7

Я решила задержаться в городе на неделю-другую, и вовсе не потому, что соскучилась по сомнительным достижениям местной цивилизации. Просто я изрядно устала после последнего перелёта, а еще хотела побольше узнать о том, что творится на этом клочке суши. В конце концов, нигде не бродит столько слухов, как в большом порту! Вот именно поэтому я сняла комнату на постоялом дворе и целыми днями шаталась по базару. Отдохнуть, если на то пошло, я могла и на природе, в истинном своем обличье, да только белки с зайцами нужных сведений мне не принесут…

Слухи были сплошь неутешительными: охотники по-прежнему с азартом уничтожали единорогов, грифонов и прочую нечисть помельче. «Помельче», однако, не значит, что эти твари безопасны. Иная скромная на вид болотница запросто может завести в трясину целый отряд, и поди поймай ее – нырнет в тину и поминай, как звали!

Те альи, кому повезло остаться в живых, спешно отбыли за океан, бросив всё, когда стало понятно, что на этот раз договориться с людьми миром не удастся. Думаю, им пришлось дорого заплатить за то, чтобы их корабли выпустили из гаваней… Впрочем, если на кону твоя жизнь и жизнь твоих близких, не станешь думать о золоте и драгоценностях. Ну разве что редкие манускрипты они наверняка увезли с собой, столько, сколько смогли: корабли, я слышала, были набиты, как сельдяные бочки – большого флота альи не держали, а люди продавать им корабли не собирались. Ну, надеюсь, хоть кто-то доберется до того берега! Штормов в это время года не бывает, может быть, и тот последний корабль, который я провожала, благополучно прибудет на прародину…

Минула неделя, за ней другая, и как-то раз я, прогуливаясь по окрестностям, заметила входящие в порт военные корабли. Один из них слишком глубоко, накренясь, сидел в воде, вдобавок у него не хватало одной мачты. Второй тоже выглядел изрядно потрепанным, и когда его начали заводить в бухту весельные буксиры, стало ясно, что корабль почти не слушается руля. Впрочем, само по себе это ни о чем не говорило – стычки на море случались не так уж редко… Я, однако, почувствовала беспокойство. К чему бы это?

Ну а назавтра я от нечего делать – давно пора было улетать, но что-то удерживало меня в этом приморском городе, – зашла в оружейную лавку. Сама я сражаться не умею, но очень люблю хорошее оружие, особенно старинное: такая уж у нас натура – собирать, любоваться, наслаждаясь красотой рукотворных вещей… Даже у грубых неотесанных варваров попадаются изумительные в своей первобытной красоте и соразмерности вещи – что оружие, что украшения!

Ну и потом, в таких местах всегда можно было купить не только оружие, но и драгоценности: они здесь стоили много меньше, чем у ювелиров, поскольку были в основном крадеными. У меня же, как и у всех моих соплеменников, неистребимая тяга к пополнению своей коллекции. Ну а поскольку прижимистость (если на сказать, жадность) у нас тоже в крови, то торговаться мы любим. Тёмная лавчонка с хмурым хозяином выглядела заманчиво, и я решила зайти, посмотреть, не найдется ли среди безделушек чего-нибудь стоящего…

Я довольно долго копалась в побрякушках, которые в большинстве своем гроша ломаного не стоили, старинных эфесах, фрагментах украшенных драгоценными камнями парадных лат и ножен, пока не выбрала наконец несколько вещиц. Уже расплачиваясь, я случайно взглянула на стену за спиной хозяина, увешанную оружием. Взгляд мой скользнул по таинственно мерцающей в полумраке стали… и зацепился за сложные узоры, выгравированные на узком клинке. О, я прекрасно помнила эту вещь!

– Я беру ещё вон тот кинжал, – сказала я хозяину.

– Не продается, – буркнул он. – Для себя держу.

– Неужто? – приподняла я бровь и бросила на прилавок пару золотых. – А если так?

– Возьми лучше вон тот, госпожа, – кивнул хозяин на небольшой кинжал с аляповато украшенной рукоятью. – И красивенько, и по руке будет… А зачем тебе этот? Он же тебе заместо меча сгодится!

– Не твоё дело, – холодно сказала я, подбрасывая на ладони полный кошель. – Ну? За такие деньги можно всю твою лавку скупить!

Хозяин смотрел на золото, и на лице его, как писали в старинных романах, отражалось внутреннее борение.

– По рукам, – выдавил он наконец. И буркнул мне вслед: – Вот чумовая баба!

На постоялом дворе я получше разглядела свою покупку. Ошибки не было – я слишком хорошо знала этот кинжал. Кинжал Торваля…

И тогда всё стало на места: это было до смешного просто!

