8

Назавтра я спозаранок отправилась на невольничий рынок. Там было шумно, грязно и вдобавок немилосердно воняло. Джино тащился за мной, ведя в поводу запасную лошадь и своего мула, и ныл:

– Госпожа Дарга, ну неужели я такой плохой? Зачем тебе ещё один слуга? Госпожа…

Одноглазый торговец обнаружился только в последнем ряду, возле городской стены, когда я была готова придушить Джино или сбыть его первому попавшемуся работорговцу для отправки в рудники. Хотя нет, туда бы его не взяли – хлипковат, да и язык слишком длинный. Язык и укоротить можно, но такой мальчишка для тяжелой работы не годится, прямой убыток покупателю. Даже если даром достанется – его же кормить надо, чтобы ноги не протянул до того, как угодит в шахту!

Впрочем, я отвлеклась…

Ассортимент, если можно так выразиться, у одноглазого был точно такой же, как у его коллег: в основном военнопленные, часто с явным некомплектом частей тела, да захваченные на окраинах крестьяне. Я приценилась к парочке мускулистых здоровяков и презрительно фыркнула:

– Платить такие деньги за тупых вояк! Что-то ты, уважаемый, переоцениваешь свой товар! Выбрать не из кого…

Торговец лениво поковырял в зубах длинной щепкой и вымолвил:

– Есть один бродячий поэт и парочка ученых…

– Не выношу поэтов, – мрачно ответила я. – Болтуны и лентяи! А ученые эти только и умеют зубы заговаривать, а что с того проку? Пойми, уважаемый, мне нужен особый товар! Разве я так многого прошу?

– Так чего вам надо, госпожа?

– Ничего особенного! Мне нужно, чтобы невольник был молод, хорош собою… – тут я посмотрела на сидевших на цепи невольников и уточнила: – Я имею в виду, хотя бы немного симпатичнее вот этих… Еще было бы недурно, чтобы он знал чуть больше трех слов, но в то же время умел держать язык за зубами, покуда не спросят. И мне всё равно, будет это беглый каторжник или ещё кто-нибудь!

– Нету у меня таких… – выдавил торговец, переварив мой монолог.

– Да-а? – приподняла я брови. – А вот госпожа Лаин давеча рассказывала мне о том, какого невольника купила у вас, и всячески рекомендовала воспользоваться именно вашими услугами. Вероятно, она ошиблась, как жаль!

– Не ошиблась, госпожа. Только вы б так сразу и говорили, что вы от нее, чего слова даром тратить? – буркнул торговец. – Пожалуйте сюда.

Он поманил меня в сараюшку, служившую укрытием от непогоды для рабов. Торцом она примыкала к стене, а в стене обнаружилась неприметная дверка. За нею начинался узкий лаз – судя по всему, он шел внутри стены, а затем свернул куда-то. В непроглядной темноте мы шли несколько минут, Джино плелся позади меня и хныкал, что боится, что и косточек наших здесь не найдут, что у торговца подозрительная рожа, и что он, Джино, не желает закончить свои дни на галерах, пока я буду прохлаждаться в чьем-нибудь гареме.

– Закрой рот! – не выдержала я наконец. – Не то в самом деле брошу тебя тут, надоел, сил нет!

Джино перестал болтать, но продолжал тихонько поскуливать.

– Пришли, – сказал торговец, с натугой открывая ещё одну дверь. – Пожалуйте сюда…

Похоже, теперь мы оказались в подвале чьего-то дома. Очевидно, владелец был далеко не беден – позволить себе каменные жилища может далеко не каждый… Хотя, может, это подвал такой, а верх у дома из дерева. Ну да неважно!

Довольно большое помещение, освещенное тусклым факелом, было перегорожено металлической решеткой с толстыми прутьями. За ней, прямо на полу, расположились альи, десятка два, не меньше.

– А ну, встали, нелюдь! – рявкнул торговец и грохнул по решетке толстой дубинкой, с которой не расставался. – Госпожа желает на вас полюбоваться! Живее, живее, если не хотите остаться вовсе без жратвы!

