9

Сказать, что мое приглашение произвело фурор – значит ничего не сказать. На «вечерние беседы» (пожалуй, на Земле это можно было бы назвать разудалым девичником из тех, на которые приглашают стриптизеров) собралось чуть ли не все дамское общество: я всех порадовала приглашениями. Разумеется, с особой охотой его приняли небогатые дамы – если нет возможности купить живую игрушку себе, так хоть посмотреть издали на чужую! Это напомнило мне детство: тогда девчонки, у которых были фирменные «барби» не давали другим поиграть с ними, разве что посмотреть из своих рук. Ну а уж если позволяли подержать немного, то это было сродни королевской награде! Какое счастье, что я в те годы бредила животными и автомобилями, а кукол не любила…

Что ж, зато теперь я поняла, что должны были чувствовать обладательницы дорогих игрушек: все эти завистливые взгляды, тихие вздохи, шепотки о том, как же некоторым везет, и были бы деньги, имярек прикупила бы еще и не такую красоту! Правда, такие дамы сразу оговаривались, что купить – одно дело, а вот приручить…

Я долго томила их (и вина было подано много), и только потом велела Джино привести Торваля.

К слову о Джино: этот малолетний нахал вернулся из управы сияющим от счастья, но заявил, что пока я не уеду, поживет тут в услужении – сходу ведь хорошего места не найти, а мне он готов служить хоть за еду и крышу над головой. Учитывая то, что лопал Джино так, что взрослому молотобойцу впору, сделка выходила сомнительной, но не выгонять же мальчишку на улицу? Тем более, подыскивать нового слугу всего лишь на пару дней не имело смысла.

Но я отвлеклась.

Должна сказать, что, по большому счету, назвать альев красивыми очень сложно. Они похожи на людей, это верно, но есть в чертах их лиц нечто такое… то ли некая диспропорция, непривычная человеческому глазу, то ли что-то иное – сложно описать, но один и тот же аль может показаться и прекраснейшей мраморной статуей, и дикой тварью из дикого леса, и еще неизвестно, что окажется истиной.

Появление Торваля вызвало дружный вздох восхищения. Подумав, я решила оставить ему одежду – так он выглядел куда интереснее. Кожаная безрукавка позволяла рассмотреть торс и руки, покрытые загадочными татуировками, короткие штаны облегали длинные ноги, и этого было более чем достаточно.

Аль не мог похвастаться бугристыми мускулами – у многих любимцев дам именно такие, тщательно пестуемые и проработанные бицепсы и трицепсы, я уж молчу о «кубиках» на прессе. (Если все это богатство еще и умащено драгоценными маслами, мне на ум почему-то приходит курица-гриль, а вовсе не эротические фантазии.)

Торваль рядом с такими экземплярами выглядел бы как рабочая охотничья собака рядом с раскормленным диванным бульдогом: поджарый, жилистый, с экономными, но не резкими, плавными движениями… Про лица я уже говорила – кому-то альи кажутся привлекательными, кому-то нет, но уж уродливыми их никто не назовет. Непривычными – это да… И я молчу уж о редкостной красоты глазах Торваля!

Длинные, ниже плеч волосы – тут таких не носят – аль обычно заплетал так, что и не разберешь, стрижен он или нет. И то, в лесу такая грива только помешает. Теперь отмытая пепельно-русая шевелюра, схваченная на лбу тесьмой, видна была во всей красе.

Одним словом, я вполне понимала госпожу Амиль, уставившуюся на алья во все глаза, и госпожу Лаин, выронившую веер, тоже. Должно быть, губернаторская дочка сожалела о том, что загубила такое же чудо, а новое купить негде и не на что.

– Вот это да… – первой подала голос губернаторша и отпила вина, видимо, чтобы смочить пересохшее горло. – Редкостный экземпляр!

– Если бы не рекомендация… – тут я учтиво кивнула госпоже Лаин, – вряд ли мне удалось бы совершить такую выгодную сделку.

– И, главное, вовремя, – сказала она и жестом обозначила, что я мало ее отблагодарила. Я улыбнулась в ответ, мол, за этим дело не станет. – Я слыхала, всех, кого не смогли продать, уже отправили в столицу.

