Глава 2

Спустя три месяца

Ресторан открывает свои двери для первых посетителей в двенадцать, я же подъезжаю лишь к часу: на моей машине в очередной раз прокололи шину и пришлось добираться из спального района в центр на перекладных.

Спать хочется нестерпимо. Вчерашний банкет затянулся и стал сегодняшним, мужчины выпили лишнего, много увлеченно разговаривали и совершенно не желали расходиться. А учитывая тот факт, что троих из них я видела на первой странице бесплатной местной газеты, что суют в почтовые ящики каждое воскресенье, весь персонал работал до победы самого выносливого, то есть, до четырех утра. Домой я попала лишь к шести, и сил на то, чтобы поставить свою «Ласточку» в гараж попросту не хватило. Непростительная беспечность.

Новый управляющий встречает меня в раздевалке хмурым взглядом.

— Пятый раз за три месяца, Вера, — произносит строго. — Еще хоть одна малейшая оплошность и я буду вынужден тебя уволить.

— Простите, — виновато опускаю голову, не забывая при этом снимать верхнюю одежду.

Мои оправдания ему не нужны, ясно как день. Да и что я ему скажу? Что местная шпана вдруг открыла на меня сезон охоты? Меня даже в полиции высмеяли, чего уж говорить о работодателе.

К семи вечера я практически валюсь с ног. Беспрестанно тру глаза, в любую свободную минуту бегаю умываться холодной водой, но в чувство внезапно приводят новые посетители. Администратор провожает мужчину и женщину до одного из моих столиков и убирает золоченую табличку «Reserve». Я же дожидаюсь, когда мужчина поможет своей спутнице устроиться и сядет, прежде чем подхожу с меню.

— Добрый вечер, — произношу буднично, но сама же слышу в своем голосе непривычные нотки. Тонкие и звенящие.

— Добрый вечер, Вера, — отвечает со скупыми интонациями Владислав, но одно то, что он запомнил мое имя, невероятно льстит.

А вот его женщине по душе такая исключительная память не приходится.

— Обязательно стоять над душой? — цедит она недовольно, не обращаясь вообще ни к кому.

К сожалению, подобные выпады со стороны посетителей не редки. Не буду врать и говорить, что давно привыкла и уже не обращаю внимания. Это не так. Обидно и неприятно каждый раз, словно он первый. Как будто только-только помылась, обмазавшись приятно пахнущими кремами, вышла во двор, а с протянутого через крыши домов оптоволокна прямо на макушку нагадил голубь.

Отхожу и встаю так, чтобы она не видела меня, но остаюсь в поле зрения Владислава. Он давно закрыл меню, сцепил руки в замок и наблюдает за девушкой, ожидая ее выбора. Я периодически посматриваю на большие часы над барной стойкой, он — на наручные. Спустя пятнадцать минут вижу, как он перегибается через стол и что-то тихо говорит ей. Девушка нервно захлопывает меню и скрещивает руки под грудью. Владислав взглядом подзывает меня и сам делает заказ на двоих.

Мне положено на них смотреть — так я оправдываю свой нездоровый интерес. Конечно, отвлекаюсь и на других посетителей, периодически ухожу на кухню, то приношу блюда, то отношу пустые тарелки, но между столов я вновь порхаю. Я чувствую себя бодрой, свежей и… живой. Мой пульс немного ускоряется, когда встречаюсь с ним взглядом. И к моменту, когда я несу горячее, я отчетливо осознаю, что он мне нравится.

Думаю, ему около сорока. У него светло-русые, немного вьющиеся волосы, стильно уложенные. Губы с четким контуром, серые глаза, длинные ресницы и густые брови, между которых часто появляется довольно глубокая мимическая морщина. Прямой крупный нос и четко очерченные скулы делают его лицо строгим и мужественным. Я бы не назвала его красивым, в привычном смысле, он далек от тех мужчин, что печатают на обложках глянцевых журналов, но он привлекателен. И он вызывает у меня интерес. Который, судя по дальнейшим событиям, слишком очевиден.

