Глава 30

Не люблю я врать. Но делаю это, к моему стыду. Так и не нашлась как сообщить Покровскому о том, что у меня назначена встреча с его бывшей и придумала «подругу», с которой срочно нужно пересечься. Ну просто кровь из носа.

То самое сообщение во вновь оживленной социальной сети — номер телефона и просьба написать ей в мессенджер. Именно просьба, только поэтому я отреагировала. На самом деле не только, на самом деле мне банально любопытно, но признаваться в этом не хочется даже самой себе. В общем, она — попросила, я — написала. Следом поступило предложение встретиться. Глаза мои грозились выпасть из орбит. Боже, о чем нам с ней говорить? Мне это точно не нужно.

И согласилась.

Блин! Ну а как иначе?!

И вот, среда, вечер. Я обманула своего будущего мужа, проводила его на какое-то внеочередное совещание вне стен офиса и прошла семь автобусных остановок пешком, чувствуя давление моего новенького «стильного» аксессуара на запястье. Пешком, потому что якобы хотела прогуляться перед встречей, хотя загнанные в уголок мозга мысли хмуро отмечали, что в реале мне за мою «Ласточку» вдруг неловко. Ведь место она выбрала под стать себе. Дорогое, в самом центре. Меню на сайте я изучала особенно тщательно, прикидывая, на что хватит моих более, чем скромных финансов. Выходило, что где-то на чашку кофе и пирожное, но лучше бы без него.

Даже в подарках Влада чувствую себя голодранкой, отдавая новенькое пальто в гардероб. Возможно, в них даже особенно, ведь ясно и Северской и мне, что сама я себе купить эти вещи не могла. Что даже если бы могла, не купила бы — нищие годы бесследно не проходят, тот, кто привык экономить на всем, о новой сумочке даже не думает. У меня их в одночасье стало как-то слишком много. У меня вообще все новое и этого всего слишком много — аж половина гардеробной комнаты в квартире Покровского выделена. В общем, я и без этой стервы, что приветливо мне улыбается, ожидая, когда я подойду, в полнейшем раздрае.

— Вера, рада встрече, — говорит дрянь, из-за которой на моем правом колене стало на шрам больше. Здорово я тогда приложилась.

— В самом деле? — улыбаюсь широко и искренне (забавно же), машинально поправляю немного неряшливо разложенные на столе приборы.

Северская пропускает ухмылку, но быстро возвращает своему лицу доброжелательное выражение.

— Из моих уст звучит как издевка, но это правда, — тыкает меня носом в свое благородство, как котенка в лужу на полу. — Я пригласила Вас на ужин, — как будто бы переходит к теме нашего милого девичника, но я отлично научилась с Покровским читать между строк. Расшифровывать надлежит так: я великодушно оплачу счет и отделаться кофе не получится. Еще можно добавить обращение — «подлая дрянь, которая увела у меня из-под носа мужика». — Только из-за того, что Вы мне глубоко импонируете как человек.

На этом нужно было встать и уйти, но моя улыбка стала еще шире, а желание понять, какую подлость она задумала, и вовсе грозилось выйти из берегов.

— Взаимности я, разумеется, не жду. Моя выходка при нашей прошлой встрече ужасна. Но я надеюсь, что, выслушав меня, Вы поймете, что действовала я исключительно в Ваших интересах. Сделаем заказ?

Хочется расхохотаться ей в лицо. Громко и истерично, прикладывая подушечки пальцев под накрашенные по случаю ресницы, чтобы аккуратно стереть выступившие от припадка слезинки. Но червячок уже пробрался в сердце и кусает, проедая себе путь к тому укромному уголочку, куда я спрятала свою любовь. Любопытство лишь усиливается, и пока она неспешно изучает меню, я разглядываю ее.

