Глава 15

Утро началось с сюрпризов.

Часов в девять объявился пьяный в умат братец. Беспардонно открыл дверь своими ключами (мы давно живем отдельно, он — в родительской квартире, я — в бабушкиной), смачно расцеловал меня по щекам, заплетающимся языком осыпал комплиментами, разбросал в прихожей свои кроссовки, швырнул куртку прямо на пол, на удивление здраво рассудив, что с петелькой и крючком не справится, пробормотал «я тебя люблю» и вырубился на диване.

Мое настроение было практически на нуле и его бесчувственное тело в непосредственной близости даже радовало, если не брать в расчет стойкий запах перегара, который придется выветривать с неделю.

Где-то через час зазвонил домофон. Курьер передал небольшую стильную коробку с логотипом известной в городе пекарни и удалился. Но прибалдела я, лишь открыв ее и увидев сливовый пудинг. Я была невероятно польщена!

Не прошло и пятнадцати минут, домофон снова зазвонил. На этот раз мне преподнесли огромную корзину с фруктами, которую я сразу же распотрошила, исходя слюнями, и с недоумением увидела в самом центре большую упаковку презервативов размера XXL. Только один человек в моем окружении мог додуматься до подобного, я разразилась громким смехом и сразу же набрала сообщение:

«На страже моей безопасности?»

«Всегда, кошка!» — моментально получила ответ от Ярослава. А следом и еще одно:

«Потрясен».

Что могло значить, помимо очевидного комплимента, лишь одно — он был там. А где он, там и Покровский. Мне не почудилось.

С Ярославом мы не общались и не виделись с ноября, но не с того самого дня, когда я уволилась. В воскресенье, за день до того, как я получила расчет, он пригнал мою «Ласточку». Ее улучшенную обновленную версию! Мы крепко обнялись и именно тогда я поняла, что это прощание. Что все переворачивают страницу и каждый идет своей дорогой.

Куратор экспозиции прислал информационное сообщение с временем и местом встречи с художником, и погуглив, я засомневалась, пустят ли меня в зал не в униформе официантки. Мое настроение то взлетало, то падало в глубокую черную дырень, и от этих эмоциональных качелей к двенадцати начало мутить.

И ровно в 14:00 мне доставили еще один букет. Бледно-розовые пионы и скромная карточка.

«Нежной и романтичной».

Своими громкими рыданиями я разбудила брата и страданий на квадратный метр стало ровно в два раза больше.

К вечеру я кое-как успокоилась и отвлеклась на выбор наряда ко встрече, которую воспринимала чуть ли не судьбоносной. Местечко было жутко пафосным, ничего подходящего в моем гардеробе не было и на помощь пришел Сашка.

— Да просто покажи сиськи, — промямлил с кровати и глухо застонал, схватившись за голову.

Голубые джинсы с завышенной талией, черный кроп-топ с квадратным вырезом и черный же пиджак свободного кроя. Тонкая золотая цепочка на запястье, узкий бархатный чокер на шею, волосы — в низкий небрежный хвост.

— Дерзко, — Сашка выставляет большой палец, одобряя. — Не красься.

Для кого старалась только не ясно.

Из бара-ресторана выхожу в смешанных чувствах. Более неприятного в общении и лицемерного человека я попросту не встречала! Он был приветлив при встрече, весьма импульсивно громко и восторженно отзывался о моем выступлении, но чуть только мы оказались наедине за столиком, он с улыбкой поведал мне, что я никто и звать меня никак. Что успех экспозиции — это лишь его заслуга. Что мне надо чуть ли не землю под его ногами целовать за то, что он выбрал лишь меня одну и унижался перед спонсорами, чтобы получить дополнительные дотации на необходимые изменения. Что если бы не Госпожа Покровская — ей мне надлежит официально и прилюдно подуть в известное место — ничего бы не было. Ну и напоследок, что отпашу я два месяца, по выступлению в неделю, и заплатят мне за это сущие гроши. При этом, к нам довольно часто подходили неизвестные мне люди, поздороваться с гением и выразить свой восторг касаемо экспозиции, и он становился таким приторно-милым, что у меня взлетал уровень инсулина в крови.

Я, конечно, не звезда, но шок и заторможенность присутствуют, особенно, что касается участия Покровской. Даже не знаю, что думать по этому поводу. И не знаю, как поблагодарить. А еще, мне нужна нормальная работа. И срочно.

— Вера? — слышу удивленный оклик и жалею, что не предалась своим размышлениям подальше от этого неприятного места, которое посещают сомнительные личности. — Вторая встреча за два дня, мне везет!

