Глава 27

Марк встает с кровати и идет к выключателю. Он зажигает свет и смотрит на меня, а я не знаю толком, что делать. Рас рывком поднялся на ноги, но так и застыл посреди комнаты. Он сжимает в ладони сотовый, на том конце которого только что прозвучали слова Клариссы.

Она беременна.

Его еще не ставшая бывшей жена беременна.

Я бросаю на Раса взгляд вскользь, чтобы не давить, но в то же время мне нужно знать, что с ним сейчас происходит. Это его ребенок? Или нет? Или он не знает… Я не расслышала последнюю фразы Клариссы, потому что она заплакала. Мне трудно представить ее плачущей, мне она показалась сильной и даже гордой, такие девушки если и плачут, то в одиночестве.

Но она буквально разрыдалась в конце. Немного по-киношному, если честно. Хотя я сейчас плохо соображаю и чувствую себя так, словно угодила под ледяной душ. Я подтягиваю одеяло к подбородку и все-таки смотрю на лицо Раса.

Он стоит ко мне боком и беспокойно проводит ладонью по подбородку, растирает и сминает кожу. Он ошарашен.

Черт…

Значит все-таки его?

Значит их брак все-таки не был стопроцентной ширмой? И между ними случался секс.

Без защиты.

— Это Кларисса, — говорит Рас, приходя в себя.

— Я слышала, Рас, — киваю. — В комнате было слишком тихо, чтобы не расслышать.

Не знаю почему оправдываюсь, что невольно подслушала его разговор, но слова буквально льются из-за меня. Я до боли прикусываю язык, когда понимаю, что это от нервов.

— У нее истерика, — Рас тяжело выдыхает и делает слепой шаг вперед, потом снова разворачивается ко мне и утыкается взглядом в одеяло, под которым я спряталась. — Мне придется полететь… Она сама на себя не похожа, я прежде не слышал ее такой потерянной.

Рас затыкается, когда замечает, как я веду плечами. Может, я стерва, но мне неприятно слышать все эти подробности. Может, потому что я убедила себя, что их брак был всего лишь фикцией, и не видела в Клариссе соперницу. А теперь реальность становится другой и я очень остро реагирую на каждое слово Раса.

На каждую интонацию.

— Лети, — спокойно отзывается Марк. — Только если ребенок твой, не говори об этом своему отцу, он найдет как это использовать.

Марк возвращается к кровати и, упираясь коленом в матрас, приближается ко мне. Кладет широкую горячую ладонь на мое плечо и массирующе проводит. То ли успокаивает, то ли дает отвлечься. Но так или иначе читает меня как открытую книгу, чувствует, как сильно я напряглась и как мне хочется почувствовать сильные руки.

— Да, — Рас кивает и следом встряхивает головой, как будто пытается выбить лишние мысли прочь. — Мира…

Он поворачивается ко мне корпусом и делает шаг.

— Я все понимаю, — отвечаю поспешно.

Даже слишком.

— Вряд ли, — Рас качает головой. — Я сам ни черта не понимаю. Но я должен полететь, мне нужно разобраться со всем этим.

— Тебе все равно нужно было улетать. Так просто на день раньше.

— И по другой причине, — Рас наклоняется ко мне и испытующе смотрит, будто ждет, что я отпряну, но я остаюсь на месте и он целует меня в щеку. — Я позвоню, когда пойму, что к чему. И приеду сразу же, как смогу.

— Хорошо.

— Прости, я не знаю, что говорить. Это как сон, мать его…

Он хочет выругаться крепче, но лишь сжимает подушку до скрипа и заставляет себя продохнуть от вспышки злости. Он поднимает ладонь и мягко проводит по моему подбородку, глядит на меня пронзительно глубоко и что-то обещает одними глазами, но я не могу прочитать. Я слишком потеряна.

Рас снова целует меня, на этот раз по-настоящему, жарко и с языком, оставляя след своего желания на моих губах.

А потом он отдаляется и уходит. Я остаюсь с Марком и вместе с ним слушаю, как Рас проходит к лифту и вскоре створки с щелчком закрываются за ним.

— Тебе больно? — спрашивает Марк, когда в номере поселяется звонкая тишина. — На тебе лица нет, Мира, мне уже дышать нечем…

Я порывисто тянусь к нему, и Марк сразу же принимает меня в объятия и жестко стягивает в сильных руках. Я сама рвусь к нему и всхлипываю, когда он проводит ладонями по моим волосам. Он хочет успокоить меня, но в то же время в нем самом бьются эмоции. Кажется, он зол. Безотчетно по-мужски зол… Ведь мне плохо, а он не знает, как это исправить. Мужчины всегда злятся, когда чувствуют свое бессилие.

— Я в порядке.

— Я знаю какая ты, когда в порядке.

— Это шок, — признаюсь. — Я видно наивная идиотка, но по рассказам Раса я представила их брак несколько иначе.

Марк усмехается и на мгновение прикрывает глаза.

— Ты думала, они не трахались?

— Марк…

— Может, они для здоровья?

Я отворачиваюсь, а Марк негромко чертыхается, понимая, что иногда остроты — это не его.

— Я-то остался, — бросает он, вытягиваясь в полный рост рядом. — И у меня нет ни одной жены, можешь проверить мой паспорт.