Альи медленно поднимались на ноги, позвякивая кандалами. Впрочем, я уже видела, что Торваля среди них нет, и все же прошлась вдоль решетки, придирчиво рассматривая пленных. За мной следило двадцать пар настороженных недобрых глаз.

– Всё не то! – сказала я капризно и повернулась к торговцу. – А кто там? Я хочу посмотреть!

Я указала в тёмный угол.

– Не стоит, госпожа… – пробурчал он, но всё же взял факел и прошел туда. – Это самые строптивые. Один меня чуть не убил… вот этот…

Он ткнул ногой одного из альев, прикованных за руки к стене.

– Строптивые, говоришь? – протянула я, стараясь не выказывать радости слишком явно. – Убить пытался… м-м-м, что за прелесть…

Торговец, уж на что он был привычен к причудам богатых дам, и то перекосился.

– Я беру именно этого, – заявила я, ткнув пальцем в особо опасного и стараясь не выказывать радости. – Да, его и только его!

– Госпожа, он же тебя убьет! – взвизгнул Джино. – И меня убьёт! Купите лучше того, что мы видели на улице, безносого, у него взгляд добрый!

– Заткнись, – прошипела я и повернулась к торговцу. – Сколько с меня?

– Может, передумаешь, госпожа? – неуверенно предложил тот. – Выйдет же, что я тебе убийцу продал… Я ж этих вот для боев держу, туда им в самый раз!

– Я ему устрою такие бои, что арена лесной лужайкой покажется, – улыбнулась я и высыпала золотые монеты в подставленные руки. – Этого довольно?

– Да, госпожа! – торговец вмиг забыл о взятом на душу грехе и прибрал деньги.

– Тогда выведи его на улицу, посади на лошадь и привяжи как следует. Да кандалы не снимай, не убудет с тебя, новые купишь!

До моего особняка мы добирались лёгкой рысцой. Джино, трясшийся подле меня на муле, всю дорогу ныл, что боится жить в одном доме с убийцей, и умолял меня продать его обратно. В конце концов, я не выдержала и дала ему подзатыльник, после чего Джино начал жаловаться на дурное обращение.

Въехав в свой двор, я приказала ему:

– Сними-ка этого красавца с коня да отведи в мои покои. И побыстрее!

– Госпожа! – пискнул Джино и совершенно по-бабьи всплеснул руками. – Да как же…

– Молчать! – рявкнула я, окончательно выйдя из себя. – Выполняй приказ, если не желаешь отправиться на галеры!

Печально вздыхая, Джино с грехом пополам стащил Торваля с лошади и, боязливо тыкая в спину, направил к лестнице. Я шла следом.

Оказавшись в своих покоях, я велела Джино:

– Марш отсюда, да не смей подслушивать, мерзавец!

Джино кубарем вылетел за дверь. Я, однако, подождала пару минут, затем бесшумно открыла потайную дверь и вышла в коридор. Джино обнаружился там: согнувшись вдвое, он приник к замочной скважине. Я не смогла отказать себе в удовольствии и метким пинком в откляченную задницу направила Джино к лестнице.

– Чтоб духу твоего здесь не было! – рявкнула я вслед.

Удостоверившись, что Джино действительно выскочил во двор, а не затаился внизу, я вернулась к себе.

Торваль по-прежнему безучастно стоял посреди комнаты. А что он мог сделать, будучи закованным в кандалы? Ну, разве что огреть меня ими по голове, но я благоразумно не приближалась к нему на расстояние удара. Альи быстры, конечно, но после нескольких недель голодовки да в цепях… Думаю, я успела бы уклониться, а нет – на что мне магия?

Я пошевелила пальцем, и оковы с глухим стуком свалились на ковер.

– Не судьба нам с тобой распрощаться, – сказала я, подходя поближе. – Неужто не узнал? Я так переборщила с маскировкой?