Оборачиваюсь и выдавливаю из себя приветственную улыбку. Терехов взлетает по ступенькам, перешагивая через одну, наклоняется и целует меня в щеку. Меня простреливает отвращением до пят, но отстраниться я попросту не успеваю.

— Познакомься, это моя сестра, Кира, — он отступает, и я вижу стильную блондинку с брендовой сумочкой в руках и широкой улыбкой на лице, доказывающей их родство быстрее и надежнее даже анализа ДНК.

— Я Вас сразу узнала! — восклицает, бросая надменный взгляд на брата. — Костя отмахнулся, мол, Вы такие места чуть ли не презираете, но я была уверена. И что мы видим? — она хмыкает, Терехов качает головой.

— Если честно, он прав, — вздыхаю и развожу руками. — Не презираю, конечно, скорее, просто стараюсь избегать. Предпочитаю те, что с ценниками в меню.

— Поэтому я хожу сюда только с ним, — говорит, почти не шевеля губами. Выглядит забавно, мы с Костей на пару прыскаем и тихо смеемся. — Я все еще под впечатлением от вчерашнего вечера! Думала, будет какая-то пошлятина из серии Go-Go, но было прям вау! Вы правда встречались? Я в шоке была, когда он сказал! Тут так холодно, бахнем по коктейлю? И фоточку! Румяные щеки лучше красного носа, — Кира морщит свой нос-кнопку и хватает меня за руку, утаскивая обратно.

Терехов едва дверь успевает распахнуть перед ее буйным темпераментом. А я — застигнута врасплох и не в состоянии сопротивляться.

Она живая и смешливая. Часто подкалывает брата, тот снисходительно позволяет, я ерзаю по сидению в ожидании, когда вежливо будет раскланяться, соглашаюсь на снимок, тереблю трубочку коктейля, от которого не сделала ни глотка, но, когда спустя час к нам присоединяются еще незнакомая мне троица, — парень и две девушки — спешно поднимаюсь.

— Извини за это, — Терехов морщится, выйдя проводить меня на улицу. — Неугомонная. Ей всего двадцать один, запереть нереально, приходится сопровождать ее в подобные заведения, чтобы не нарвалась на какого-нибудь мудака вроде меня, — я отвожу взгляд и хмурюсь, он берет мою руку в свою, поглаживая большим пальцем. — Вер, — зовет хрипло. — Вер, может…

— Нет, — выпаливаю резко, вырывая свои пальцы. — Нет, — мотаю головой из стороны в сторону и шарахаюсь от него, но он перехватывает меня за талию, притягивая обратно.

— Почему нет, Вер? — шепчет, склонившись к виску. — Дай нам шанс, малышка.

— Я никогда не смогу тебе довериться. Никогда, понимаешь ты? — голос дрожит и противно скрипит. — Никогда больше не почувствую себя в безопасности, твои объятия меня напрягают, я чувствую взгляд на затылке!

Я в самом деле его чувствую. Тяжелый пристальный взгляд со стороны дороги. Сердце вдруг дребезжать начинает, я разворачиваюсь через плечо и вижу белый внедорожник с выключенными фарами. Я даже с точностью не могу сказать, тот ли это, что стоял у павильона, но я вырываюсь из душащих объятий Терехова, торопливо спускаюсь по ступенькам и иду прямо к нему.

— Вера! — он догоняет меня, хватает за рукав. — Поговорим спокойно, все обсудим! Найдем выход, Вер! Найдем, обещаю!

— Я встречаюсь с другим! — выдаю ему в лицо.

— Вот как? — хищно щурится и хмыкает: — И кто же он?

— Неважно. Он меня ждет, мне пора. Прекрати трогать меня, он терпелив, но не святой, — дерзко говорю, с вызовом, иду ва-банк.

Терехов пытается сдержать улыбку и смотрит с отческий укором. Он прекрасно понимает, что я выдумываю на ходу, и то, что я сейчас опозорюсь, лишь добавляет ему азарта.

— Понял, — кивает якобы серьезно. — Ну, до встречи тогда. Судьба мне благоволит.

Сцепляю зубы и нетвердой походкой иду оставшиеся десяток метров до машины. Окна по бокам тонированные, не видно даже, есть там кто или нет, но взглядами меня точно насквозь прошивает. И трясет. Каждая поджилка трясется, пульс запредельный, но сердце будто замерло. Я вызвала в нем первобытные инстинкты охотника, если машина окажется заперта, если в ней никого нет, он точно не отстанет. Он снова начнет преследовать меня, караулить и топить в своих речах, и на этот раз заступиться за меня уже будет некому.

Пан или пропал.

Хватаюсь за ручку и дергаю дверцу на себя.