Корабли, которые я видела входящими в порт, были теми же, что сопровождали алийский парусник. Для меня, человека в морском деле неискушенного, все эти фрегаты и бригантины, так сказать, на один бушприт, поэтому я и не догадалась сразу. До алийского берега плыть при попутном ветре больше месяца, а при встречном – и все два. Однако сказано было, что люди проводят альев минимум до полпути. Военные корабли вернулись всего лишь через две недели с небольшим, причем один из них – явно с пробоиной – двигался медленнее, чем мог бы. Откуда пробоина? Ну, скажем, он мог налететь на риф или даже затонувший корабль… хотя откуда бы им взяться в открытом океане? Неужто моряки были настолько беспечны, что прозевали опасность? Но даже если океан подкинул сюрприз, то… где же мачта? Штормов не было, это точно… И каким образом второй корабль лишился управления? Ответ был очевиден…

Назавтра я встала пораньше, еще до рассвета, поднялась на холм, вдохнула холодный утренний воздух и через мгновение уже мчалась над серыми волнами.

Залетать далеко я не собиралась – мне ведь еще возвращаться, а я не чайка, чтобы сесть на воду и передохнуть! Островов же здесь нет.

Прикинув расстояние, на которое могли уйти корабли примерно за неделю, я отправилась к расчетному месту, благо направление было известно.

Кружа довольно высоко над водой, я оглядывала окрестности. У меня отменное зрение: с высоты своего полета, когда наблюдатель с земли уже не сумеет отличить меня от парящего ястреба, я смогу рассмотреть лицо этого человека, и это было мне на руку. Взлетев так высоко, как только могла, я удостоверилась: ни единого корабля, хоть отдаленно напоминающего алийский, в море не было.

Я двинулась вниз по расширяющейся нисходящей спирали, и вдруг заметила явные следы кораблекрушения: обрывки парусов, доски, несколько бочонков, торчащая из воды мачта… В обрывках канатов, свисающих с неё, запуталось чьё-то изуродованное тело. Когда волнами его вытолкнуло на поверхность, я успела заметить полощущиеся в воде длинные светлые волосы. Так и есть – алийский корабль затонул на этом месте… успев изрядно попортить корабли противника.

Я развернулась и помчалась к берегу, размышляя на лету. Где команда корабля? Как кинжал Торваля оказался в оружейной лавке? Добровольно он бы не расстался с оружием! Конечно, его могли убить и снять кинжал с трупа, скажем, если алийский парусник взяли на абордаж, ограбили пассажиров и команду, потом перерезали всех и выбросили на корм рыбам, а корабль затопили…

Однако следов абордажа на тех двух кораблях не было. Должно быть, имела место артиллерийская схватка, и, получив серьезные повреждения, капитан-человек отдал приказ пустить альев на дно: за свои жизни они сражаются неистово, а кому охота положить половину команды, пытаясь поживиться алийскими побрякушка. ми? В этом случае, даже если кому-то удалось выплыть, их либо добили в воде, либо бросили утопать – до берега ой как далеко, а в холодной воде долго не выдержит даже аль, и это еще если не явится десяток акул! Либо же люди подобрали кое-кого… Скорее всего, женщин и детей – на них большой спрос на невольничьем рынке. С другой стороны, именно семьи альи первыми отправляли за океан, и что бы с ними ни случилось, именно на этом, последнем корабле должны были оказаться в основном мужчины. А взрослый боец-аль – не самая желанная добыча для работорговца, потому что добиться от него послушания – задача не из легких. Стропивые же рабы никому не нужны…

Впрочем… Как же не нужны! Именно таких выставляют на бои без правил – сулят им свободу или еще что-нибудь, и тогда они сражаются неистово… Отвратительная забава, как по мне, ничем не лучше петушиных или собачьих боев! Зверей и птиц хотя бы не манят призрачной свободой, наградой за победу… Но я слыхала, некоторые рабы становились своего рода знаменитостями и жили так, как не каждый вельможа мог себе позволить! Ну а рабский ошейник, должно быть, не слишком им жал…

Быть может, Торвалю повезло хотя бы отчасти? Кинжал – вот он, и если моего знакомца в числе прочих выудили из воды, то, быть может, не убили на месте? Должны же были моряки как-то возместить себе ущерб! В любом случае, следовало проверить всех работорговцев… Нет, неверно, не всех. Подобных пленников не продают абы как и абы кому, а уж альев тем более не выставляют на открытых торгах. Таких покупают только очень состоятельные люди, и человеку с улицы даже не узнать, где можно раздобыть редкого раба… Значит, нужно стать своей для здешних толстосумов и разузнать, кто торгует редким товаром!

Вернувшись на постоялый двор – для того, чтобы претворить мой план в жизнь, мне требовалось иное окружение, – я застала хозяйку в расстроенных чувствах.

– Случилось что-то? – поинтересовалась я мимоходом.