– Поднебесная? – Торваль издал тихий смешок и потер слезящиеся глаза: яркое солнце после темного подвала явно притупило хваленое алийское зрение. – Я мог бы догадаться. Ты снова спасла мне жизнь, что ж ты будешь делать!

– Три – два в мою пользу, – фыркнула я. – Фу… ну и аромат!

Я распахнула окно и гаркнула:

– Джино! Натаскай горячей воды, да побыстрее, каналья!

– Бегу, госпожа! – испуганно донеслось со двора.

– Сделаешь – и убирайся! – добавила я. – Я тебе вольную дам, лишь бы только никогда тебя больше не видеть!..

– Спасибо, добрая госпожа! – раздался в ответ радостный вопль.

Дожидаясь, пока Джино заставит кухарку растопить очаг и нагреть воды, пока натаскает хоть пяток ведер, я налила Торвалю вина и велела:

– Теперь рассказывай, что там у вас произошло.

– А нечего рассказывать, – ответил он, взяв бокал. – Ни с того ни с сего военные корабли пошли в атаку. Мы отстреливались, покуда хватило пороха, но наш корабль был перегружен, маневренность, считай, на нуле… Чудо – мы ухитрились сбить одному мачту и продырявить борт, второму тоже досталось, ну а потом наш корабль тоже поймал ядро ниже ватерлинии. – Торваль вздохнул и отпил вина. – Тонул он стремительно. Тех, кто выжил, люди выловили из воды и заперли в трюме. Вот, в общем, и всё…

Тут я обратила внимание, что Торваль как-то странно передергивает плечами.

– Что у тебя со спиной? – спросила я и подошла ближе, стараясь не дышать носом, потому что несло от алья… лучше не думать, чем именно. – Ну-ка, снимай рубаху. Снимай, снимай… да на пол брось, это только сжечь можно. Хорош! Кто это тебя так?

Торваль не ответил на мой риторический вопрос – и так ясно, что отделал его работорговец. Спина его являла собой пример того, что можно сделать с человеческой (или не человеческой, что не суть важно) кожей при помощи обыкновенного кнута.

– Терпи, – сказала я. – Будет больно.

Торваль зашипел, как рассерженная кобра, но не шелохнулся.

– Ну вот, на тебя снова приятно смотреть… будет приятно, когда ты отмоешься, – заключила я, встряхивая руками. – Так что мы предпримем? У этого торговца остались твои сородичи. Я, конечно, могу разнести его подвалы в клочья, но…

– Не нужно, – сказал Торваль. – Если Поднебесная нападет на город, это только спровоцирует охотников. Так ты подставишь под удар уже своих соплеменников. Однако… Я слышал, тех, кого не купят в этом городе, отправят в столицу. Там спрос на таких, как я, повыше, а денег у людей побольше…

– И если Поднебесная нападет на караван, – прищурилась я, – об этом вряд ли кто-то узнает. Потерялись и потерялись, не искать же их в горах да болотах, верно?

Тут я прислушалась и окликнула:

– Джино, долго ты будешь возиться? Мне сжечь твою вольную?!

– Все готово, госпожа! – просунулся он в дверь и тут же отпрянул, увидев обнаженного по пояс, грязного донельзя Торваля, с которым мы мирно попивали вино и вели светскую беседу. По-моему, напугало мальчишку не столько это, столько то, что кандалы валялись посреди комнаты, а Торваль вертел в пальцах свой кинжал – я вернула ему оружие. – И… извольте…

– Поди сюда, – поманила я его. – Держи. Слуга из тебя отвратительный, так что займись ремеслом каким-нибудь, что ли? Башмаки чини или корзины плети, только не лезь в услужение, не все такие добрые, как я!

– А… а что это, госпожа? – спросил Джино, рассматривая пергамент.

– Твоя вольная, дурень, – вздохнула я. – Ты что, еще и неграмотный?

– Вывески разбираю маленько, – вздохнул он, – а так вот, закорючками, не понимаю.

Торваль криво усмехнулся, а я покачала головой.

