке и бесцеремонно делаю глоток прямо из его ладони. Марк тяжело выдыхает, но не противиться. Я же обхватываю его ладонь с двух сторон и тяну к себе ближе, чтобы было удобнее пить.

— Там целый чайник. Обязательно пить мой?

— Твой вкуснее, сам же понимаешь

— Он без сахара, красотка.

— Разве?

Я изгибаю бровь и тянусь к его губам, чтобы раздобыть себе сахар. Марк чаще колючий, но если его правильно погладить и растопить, то можно почувствовать настоящую патоку на губах. Как сейчас… Марк отвечает на поцелуй и сквозь наглую усмешку настойчиво ласкает меня, то прикусывает нижнюю губу, то делает восьмерки языком в моем рту.

— Тебе не нужно уезжать? — спрашиваю с надеждой.

— Нет, я останусь с тобой. Только вот… Рас звонил где-то час назад, он просил, чтобы ты позвонила ему, как проснешься.

— Он уже долетел?

— Да, повезло с рейсом.

Я киваю и подхожу к кофемашине. Сотовый лежит в кармане мужской рубашки. Я нашла ее в ванной и накинула на голое тело. Наверное, она принадлежит Марку. Хотя у них с Расом один размер, а я заметила брошенный чемодан у зеркала.

— Тебя никак не отпустит? — вдруг задает вопрос Марк. — Нервничаешь, да?

— Я сама не знаю, что чувствую, Марк. Странная ситуация…

— Ебанутая, — он кладет ладонь на мое плечо, а я нажимаю кнопку вызова.

Приходится выждать несколько гудков, но после них на том конце раздается усталый голос Раса.

— Привет, малышка, — произносит вполголоса.

— Привет. Как долетел?

— Нормально, еле успел на рейс, но уговорил девушку на стойке.

— Это ты умеешь, — я криво шучу, но напряженный тон выдает меня.

И в этот момент Марк заходит со спины и тесно обнимает. Он кладет широченные ладони на мою талию, но быстро переносит их ниже и подныривает под рубашку. Его сильные пальцы оказываются на моей коже, он медленно разминает мою плоть, обводя талию и спускаясь к животу. А губами утыкается в мои волосы, влажное и горячее дыхание расходится по прядям.

Вроде бы не происходит ничего удивительного, он просто ласкает меня, как имеет право любимый мужчина, утренние нежности и поцелуи, но внутри меня появляются неясные отголоски. Почему сейчас? Почему так? Когда Рас далеко и со мной только его голос.

Это что-то значит? Марк во что-то играет? Или я придумываю глупости?

— Ты уже увидел ее? — я с трудом сохраняю прежний тон и заставляю себя вновь отвлечься на разговор с Расом.

Но Марк рывком перехватывает мой телефон и бросает его на столешницу. Я не успеваю ничего сказать, возмутившись, как слышу ответ Раса. Марк включил динамик прежде.

— Да, я сейчас у Клариссы, — осторожным тоном говорит Рас. — Она спит сейчас, я уговорил ее принять таблетки, чтобы поспать.

— А ей можно?

— Там слабые. У нее истерика была, я вызвал их семейного врача.

Марк переносит одну ладонь выше и пользуется тем, что рубашка мне очень велика. Он задирает ткань и обхватывает рукой мою грудь, сжимая сосок. Мне приходится закусить губу, чтобы не выдохнуть со стоном.

Я оборачиваюсь к нему через плечо, пока Рас говорит, и смотрю прямо в глаза. А Марк отвечает пальцами. Второй ладонью он ныряет мне под трусики и властно зажимает меня, как метку ставит “моя”.

— Мира? — зовет Рас. — Ты слышишь меня?

— Да, — я судорожно облизываю губы и отвечаю ему. — Я так поняла вы пока толком не разговаривали.

— Пока нет. Это сложно… Я жду, когда она проснется.

— Ты ночевал у нее?

— Да, пришлось. Она реально в плохом состоянии.

— Я понимаю…

Я все-таки выдаю себя спертым выдохом, когда Марк целует меня в шею и одновременно проводит пальцами между ног. Рас затихает на том конце, хотя начал что-то еще говорить о Клариссе.

Между нами повисает пауза, которая оглушает своей тяжестью.

— Марк там? — Рас первым находит слова.

— Да…

— Да, я тут, — Марк накрывает мой голос своим, уверенным и низким. — Рас, может, ты перезвонишь через полчаса?

Рас вешает трубку прежде, чем я успеваю хоть что-то сказать. Я в то же мгновение поворачиваюсь к Марку и вонзаюсь плечом ему в грудь. Он поддается и отступает, давая мне пространство. А я продавливаю его сильнее, чтобы отойти от столешницы и перестать быть зажатой между ней и жарким телом Марка.

— Ты специально? — я зачем-то делаю интонацию вопросительной, хотя уверена в том, что говорю. — Какого черта, Марк?!

— О чем ты?

— Не надо, — шиплю. — Не делай ангельское личико, оно тебе совершенно не идет.