Я засыпаю в руках Марка, а когда через некоторое время открываю глаза, вижу, что он погасил свет и распахнул шторы. В комнату доносится свечение от луны и эхо городских фонарей. Я поправляю одеяло, под которым становится жарко, ведь это уже излишняя добавка к теплу Марка. Он вечно горячий, а в его руках можно растопить пару тонн льда.

— Чего не спишь? — произносит он лениво и чуть отодвигается, чтобы заглянуть мне в лицо.

Я смотрю на его волевое лицо и удивляюсь, насколько полумрак идет ему. Черты кажутся загадочными и брутальными, а его темное обаяние получает почти дьявольский оттенок. Но при этом он нежен и едва сдерживается, чтобы не показать глазами, что я заставляю его беспокоиться.

— Если ты не спишь, то иди сюда, — произносит он уверенно.

Подтягивает меня под себя рывком и накрывает тяжелым тугим телом. Мне некуда деться, да и биться нет ни сил, ни желания. Я поддаюсь Марку и могу только с интересом смотреть на него. На то, как быстро он отказался от мысли о сне и вспомнил, что мы вообще-то собирались не отвлекаться друг от друга целую ночь.

Правда, с нами должен был быть Рас…

— Не хочешь без него?

Марк бросает испытующий взгляд и щурит глаза.

- Я такого не говорила.

— Да? — он усмехается и заметно расслабляется, а потом опускает лицо и ведет губами по изгибу моего плеча. — Выбить из тебя плохие мысли? Если будешь хорошей девочкой, я тебя так оттрахаю…

Он не договаривает, потому что я поднимаю ладонь и провожу по его жестким волосам. Веду пальцы ниже и ниже, и прохожу по напряженной спине, накаченные рельефные мышцы Марка бугрятся и я нажимаю сильнее, чтобы почувствовать его мощь. Это заводит меня, мужская сила и его свирепая уверенность, что я откликнусь на ласку в любое мгновение. Откроюсь перед ним, стану влажной и буду готова принять его.

А Марк уверен.

Он обхватывает вторую мою ладонь и протискивает ее между нашими телами.

— Обхвати его, — командует. — Да, малышка, подрочи мне.

Как меня заводит его мощь, так его заводят грязные словечки. Марк произносит их всё больше, будто расслабляется и показывает, какой он есть. В жизни, в сексе, в минуты нежности и минуты похоти.

Я обхватываю его напряженный член и медленно провожу. Слышу хриплый выдох, который делает горячей подушку над моей головой, и начинаю двигаться жестче. Распаляю его, водя по всей длине и лаская головку. С губ Марка срывается первый стон, глухой и смазанный, он толкается в мою ладонь сам и неразборчиво матерится.

Я чувствую, как его тело набирает градус. Тепло становится нестерпимым жаром, я сама горю под ним и трусь лицом об крепкую мужскую грудь. Трусь ладошкой об его член и дышу его солоноватым запахом.

Я знаю, что он вот-вот разведет мои ноги и толкнется в меня. Предвкушение изводит, а шальная мысль, которая озаряет яркой вспышкой, возбуждающе шепчет, что я не принимала душ после того, как Рас и Марк трахали меня вместе в гостиной.

Я до сих пор перепачкана нашим общим удовольствием, и скоро испытаю новое. Я уже мокрая и убираю ладонь, чтобы большой член Марка уперся мне в живот. Он проскальзывает по моей коже и я гортанно выдыхаю, уже сходя с ума от нашей мучительной близости.

— Марк, — зову его.

— Хочешь на мой член? Хочешь почувствовать его в себе?

— Да, Марк, — облизываю его губы и снова стону, прямо ему в лицо. — Пожалуйста…

Марк резко перехватывает меня и бросает лицом в матрас. Сам поднимается на коленки, обхватывает меня за ягодицы и подтягивает к себе, заставляя выпятить попку. Я зажмуриваюсь до искр из глаза и издаю что-то среднее между стоном и криком, когда Марк насаживает меня на себя.

Он входит в меня толчком, сразу на всю длину и фиксируя на месте. Мое тело прошивает влажная дрожь, я забываю обо всем и могу только чувствовать, как мне тесно. Как моя дырочка расстягивается под его размер и как ощущение сумасшедшей наполненности заполняет всё мое естество.

— Ты течешь, — грубовато произносит Марк, — и дрожишь…

Его пальцы тоже шалят. Но он с силой зажимает мои ягодицы и задает дикий темп. Он дал мне привыкнуть к размеру и больше не церемониться, трахает и выплескивает на мое хрупкое тело столько страсти, грязи и животных инстинктов. Я знаю, что потом он зацелует меня и покроет сладким слоем совсем других ласк, но сейчас он имеет меня.

Жестко.

Грубо.

Как вещь.

Я снова срываюсь на крик и испытываю самый бурный оргазм в своей жизни. Я буквально выключаюсь, когда его член бьет в нужную точку и внутри взрываются импульсы. Они оглушают и ослепляют одновременно, я падаю на простыни и чувствую, как Марк снова и снова врывается в меня, усиливая мой кайф, и по-звериному рычит перед своим пиком.

Он не выходит, изливаясь в меня. Падает на кровать рядом и притягивает к себе, делает еще два медленных толчка, смешивая наши соки, и слизывает языком пот с моего виска.

— Люблю, — произносит он сквозь частые выдохи.