– Быть беде! – страшным шепотом отозвалась женщина. – Не к добру это, ох не к добру!..

– О чем это вы? – не поняла я.

– Сегодня утром половина города видела Поднебесного, – сообщила хозяйка.

– Ну и что? – пожала я плечами. – Редкость, что ли?

– Он летел прямо в открытый океан! – воскликнула женщина. – Никогда Поднебесные не летали над океаном! Не к добру это, госпожа, вот попомните мои слова – не к добру!

«Верно, – подумала я. – Для кого-то это точно не к добру…»

– Все словно с ума посходили, – продолжала бормотать женщина. – Корабли ихние топят… зачем? Кому они мешали? Уплыли и уплыли, туда им и дорога…

Я навострила уши. Значит, в городе известно, хотя бы на уровне слухов, что алийские корабли не добираются до родины. Что ж, это играло на мою версию!

Чтобы не тратить времени понапрасну, расспрашивая и выведывая там и сям, а сходу разжиться нужной информацией, мне требовалось изрядное количество денег. Разумеется, я не полетела за золотом в свою пещеру: здесь давно уже появились ростовщики, банкиры и прочая подобная братия, и я озаботилась тем, чтобы завести себе счет в местном банке.

Итак, к вечеру следующего дня я уже была благородной госпожой из-за гор, владела небольшим особняком в предместье, парой великолепных верховых лошадей и совершенно несносным слугой в придачу. Внешность у меня, конечно, своеобразная, пусть я и замаскировалась немного, но я ссылалась на далеких предков-горцев, от которых унаследовала такие черты лица и цвет глаз. Этих горцев отроду никто не видел (а я могла уверенно сказать, что уж в моих горах людей точно нет, не считая случайных золотоискателей и охотников), поэтому на них можно было свалить, что угодно.

Время шло, но форсировать события было опасно. Миновал день, другой – я старалась почаще мелькать в городе, и вскоре меня пригласил на званый ужин один вельможа. За ним другой, третий – здесь редко появлялись новые люди, и местная знать стремилась познакомиться с заезжей экзотической дамой. Я же охотно рассказывала байки о родных краях, а сама пыталась исподволь разузнать, что же произошло с последним алийским кораблем. Увы, пока безуспешно, хотя намеков и хватало… Впрочем, что мне те намеки? Я сама уже выстроила версию, и крупицы сведений только подтверждали ее. Другой вопрос – где искать выживших альев? Не спросишь же прямо…

Наконец я получила приглашение от самого губернатора, и это было уже серьезной заявкой на успех! Во всяком случае, я уже достаточно обросла знакомствами, чтобы через некоторое время пригласить избранных дам и девиц к себе на «послеполуденную болтовню», как здесь говорили. Никаких мужчин, нет-нет, исключительно дамское общество!

В этом обществе, признаться, велись отнюдь не невинные разговоры: за бокалом прохладительного напитка или легкого вина (на него я не поскупилась) да под изысканные сладости и фрукты дамы делились такими откровениями, что от некоторых пассажей впору было покраснеть! Впрочем, это было именно то, чего я хотела.

Мой слуга Джино принес нам еще вина и, кланяясь, задом вышел за дверь.

– Какой услужливый мальчик, – заметила замужняя дочь губернатора и чувственным жестом положила в рот сочную ягоду. Губы ее окрасились алым, и она с удовольствием облизнула их остреньким язычком. – У него симпатичная мордашка, а что насчет манер?

– О! Манеры – это его слабая сторона, я уж молчу о чувстве такта… Если бы вы знали, как мне надоел этот неотесанный болван! – вполне искренне сказала я. – Он просто невыносим! Давно собираюсь подарить его кому-нибудь, вот только желающих пока не находится…

– Нынче так трудно найти хорошего слугу, дорогая, – вздохнула жена начальника стражи.

– Да что вы, – удивилась губернаторша. – Невольничьи рынки переполнены, выбирай любого!

– Да, но в конце концов безмозглая гора мышц надоедает, – сказала я не без намека.

Мне уже довелось узнать, что боями невольников увлекаются не одни лишь мужчины, но и дамы. А кроме того, эти дамы покупали рабов не только для того, чтобы выставить их на арену, но и чтобы использовать для сражений иного рода. Должно быть, это щекотало им нервы: я бы не рискнула пустить к себе в постель невольника, который вполне оказаться настолько отчаянным, что придушит госпожу в порыве страсти! Или, быть может, по углам кровати стоят телохранители с мечами наголо?

Так или иначе, дамские причуды были мне на руку: мужчин еще поди разговори, а здесь достаточно было намека. Еще немного, и я узнаю, где можно раздобыть невольника, скажем так, высшего сорта!

– Не знаю, не знаю, – недоуменно протянула губернаторша. – А чего вы ещё хотите от… гм… слуги?