Несу тяжелый поднос с заказом на другой столик. Под ноги не смотрю: мне их попросту не видно за всеми этими тарелками. Но шагаю уверенно, ведь я знаю каждую неровность в этом заведении, я работаю тут больше года. И вдруг совершенно неожиданно я спотыкаюсь и растягиваюсь на полу.

Такого не было со мной ни разу за почти десятилетие, что я пашу в сфере обслуживания. Ни разу. Я не разбила ни одного стакана, я никогда не роняла даже десертной ложечки.

Это больно. На полу лишь голый мрамор, об него я ударилась коленями и локтями. Они щиплют и саднят, пульсируют и ноют. Из глаз брызжут слезы, и как бы мне не хотелось, сдержать их не получается.

Это унизительно. Я ощущаю себя кожицей лука, на которую капнули йод и поместили под стекло единственного микроскопа в классе. Смотрят абсолютно все, я уверена в этом: я произвела столько шума, что не проявить банального любопытства просто нереально.

Это дорого. Именно мне придется заплатить за все эти блюда и за всю посуду. Мне, а не той суке, что подставила подножку.

Это… обидно. Ведь я ничего ей не сделала. Никак не выказывала своей симпатии к ее мужчине, не позволяла себе ни улыбок, ни ненавязчивых прикосновений. Неужели каждая, кто посмотрит на него, заслуживает подобного обращения?

Все эти мысли проносятся вихрем. Пара секунд уходит на осознание своего положения, еще через столько же возле меня появляется уборщица и администратор. Он помогает мне подняться и, заботливо придерживая под спину, уводит из зала под шепотки и смешки.

— Вера, мне жаль, — говорит уже в раздевалке и уходит улаживать инцидент с гостями.

К моменту, когда он возвращается, я успеваю стянуть драные колготки, промыть, обработать ссадины и переодеться.

Вымучиваю улыбку и забираю из его рук конверт и свои документы. Уволена одним днем. Одной минутой, практически. Из-за одной ревнивой богатой дряни.

— Мне правда жаль, — и это видно по его лицу, от того на моих глазах вновь выступают слезы. — Я видел, что произошло, это не твоя вина. Там… больше, чем должно быть, — он кивает на конверт. — Извинение от мужчины, что сидел с ней, он тоже заметил. Но остальные… у нас постоянные клиенты, тебя запомнят, как ту самую неуклюжую официантку, ты же понимаешь…

— Показательное наказание, — киваю, размашисто вытираю ладонями мокрые щеки и тяжело поднимаюсь с жесткой лавки. — Все нормально, конечно я понимаю.

Впрочем, моя исключительная осознанность не мешает мне рыдать весь путь до остановки. Дороги почти не разбираю, жалобно скулю и отчаянно хлюпаю носом. Холод пробирает до костей, мурашки такие, что не каждый йог согласился бы дотронуться, лицо вот только пылает, да душа обидой горит.

Надо было уволиться сразу же, еще три месяца назад, но я стоически терпела подколы коллег. Намеренно побила посуды и испортила блюд почти на триста тысяч, чтобы уберечь одного-единственного гостя от диареи. Да-да, именно так. Илья подсыпал в его фужер слабительного.

Полночи я просидела в кабинете управляющего, пока то, что осталось в стакане, возили в лабораторию на анализ. Тот качок, что сидел рядом с Владиславом, представился Ярославом, запер меня и вернулся спустя час. Сообщил, что просмотрел видео с камер и допросил Илью, похвалил за внимательность и выбор чая — это было самое вкусное, что он пробовал за вечер. Он был на удивление мил и приветлив, советовал подремать, но я так и не сомкнула глаз. А после, когда все выяснилось до конца, на меня обрушился такой шквал насмешек от коллег, что я до сих пор просыпаюсь с горьким привкусом во рту. Но я это пережила, я с этим справилась. Гордилась собой даже в некоторой степени. Вот уж бессмысленная глупость.