– Да, караван ушел несколько дней назад, – подтвердила еще одна дама.

– Надо же, какая незадача, – огорчилась я. – А я-то хотела пополнить коллекцию, раз уж волею случая оказалась в ваших краях… Ну что ж, придется довольствоваться единственным перлом! Поди-ка ближе, – поманила я Торваля, и он послушно приблизился. – Ну что ты стоишь? Чему я учила тебя?..

Под рукой у меня лежал стек, и дамы то и дело взглядывали на него, явно полагая, что этот предмет использовался для воспитания строптивца. Ну а безрукавка нужна для того, чтобы прикрыть исхлестанную спину… Наивные!

Торваль молча опустился на колени у моих ног, когда я похлопала его этим стеком по плечу. Декоративные цепочки на запястьях и тоненький ошейник не смогли бы его удержать, если что, но создавали необходимый антураж. Ноздри алья раздувались, и дамы наверняка решили, что он вне себя от унижения и сдерживаемой ярости, но мне прекрасно видно было, что Торваль веселится от души.

– Просто чудеса, – проговорила госпожа Лаин, закусив губу, когда я запустила пальцы в густые волосы алья, вынуждая его запрокинуть голову. – Как вам это удалось? Они ведь на редкость строптивы!

– У меня есть свои маленькие секреты, – улыбнулась я в ответ. – И нет, это не приворотные зелья, если вы подумали о них, милые дамы, и не побои – это так банально! Главное – найти подход, и тогда вы сможете вить веревки даже из самого свирепого зверя…

– Поразительно… – зашептались они, – невероятно!

– А отчего ваш слуга молчит? – спросила вдруг губернаторша. – Уж не приказали ли вы лишить его языка за дерзкие речи?

– Как можно, – уловила я намек, – испортить такое совершенство! Я бы себе такого не простила…

«Я бы тебе тоже не простил», – легко читалось по глазам Торваля.

– Почему же он не произнес ни слова? – спросила госпожа Тейме, супруга интенданта.

– Я не позволяла ему разговаривать, – улыбнулась я в ответ. – Вдобавок он не очень-то хорошо понимает нашу речь.

– О, но как же вы тогда добились такого послушания?

– Языком жестов и тела, – ответила я фразой из какого-то дамского романа, который кто-то забыл в поликлинике, и который я читала от скуки, сидя в очереди. – Это не так уж сложно. Ну, скажи что-нибудь!

С этими словами я легонько потянула за цепочку, прикрепленную к ошейнику. Торваль едва заметно развел руками и гадко улыбнулся.

– Кажется, у него пересохло в горле, – сказала госпожа Лаин, нервно облизнувшись. – Быть может, вы угостите его вином, госпожа Дарга?

– Отчего бы и нет, – пожала я плечами и взяла свой бокал. – Ну, ближе, ближе… еще ближе, вот так!

Губернаторша ахнула и выронила веер, когда я прижалась губами к губам Торваля, стараясь, чтобы алая струйка вина поползла по его светлой коже – вниз из угла рта, по шее, ниже, ниже…

– Вот так, – сказала я, утерев губы. Торваль утираться не стал, и вид при этом имел самый что ни на есть развратный.

Он что-то произнес на своем певучем наречии и склонил голову, прижав ладони к сердцу. Правда, потом поднял голову и облизнулся, и на сей раз госпожа Лаин опрокинула бокал себе на платье.

– Поди прочь, – велела я, и Торваль плавным движением поднялся на ноги. – Иди, и не вздумай заснуть, пока я не приду!

Он вышел, дамы же хранили молчание еще несколько минут.

– Вы воистину кудесница, госпожа Дарга… – выдохнула наконец госпожа Тейме. – Быть может, поделитесь секретами?

– Не откажусь, – улыбнулась я в ответ, – да только где же взять столько подопытных? Как жаль, что караван уже ушел! Придется поспешить в столицу, вдруг успею добраться туда прежде, чем распродадут всех альев?

– С вашими возможностями… – тяжело вздохнула госпожа Лаин, и разговор пошел по накатанной.

Увы, мне удалось выяснить лишь одно: если где-то и оставались пленные альи, всех свезли в этот порт для отправки в столицу, кроме, разве что, самых непокорных – этих вывели в расход.