Красивая она. Словно с обложки глянцевого журнала. Длинные каштановые волосы лежат волосинка к волосинке. На лице ни единой морщинки, ни единой неровности, но это не заслуга умелого макияжа, хотя и без него не обошлось. Она просто ухожена. Черты тонкие, аристократические, глаза большие, выразительные, карие, с поволокой. Губы — выше всяких похвал: идеальный четкий контур, натуральные, никакой тебе дряни для объема. Вообще ничего отталкивающего в ней нет, не к чему придраться, не в чем упрекнуть. Я не вижу в ее внешности недостатков, а в отражении глаз вполне различимо читаю собственную невзрачность. По сравнению с этой прекрасной бабочкой, я — моль. Красиво одетая, но все же моль.

— Вы выбрали, Вера? — сталкиваемся взглядами.

— Давно.

Официант в первую очередь бросает свой взор на нее, что лишь подтверждает мои уничижающие собственное достоинство мысли. Северская делает заказ, полноценный ужин.

— Артем, для меня только воду, — мягко улыбаюсь официанту. — Без газа. Комнатной температуры. Отдельный счет и терминал для оплаты.

Артем торопится свалить из этой зоны токсического поражения, я же возвращаюсь взглядом к Северской, расправляю плечи, выпрямляю спину и едва уловимо приподнимаю подбородок.

— Зря Вы так, Вера, — она слабо морщится. — Не нужно воспринимать меня в штыки, это не сражение, как Вам могло показаться. А если и так, то его исход известен.

Ухмыляюсь.

— Не обманывайтесь, Вера. Обещать — не значит жениться, — колец моих она, конечно, не заметить не могла.

— Вы переходите все границы, Камила, — чеканю сухо. — Ваши комментарии касаемо моей личной жизни абсолютно неприемлемы. Прошу Вас впредь избавить меня от подобных фамильярностей и приступить к изложению сути. Пить я тоже не хочу.

— С плеча? Что ж…

Она достает из сумочки мобильный. Кладет его на стол, экраном вверх, двигает по столу ближе ко мне, задевая столовые приборы. Бесит!

— Полистайте.

Фотографии. Много. Она, он, он и она, они. Смотреть неприятно, но я изучаю все до одной, отмечая, что годы ему даже к лицу.

Когда смотрю последнюю, она комментирует:

— Десять лет, Вера. Мы вместе десять лет. И Вы в этот период — далеко не первое его увлечение, — ее слова бьют пощечиной. Левая щека пылать начинает, уверена, она даже покраснела: воображение довольно часто работает против меня. — Первая, кому он сделал предложение, тут врать не буду, но и этому есть объяснение. И это — банальная ревность, ее в нем всегда было с избытком.

Она замолкает, когда к столику подходит официант с напитками. Я расплачиваюсь за свою воду, отмечая противную мелкую дрожь в пальцах. Сердце будто тысячью игл пронзило, больно неимоверно, но скорее от осознания, что за этим кратким рассказом последует развернутый, который изваляет мою душу в самом обычном дерьме, растопчет остатки гордости, жестко опустит на землю, указав мое истинное место.

— Поймите, я не пытаюсь Вас унизить, — она немного понижает голос и тяжело вздыхает. — Напротив, мне неприятна даже мысль о тех страданиях, что он обрушит на Вашу голову. Он красиво ухаживает, но, когда добивается всего, что ставил себе в цель, обрубает контакт и делает это жестко, если не сказать жестоко. Вы молоды, привлекательны, Вы еще найдете свое счастье, но раны на сердце долго затягиваются. Я лишь пытаюсь сделать так, чтобы они были не слишком глубокими.

Пытаюсь держаться, но на глазах против воли выступают слезы. Живот сводит, ее издевательская чуткость проникает в организм ядом, отравляя орган за органом. Чувствую себя так, будто подцепила какую-то новомодную заразу, от которой лучшие умы современности еще не придумали антидота. Но в голове ясность, на самом деле. Мозг работает, он в порядке, обрабатывает себе поступившую информацию, раскладывает по полочкам, делает пометки, но что до остального — я разрушаюсь. Я ожидала чего угодно — угроз, мольбы, унижений (моих, разумеется), Боже, я была готова даже к подкупу! Но это… я же понимаю, что это правда. Что не стала бы она врать, зная, что я могу просто переспросить у него.