– Чтобы он, по меньшей мере, умел разговаривать, – фыркнула её дочь. – Я согласна с вами, госпожа Дарга. Уверена, принцесса Миралла меня бы поддержала! Помните, дамы, ей прислуживал молодой ученый… он рассказывал такие потрясающие истории!

– И он же в конечном итоге её и отравил, за что и поплатился головой, – отрезала губернаторша. – Нет, мои дорогие, ваши вкусы остаются для меня загадкой. По-моему, не следует смешивать разум и… хм… чувства. Если бы ее высочество только выслушивала истории, либо же ничего не слушала, а использовала раба по назначению, уверена, она здравствовала бы и по сию пору.

– А я вот недавно купила нового раба, – задумчиво протянула её дочь. – Вы его не видели. Хорош был невероятно и, по-моему, далеко не дурак…

Она таинственно улыбнулась и продолжила:

– Конечно, его пришлось бы как следует выдрессировать, прежде чем предьявить вам, дорогие! Он был совсем дикий. Представьте, несколько раз пытался покончить с собой, и, к сожалению, в последний раз это ему удалось! Но ничего, завтра я куплю нового. В конце концов, альи – достаточно редкий товар, чтобы не пожалеть на него денег!

– А кто это? – деланно удивилась я.

– Альи? Вы не знаете? – удивилась она.

– Не слыхала прежде, – покачала я головой. – Это название какого-то народа? Может быть, у нас они зовутся иначе?

– У моей дочери необычные пристрастия, – поджала губы губернаторша, – я бы сказала, находящиеся на грани приличия!

– Ах, матушка, вы снова сейчас начнете говорить о том, что альи – не люди, что они недалеко ушли от животных, но… – та улыбнулась, прикрываясь веером. – По-моему, если кто-то выглядит, как мужчина, действует, как мужчина, и говорит, как мужчина – это и есть мужчина, хоть альем его назови, хоть еще кем!

– Прекрасно сказано, дорогая! – беззвучно поаплодировала еще одна гостья. – Вдобавок, не могу не отметить, это весьма красивые мужчины. Жаль, мне такая роскошь не по карману!

– Полно вам, госпожа Амиль! Неужто я не приглашу вас, когда наконец сумею приручить такое сокровище? – серьезно сказала дочь губернатора. – Они, говорят, неутомимы…

– Это большая честь для меня, – кивнула та.

Я только усмехнулась: понятное дело, женщины во все времена обзаводились любовниками. У одной муж не спускается с борта корабля по полгода, у другой – вечно занят или в разъездах, а то и просто стар и немощен… И в моем мире такое бывало сплошь и рядом, и молодых людей дамы нанимали, если не могли обольстить, и невольников покупали… Интересно, а в салоне какой-нибудь средневековой маркизы тоже велись подобные разговоры?

– Где же вы раздобыли такую редкость, госпожа Лаин? – поинтересовалась я словно невзначай. – Я бы не отказалась испробовать подобный… экземпляр!

– С ними трудно справиться, – предупредила губернаторша, стряхивая с платья крошки. – Они буйны и опасны… да, я говорю это тебе в который раз, Лаин – рано или поздно один такой тебя покалечит, и что тогда станется со мной?

– Я завещаю его вам, матушка, чтобы вы отомстили за меня, – ответила ей дочка, и дамы захихикали. – Госпожа Дарга, они в самом деле неуправляемы. Чтобы приручить алья, нужно потратить массу времени и усилий, они в самом деле не как люди. Очень сложно понять, что на самом деле у них на уме!

– Тем интереснее, – я хищно улыбнулась. – Времени у меня предостаточно, терпения тоже хватает…

– Возможно, вам когда-нибудь попадется такой редкий товар, – сказала Лаин и перевела разговор на другую тему.

Я терпела это сборище до глубокого вечера, но, наконец, дамы решили, что пора и честь знать.

Дочь губернатора задержалась в дверях.

– Мне кажется, вы заинтересовались моим рассказом, – сказала она.

Я уже была наслышана о финансовых затруднениях губернаторской семьи (немудрено, с такими-то увлечениями дам, впрочем, полагаю, мужчины тоже перебирали невольницами), поэтому сразу поняла, к чему она клонит.

– Очень заинтересовалась, – ответила я, откалывая с платья изумрудную брошь. – Мне кажется, это украшение очень бы подошло к вашим глазам, дорогая Лаин… Не откажитесь принять его в дар – с ним вы будете еще прелестнее!

– Благодарю, – улыбнулась она, без малейших колебаний принимая брошь. – Найдите на невольничьем рынке одноглазого торговца, милая Дарга, и скажите, что я рекомендовала вас. Всего наилучшего, и еще раз примите благодарность за ваше гостеприимство!

– Право, не стоит, – улыбнулась я, и мы расстались, несказанно довольные друг другом.