Автобусы подъезжают и отъезжают один за одним, но я даже на номера не смотрю. Не хочу лезть в толпу в таком состоянии, не хочу вызывать у всех жалость, не хочу снова приковывать к себе взгляды. Хватит с меня внимания на сегодня.

— Эй, плакса, — произносит мужчина с добродушным смешком.

Без труда узнаю голос, но от неожиданности все равно вздрагиваю и поворачиваю голову, чтобы убедиться.

— Здравствуйте, — бормочу через всхлипы, отворачиваюсь.

Он садится рядом, по-свойски обнимает меня за плечи и протягивает упаковку носовых платочков.

— Дрожишь так, что лавка вибрирует. Было бы из-за чего так убиваться.

— Вы там были? — вздыхаю, прикрываю глаза. Кажется, будто видел уже весь город. А если и нет, то смотрят прямо сейчас, в срочном выпуске новостей.

— Конечно. Я всегда где-то поблизости, — мои глаза медленно расширяются от ужаса: только сталкера мне не хватало. Ярослав замечает мою реакцию, сначала удивленно вскидывает брови, а в следующую секунду начинает гоготать на всю остановку. И вот теперь лавка действительно дрожит. Прямо-таки сотрясается, я всерьез ожидаю, что мы оба попросту рухнем. — Не с тобой, кошка. С Владом, — поясняет, немного успокоившись. Качает головой, я — смущенно отвожу взгляд. — Но, если бы у меня было чуть больше времени и чуть меньше инстинкта самосохранения, потаскался бы и за тобой. Погнали, сам уже задубел.

Не успеваю ни переварить его слова, ни даже осмыслить. Он встает и за плечи выдергивает меня с лавки. Обняв за талию, ведет к припаркованной с торца остановки машине, уже знакомой: именно он подвозил меня три месяца назад.

— Предупреди своего нервного только, — хмыкает, распахивая передо мной дверь и подавая руку. Помню, как нелепо карабкалась в его высокую машину без подножки в прошлый раз и охотно принимаю помощь.

— Нервный не вынес конкуренции и отправился в закат без меня, — успеваю ответить, устраиваясь на сиденье.

Ярослав прямо-таки шокирован. Глаза из орбит вылезают, даже рот приоткрыл. Это мило, несмотря на то что актерские таланты передо мной демонстрирует взрослый мужчина суровой наружности. Улыбаюсь, пожимаю плечами.

— Носит же идиотов, — комментирует еще и голосом. Лихо улыбается, нагло подмигивает, а я гадаю, не совершила ли ошибку, сев в его машину. Не случится ли так, что за поездку в комфортных сверх меры условиях придется расплачиваться?

Но, он действительно проницателен. Ловит микромимику, а может и вовсе мысли читает. Или я просто начала дрожать в тепле и сухости еще сильнее, и он слышит, как от страха стучат мои зубы.

— Я не просто так подкатил, — сообщает Ярослав как бы между делом, нажимая на кнопку старт-стоп. — Есть предложение.

— Какое? — хрипло выталкиваю остатки самообладания. Прочищаю горло и повторяю тот же вопрос ужасно пискляво. Вот блин. Лучше бы молча дожидалась пояснения.

— Предлагаю тебе пройти собеседование в фирму одного моего давнего друга. Приличная и стабильная, начальник только чопорный говнюк, но ты стрессоустойчивая, потянешь. У меня на тебя целое досье, пришлось собрать в прошлую нашу встречу, так что я уверен абсолютно — ты пройдешь.

— Фирму? — лопочу удивленно. — Не думаю, у меня нет никакого опыта.

— Слушай старших, девочка, — произносит громогласно. — И, чтобы ты не думала, что я каким-то образом влияю на процесс, я просто скину тебе ссылку на открытую вакансию, и ты на нее откликнешься.

— Даже не знаю… спасибо, конечно…

— Ты вроде безработная, разве нет?

— Да, но…

— Что теряешь? К тому же, вполне возможно я ошибся и тебе даже не перезвонят.

«И в самом деле!» — думаю отважно.

Тогда я еще не знала, что Ярослав Туров ошибается крайне редко.