— Черт, малышка, ты меня запутала. Мне нельзя лапать тебя, но и ангелом не то.

Он забавляется.

У него по-прежнему отличное настроение.

Марк тянется ко мне, а мне приходится обхватить его подбородок обеими ладонями, чтобы он не начал тут же целовать мои губы.

— Ты хочешь, чтобы он ревновал? — спрашиваю, вонзаясь в него глазами.

— Я хочу тебя.

— Это я знаю, — я выбрасываю ладонь выше, чтобы накрыть его жесткие губы, потому что Марк все-таки вознамерился попробовать мои на вкус. — Он только уехал, а ты делаешь всё, чтобы он торопился назад.

— Значит для тебя стараюсь, — Марк усмехается. — Ты же хочешь, чтобы он вернулся побыстрее?

Он щурит глаза и я вижу странное эхо в его глазах. Что-то новое и пока непонятное мне. Марк целует мои пальцы и с новой усмешкой отступает от меня.

— Хочу, — я поспешно киваю.

А уверенности в сердце нет.

Я хочу увидеть Раса, но еще больше желаю, чтобы он разобрался со своими проблемами. Я не выдержу, если буду видеть его отсутствующий взгляд или слышать звонки украдкой Клариссе. Я вообще не хочу думать о ней, она как мостик к старой жизни. К той, где я была потерянной и забитой, а Марк еще пугал меня.

— Разве нам было плохо ночью? — неожиданно прямо произносит Марк.

Я вздрагиваю и поднимаю на него глаза, не веря, что он действует так открыто и быстро.

— Вдвоем, — Марк поднимает ладонь и поправляет прядки моих волос. — Ты вся дрожала, я же помню… И ты ночью шептала мое имя, жалась ко мне. Мне было охеренно хорошо этой ночью.

Я не знаю, что говорить. Мне тоже было охеренно хорошо, я еще вчера призналась себе, что испытала самые зрелые и удивительные минуты удовольствия. Марк буквально смел меня своим порочным опытом и желанием сделать мне хорошо. Я сама не догадывалась, что только после двадцати пяти начну понимать, что такое секс. Настоящий взрослый секс.

— Давай останемся в номере? Я отменю все звонки и пошлю к черту юристов, не хочу слышать ни одну тварь… У тебя же было так с Расом, только вы…

— Марк.

— Дай мне это, — произносит он серьезным тоном. — Мне нужно.

Он смотрит на меня острым внимательным взглядом. Его искренние нотки в голосе царапают и оставляют меня совершенно безоружной. Я всё пытаюсь понять, что на него нашло, и почему он вдруг так переменился, но потом замечаю бурчащий телевизор в соседней комнате. Марк включил экономический канал и поэтому на экране сложные графики и цифры.

Марк бизнесмен. И этим все сказано.

Это его природа, склад ума. Он играл по одним правилам, но как только почувствовал, что может навязать свои и получить все, перестроился в то же мгновение. Ни черта они с Расом не друзья, это осталось в прошлом. Они оба соскучились по мне, и только поэтому появились на пороге кофейни бок о бок и без тени соперничества на волевых лицах.

Не знаю, что думает Рас, но Марк хочет забрать всё. И это даже иронично, если вспомнить, что мы нашли друг друга в казино.

— Что дать, Марк? — я зажимаю его сильные пальцы. — Чего тебе не хватает?

— Я помню, как искалечил руки в кровь. Тогда, в молодости… Я слышал, как он трахает тебя. В том дачном домике Ромы, помнишь?

— Боже.

— Мы отдыхали большой компанией, а ближе к утру разошлись по комнатам. Вы ее перепутали и ввалились в мою. Я был в ванной, когда услышал вас. Сначала не понял, что за херь, вода еще шумела, и пошел к двери, чтобы глянуть. Я ее почти открыл, когда услышал, как ты стонешь. Ты почти кричала и умоляла его, а он называл тебя “своей шлюшкой”.

Я отворачиваюсь и чувствую, как щеки заливает краской.

— Ты так и не вышел из ванной?

— Потом, когда вы затихли. Я тогда увидел тебя без тряпок, ты спала полностью голой в его руках.

— Отлично, — я завожусь из-за его спокойного ни разу не смущенного тона. — Значит ты не только слушал, но и смотрел.

— Все хуже, — он коротко ухмыляется. — У меня встал, когда он драл тебя.

Марк хватает меня за локоть и притягивает к себе, обжигая эмоциями, которые неожиданно находят ход прямиком из его сердца. (3303c)

— Да, блять, я слушал. Да, Мира. Я думал, меня отпустит, впитаю каждый звук, как тебя дерут как шлюху, и забуду тебя. У меня же в голове только ты тогда была. Нежная, хрупкая Мира. Самая лучшая, самая красивая. Но ни хера! Не помогло. Я слышал, как ты грязно сосешь ему, но ничего…

Я резко дергаю ладонью, и Марк, наконец, затыкается. Он смотрит на меня воспаленными глазами, а я не знаю, чем дышать.

— Тебе до сих пор не помогло, Марк, — произношу ему в лицо.