«Пустая трата времени», – сердито подумала я, прощаясь с гостьями. Хорошо, удалось убедить их в том, что аль выдрессирован еще не до конца, а потому признает только одну хозяйку. Процесс воспитания только начат, добавила я и пригласила их в гости через месяцок-другой, чтобы они смогли сполна оценить мое искусство и способности этого дикаря…

Дамы с восторгом согласились, а я велела Джино запереть двери, выдохнула с облегчением и поднялась к себе.

– Пустая трата времени? – повторил вслух мою мысль Торваль, успевший переодеться.

– К сожалению, – кивнула я. – Ну что ж, зато на разграбление складов у нас времени осталось больше. А то оказалось бы, что нужно лететь куда-нибудь на острова…

– Это верно, – согласился он. – Посмотри, Поднебесная: я с помощью твоего пронырливого Джино набросал план города. Оружейные склады вот здесь. Продуктовые – здесь. Какие лучше брать первыми?

– Без разницы, – ответила я. – Стражу я усыплю и там, и там. Навьючить на меня поклажу – твое дело, ну а потом можно сразу отправляться в путь.

– Значит, следующей ночью, – кивнул Торваль и потянулся. – Раз так, нужно выспаться хорошенько!

– Это верно, – я встала. – Кто знает, когда еще удастся отдохнуть… Иди к себе. Я от этих разговоров устаю больше, чем от перелета за половину материка…

– Но они тебе исключительно удаются, – польстил он мне и уже с порога, обернувшись, добавил: – Вино пришлось мне по вкусу, Поднебесная.

– Мне тоже, – сказала я ему в спину, усмехнулась и отправилась в спальню. Завтра нам предстояла масса дел!

Не стану описывать ограбление складов – это было настолько же просто, насколько скучно. Чуть развеселило меня только участие Джино в этой авантюре: ни я, ни аль с его хваленым чутьем и слухом не заметили, как мальчишка увязался за нами! И что было с ним делать? Убить – жаль, отпустить – никак не возможно…

После короткого допроса выяснилось, что Джино счел меня пиратской капитаншей, которая выручила из плена верного помощника, а нынче ночью нас должен подобрать корабль, который тут же растворится во мраке ночном. Интересно, где он набрался такой чуши? Читать не умеет, да и нет еще в этих краях душещипательных романов! Разве что у знатных дам, в списках… Наслушался сказок от стариков, решила я и со вздохом позволила Джино остаться: он просился юнгой на корабль.

– Будет тебе корабль, – заверила я, глядя, как мальчишка помогает Торвалю таскать припасы и снаряжение.

Хорошо, мы озаботились тем, чтобы прихватить побольше веревок и пару рыбацких сетей: на спину все это мне не навьючишь, взлетать будет сложно, а в лапах те же пушки зажимать – неудобно. Придется лететь, как старушка с авоськой…

– И как же мы все это потащим? – воодушевленно спросил Джино, затянув последний узел.

– Да очень просто, – усмехнулась я. – Посторонитесь-ка…

Должно быть, мальчишка сбежал бы, не поймай его Торваль за шкирку… А может, и нет, очень уж глазенки разгорелись. Ну, Поднебесная – это не какая-то там пиратка!

– Что встали, грузите! – велела я еле слышно, чтобы не перебудить весь город.

Еще немного возни – и я поднялась над крышами (кое-где с них сдуло черепицу и дранку, молчу уж о соломе, но, надеюсь, это спишут на сильный ветер). Нести поклажу было вовсе не тяжело, и уж тем более не ощущались всадники у меня на спине… Да-да, я не оговорилась, именно всадники – Джино наотрез отказался оставаться в порту!

– Все знают, что я был твой слуга, госпожа! – сказал он, шмыгая носом. – Меня первого и допросят. А я сразу расскажу, что видел, потому что каленого железа дюже боюсь! Уж возьмите меня с собой, к рыбакам я на любом берегу пристать сумею, добраться бы только туда…

– Неужто не боишься? – весело спросил Торваль, в очередной раз проверив груз.