– Ладно, – сказала я ему, – поди с этим в городскую управу, покажи – пускай запишут тебя свободным. Если что – ссылайся на меня, я покамест здесь. Да не тяни, скоро я уеду… Давай, чтобы живой ногой сгонял туда-обратно! Вернешься – получишь вот это… – Я подкинула на ладони кошелек. – На обзаведение.

– Госпожа… – Джино чуть не выронил вольную. – Ох…

– Такому деньги давать – пустая трата, потеряет или отнимут, – негромко сказал Торваль. – Хорошо, если не зарежут.

– Так я спрячу! – обиделся тот, даже не думая, кому возражает. – Оставлю только на еду маленько, а прочее – закопаю в разных местах! А потом к рыбакам пойду, я всегда хотел рыбаком стать… Может, возьмут помощником, а потом я лодку куплю, вроде как заработал… А?

– Иди уже, – усмехнулась я, и Джино след простыл.

– А ты бываешь доброй, Поднебесная, – заметил Торваль.

– Очень редко, – заверила я. – И, поверь, если бы этот мальчишка прислуживал тебе, ты бы вышвырнул его за дверь в первый же день… Иди, отмывайся! Надеюсь, справишься без прислуги?

– Неужто нет, – усмехнулся он. – Только покажи, куда мне?..

– Вон в ту дверь, – указала я. – Потом возвращайся сюда, поговорим о нашем плане…

Наш план удался блестяще. Выследить караван с воздуха мне ничего не стоило, равно как и налететь на него в сумерках: стражники и прислуга оцепенели от ужаса, стоило мне разок дохнуть огнем поверх голов. Они бросились было наутек, побросав вьючных мулов с повозками и невольников, но далеко не ушли: расковать альев было для меня делом нескольких минут, а в темном лесу даже вооруженному человеку не тягаться с безоружным альем.

Они прекрасно понимали, что оставлять живых свидетелей нельзя, и еще несколько минут то с одной, то с другой стороны из темноты раздавались слабые вскрики и неприятные звуки. Затем альи – грязные, голодные, невероятно злые – стянулись к костру, который я развела в качестве ориентира. Всего их оказалось больше трех десятков – видимо, не только у одноглазого торговца имелось, что предложить!

В предводители Торваль не совался: среди бывших невольников оказался офицер (если я верно уяснила, кто он таков – у альев воинские звания никак не соотносятся с человеческими), он-то и принял на себя командование. И правильно: Торваль был охотником-одиночкой, хорошим лазутчиком, как он сказал, но командовать отрядом ему не доводилось.

Одно хорошо: моё вмешательство альев совершенно не удивило, такой уж это народ. Что случилось хорошо – то и к лучшему, а неудавшееся следует исправить, примерно такова их философия в моем понимании. Наверно, на самом деле все куда сложнее, но нам было как-то не до интеллектуальных бесед.

– Я могу провести вас через город, – сказала я, закончив с их ранами. К счастью, ничего серьезного там не было: порезы, ушибы, стертая кандалами кожа, пара вывихов… Дорогой товар старались не калечить. – Замаскируетесь, уведете любой корабль… Я подниму хороший ветер, и к утру вы будете уже далеко.

– Для начала неплохо бы ограбить пару оружейных лавок и запастись продовольствием, – ответил Торваль, – ну и корабль нужно присмотреть такой, чтобы мы смогли управиться на нем таким малым числом. Опытных мореходов из нас едва ли пятеро, остальные сгодятся только канаты тянуть…

– Да, оружие нам пригодится, – кивнул Зеннан, еще один моряк. – И хорошо бы подыскать военную шхуну с какой-никакой пушчонкой… На рыболовецком баркасе мы далеко не уйдем.

– Тогда нам лучше пойти вдоль побережья на север, – подумав, сказал Торваль. – Там есть перевалочный порт, а в нем частенько причаливают небольшие быстроходные суда, те, что везут особо ценные грузы и дипломатическую почту. Они и вооружены неплохо… Такой кораблик подойдет, как полагаешь?