— Вера, Вам нехорошо? — о, вот и забота подоспела.

— Я в порядке, Камила, — проговариваю четко. — Продолжайте.

— Уже не уверена, что стоило затевать эту беседу… — шелестит тихонько и якобы удрученно. — Но, все нужно доводить до конца. Постараюсь быть краткой. Когда Влад в очередной раз решил официально сходить налево, — хлестко бьет меня по той же щеке, — когда мы расстались, я, признаться, озлобилась. Он обещал, что подобного больше не повторится, я доверилась ему, и все заново, точно под копирку. Вы меня извините, Вера, но он почему-то предпочитает именно сотрудниц сфер обслуживания, — получаю очередной удар, но на этот раз — аккурат в солнечное сплетение. Дышать не могу, голова от нехватки кислорода кружиться начинает. — Официантки, горничные, парикмахер даже была… думаю, это следствие психологической травмы детства, мое происхождение не дает ему покоя, он ищет простоты, но тянется к высокому… — ненавязчиво вываливает на мою голову ушат помоев. — Неважно. Все это неважно. Я решила тогда — довольно. Приняла ухаживания другого мужчины. Поначалу мы не афишировали, она с Владом пересекаются по бизнесу, это было неуместно. Но Константину это не нравилось, тайные встречи — неимоверная глупость. Мы вышли в люди, Влад, конечно, узнал. Вскоре его увидели с Вами. Мы ужинали недавно, не знаю, в курсе ли Вы, я тогда уже была помолвлена. То, что он сделал предложение Вам… вывод напрашивается сам, Вера. Я не должна была принимать предложение, это бесчеловечно по отношению к Косте, ведь свадьбы не будет, я использовала его, это низко, но… ответный удар Влада лишь убеждает меня в том, что, пройдя через все это, мы наконец-то перестанем испытывать друг друга, обретем покой и семейное счастье. Он давно намекал на детей, я была не готова, но время пришло. Да, пришло, теперь я убеждена абсолютно!

— Терехов? — единственное, что уточняю.

— Да, — несколько удивляется вопросу, приподнимая бровки.

— Это все?

— Да, но… Вера, останьтесь еще ненадолго, поужинаем. Прошу, задержитесь, на Вас лица нет.

Она так качественно отыгрывает участие и беспокойство, что я бы похлопала, будь у меня на это силы. Последние растратила на то, чтобы подняться. Пока даже не понимаю, как идти буду. Но… глаза боятся, а руки делают. В моем случае, ноги. Автопилот никто не отменял.

Выхожу на улицу в пальто нараспашку. Делаю по ощущениям первый полноценный вдох за последние полчаса. Или сколько там прошло… вечность? Поворачиваю налево и вижу Покровского у угла здания.

Нос покраснел, еще довольно прохладно, а стоит он, похоже, давно. В руке сигарета. Он делает глубокую затяжку, бросает окурок под ноги, топчет ботинком. Выдувает дым в сторону. Идет ко мне.

Походка точно он пьян, но его глаза не стеклянные, в них беспокойство. Конечно, он был в курсе с кем я встречаюсь. Разумеется… как я могла решить иначе? Боже, да на мне считай, что ошейник с датчиком GPS, к данным которого у него полный доступ! Почему я раньше об этом не подумала?

— Вера, — хрипит, тянет ко мне руки, сжимает мои чуть выше локтя. — Девочка моя любимая, ты же веришь мне? Все еще веришь, правда? Одну тебя. Одну тебя, Вер. Я не играю с тобой. Никогда.

Верю? Все еще?

Он наклоняется, чтобы поцеловать. А я отворачиваюсь, брезгливо морщась.