– Да с вами забоишься, пожалуй, – пробурчал Джино и подтянул штаны. – То работорговцы, то альи, теперь вот Поднебесная… простите, госпожа!

Я только ухмыльнулась и подставила лапу. Торваль привычно уже забрался мне на спину и затащил Джино.

– Держись крепче, – велел он, – свалишься – возвращаться за тобой не станем!

– А за чем там возвращаться-то будет? – резонно спросил тот. – Лепешка получится, если сорвусь! Так что, господин, уж позвольте, я привяжусь как следует…

Я только фыркнула, чуть не подпалив склады, дождалась, пока утихнет возня на спине, а Торваль похлопает (погладит, так будет вернее) меня по шее, присела на задних лапах, оттолкнулась – и взмыла в небо.

До ближнего северного порта мы добрались назавтра после заката: днем я предпочла приземлиться и передохнуть. Ну а вскоре, сделав круг над лесом, я заметила три небольших костра – Торваль условился с товарищами, чтобы они зажигали их именно так, давая мне возможность заметить их с воздуха.

– Благодарю, Поднебесная, – поклонился мне командир, рослый аль с обветренным лицом и усталыми темными глазами. – Не слишком ли мы задержим тебя, если попросим переправить груз на корабль? Мы присмотрели себе славный парусник: как раз сегодня утром он привез в порт почту, а в ночь снова уйдет в океан…

– Там вы его и возьмете? – спросила я, обгладывая жареные ребрышки: кажется, альям наскучила солонина, и какая-то бедная овечка (а может, и не одна) отбилась от стада.

– Конечно, если ты поможешь нам высадиться на корабль с воздуха, – кивнул он. – Лучше захватывать его подальше от берега, вне пределов прямой видимости.

– Значит, я высажу вас, а потом вернусь за грузом и остальными?

– Мне потребуются всего пятеро, – негромко произнес он, – команда на корабле невелика. Остальные пройдут берегом и подождут меня на мысе.

– Я могу взять и десятерых, – пожала я плечами, – просто уточняла план. Когда вылетаем?

Он взглянул на звезды.

– Как только Охотник поднимет лук, а его стрела укажет цель.

Я мысленно перевела его слова: оставалось подождать где-то около получаса, пока яркая звезда – Наконечник Стрелы по-алийски – не окажется рядом с луной. Забавно, все созвездие у них именуется Охотником, но отдельно от Охотника можно рассматривать и Лук, и Стрелу, и ее Наконечник…

– Тогда прикажи своим выдвигаться к мысу, – сказала я, – я быстро летаю.

– Конечно, Поднебесная, – кивнул он. – Торваль… поведешь отряд, ты лучше знаешь эти места.

– Как скажешь, – отозвался тот.

– А куда девать этого… – командир кивнул на Джино, который то ли с перепугу, то ли от восторга вцепился в пушку, да так и сидел подле нее, разглядывая рослых альев. – Заберешь его с собой, Поднебесная?

– На кой он мне сдался? – удивилась я. – Я дала ему вольную, пусть идет, куда глаза глядят. А расскажет обо мне, так дурачком ославят…

– А я не такой уж плохой слуга! – с обидой сказал Джино и вытер нос рукавом. – И никому я ничего не скажу… Вот разве что каленого железа шибко боюсь, ну так я говорил же…

Аль ничего не сказал, только вздохнул и сделал знак своим бойцам, мол, пора!

Нагнать небольшую шхуну и зависнуть над нею, дожидаясь, пока альи один за другим десантируются на палубу, было несложно. Я подождала еще, поглядывая, не нужна ли помощь, но тут на корме несколько раз мигнул фонарь, дав мне понять, что все в порядке, и я вернулась к берегу, чтобы взять груз и перехватить шхуну у мыса.

Джино с незнакомым альем споро навьючили на меня то, чего не смог унести отряд, я подхватила свою «авоську» и мы снова отправились в путь – лёту тут было всего ничего.

Прибыла я как раз вовремя: шхуна уже встала на якорь недалеко от берега, спустила шлюпки, и альи перебирались на борт. Мне проще было опустить свой груз прямо на палубу, что я и сделала, после чего вернулась на берег и вновь стала человеком.