– Думаю, да, – ответил тот. – Нас не так много, разместимся как-нибудь. Главное, вода, а что до провизии – обойдемся. Рыбы в море много.

– Еще это вот прихватим, – откликнулся еще кто-то из тех, кто потрошил повозки. Верно, пленных в пути нужно было чем-то кормить, как и мулов, так что поклажи хватало. – Сухари да солонина, но сойдут за неимением лучшего!

– Тогда навьючивайте мулов да двинемся на север, – решил командир. – До их столицы отсюда дней шесть пути, если не больше, так что сразу не хватятся… Ну а мы всяко побыстрее ходим!

– Не теряйте времени, – кивнул Торваль, – а я подзадержусь. Нагоню вас попозже…

– Неужто не нагонишь, – усмехнулась я, понимая, что у него на уме. – Идите живее!

Повозки скатили в овраг и замаскировали ветками и лапником. Мулов повели в поводу – верхом по этим чащобам не очень-то проедешь.

– А мы с тобой, стало быть, за оружием? – спросила я, когда хвост последнего вьючного животного скрылся в зарослях.

– Я думаю, тебе не составит труда вскрыть оружейную так, чтобы никто не заметил? – серьезно спросил Торваль.

– Конечно, нет, – ответила я. – Могу прихватить даже пару пушечек с боеприпасами, лишними не будут, как полагаешь?

– Это было бы прекрасно, Поднебесная, – улыбнулся он – только зубы блеснули в лунном свете. – Не тяжело ли тебе будет нести такую ношу?

– Я бы всех вас смогла унести, будь я немного подлиннее, – не осталась я в долгу, – а так кому-то пришлось бы хвататься за хвост! Довольно болтовни, забирайся да полетели… Но только с бухты-барахты предпринимать такое ограбление нельзя.

– К чему ты клонишь, Поднебесная? – спросил Торваль, подходя ближе.

– Я уверена, уже все светские дамы осведомлены о том, кого купила госпожа Дарга, и изнывают от желания увидеть мое приобретение, – сказала я негромко. – Думаю, дня через три-четыре я смогу предъявить им укрощенного алья, не так ли? Этого времени нам вполне хватит, чтобы разузнать, где что хранится, ну а нагнать твоих сородичей я смогу не более чем за сутки. Ты ведь знаешь, какой скоростью я летаю!

– Так ли это необходимо? – спросил он, недовольно хмурясь. – Ты можешь заявить, что аль тебе попался строптивый, и на дрессировку требуется много времени.

– Это верно. – Я подошла ближе. – Но я рассчитываю на то, что дамы заинтересуются моими методами ускоренного воспитания и пожелают проверить их на практике. А раз так, есть шанс выведать, где еще продают твоих соплеменников… Столицу мы не считаем, конечно, а вот в прибрежных городках поменьше или на островах вполне мог кто-то затеряться!

– Ради этого, так и быть, я смогу вытерпеть ошейник… или в чем здесь принято водить невольников для утех? – произнес Торваль.

– Именно в нем, ты прав, – кивнула я, не уточняя, что обычно на рабах более ничего не было. Впрочем, я бы не рискнула предъявить алья в таком виде. Он-то, быть может, и не стал бы возражать – они вовсе не стеснительны в человеческом понимании, – но как бы я стала отбивать его у дам без применения грубой силы? – И в набедренной повязке.

– Мило, – согласился он, посмеиваясь. Должно быть, тоже был в курсе развлечений местной знати. – Может быть, еще и сплясать заставишь?

– А ты умеешь?

– В одиночку – разве что танец с кинжалом, – ответил Торваль, – но, видишь ли, это сродни обряду, после свершения которого я буду вынужден кого-нибудь зарезать.

– Какое варварство! – посетовала я. – Что ж, придется обойтись без танцев.

– А еще мы однолюбы, – заметил он.

– Хорошо, я скажу, что намерена приучить тебя к одной хозяйке, а потому другим не стоит притрагиваться к тебе без моего позволения, – согласилась я и, преобразившись, расправила крылья. – Забирайся! Нужно вернуться до рассвета…