– Поднебесная, – Торваль неслышно подошел со спины. – Как отблагодарить тебя за то, что ты сделала для нас?

– Не говори глупостей, аль, – ответила я, протянула руку и убрала с его лица выбившуюся прядь волос. – Я преотменно развлеклась, это во-первых, а во-вторых, тебе все равно нечем расплатиться. Жизнью, разве что, но на кой она мне сдалась, подумай сам?

– И вправду, зачем тебе моя жизнь? – усмехнулся он. – Так или иначе, мы все в долгу перед тобой. Особенно я. Ты уже не первый раз спасаешь меня.

– Будем считаться? – хмыкнула я и взглянула на шхуну. Последний корабль к далекому берегу.

Больше я не увижу альев, потому что попасть на их прародину я могу только на борту корабля – крылья не перенесут меня через океан, – но ни один человеческий корабль не подойдет к их берегам. Как жаль…

Альи поднимали якоря. Мне осталось только вызвать сильный попутный ветер, что я и сделала, – к рассвету они будут уже так далеко, что с берега их не смогут разглядеть. Я еще прослежу за тем, чтобы шхуна не оказалась в пределах видимости других кораблей…

– Иди, – подтолкнула я Торваля. Мы с ним стояли бок о бок и смотрели, как сталкивают на воду шлюпку. – Иди же! Не видишь, тебя зовут!

Торваль посмотрел на корабль, на своих сородичей, подбежал к шлюпке и помог вытолкнуть ее с отмели на глубину. А сам остался стоять чуть не по пояс в воде, подняв руку в знак прощания…

– Ты что, рехнулся?! – воскликнула я. – Скорее, ты еще успеешь даже вплавь, а нет, так я донесу тебя!

– Нет, Поднебесная. – Торваль повернулся ко мне и улыбнулся. – Я просто решил остаться.

– Точно, рехнулся, – констатировала я. – Почему?!

Он посмотрел на шхуну.

– Говорят, там, за морем, на нашей родине, прекрасные белые города утопают в зелени садов, – сказал он. – Там нет опасных хищников… вроде тебя… Там журчат прозрачные ручьи и величаво текут спокойные реки. Благоухают цветы, которым нет равных в мире, поют птицы… Я не помню ничего этого, Поднебесная. Я родился здесь. Я знаю только непроходимые мрачные дебри, дикие скалы и бешеные горные реки. Там, за морем, я буду чужим.

– А тут ты будешь один, – огрызнулась я.

– Я всегда могу навестить тебя, – пожал он плечами. – Ты ведь не откажешь мне в беседе?

– Нет, конечно, – усмехнулась я, легонько толкнув его лапой. – Но всё-таки ты ненормальный…

– Погодите, меня возьмите! – услышали мы вдруг отчаянный крик.

Джино, разбежавшись, плюхнулся в набежавшую волну и по-собачьи поплыл вслед за шлюпкой.

– Возьмите меня! – выкрикнул он, чуть не захлебнувшись. – Я все умею! Или научусь! Возьмите!..

Шлюпка развернулась, Джино протянули весло, а через минуту он уже стоял на кормовой банке и махал нам с Торвалем. С него лило ручьем, но на лице сияла улыбка.

– Мы никому не отказываем в помощи и убежище, – сказал аль негромко.

– Это вас и губит, – в тон ему ответила я. – Интересно, что это нашло на Джино? Он же мечтал стать рыбаком!

– Возможно, он услышал мои слова и сам захотел увидеть все эти чудеса? – предположил Торваль. – Ну а рыбаком можно стать на любом берегу, была бы рыба в море!

– Как-то он будет там… – вздохнула я. – Человек среди альев… Чудеса чудесами, но он ведь умрет раньше, чем состарится любой из тех, кто уходит сейчас на этой шхуне. А обратно ему дороги нет…

– Он так решил, Поднебесная, – серьезно сказал аль. – Его выбор – его судьба, какой бы она ни оказалась.

– А твой выбор – твоя судьба?

– Именно так, – улыбнулся он и добавил: – Летим домой, Поднебесная?

– Летим, – согласилась я и через пару минут, описав широкий круг над уходящей в открытый океан яхтой, я устремилась к своим горам.