Глава 23

КАЙРАТ

— Я всё слышал, слышал, — сказал Лёха, когда Кайрат позвонил, ещё кипя от гнева после визита Роберты. — Посмотреть только не успел. Уже стою у дома. Жду.

И Кайрат искренне порадовался, что Лёха настоял нашпиговать его квартиру и «жучками», и камерами.

— Оксана только что попросила её забрать. Там есть кого послать? Я же с ума сойду, пока мы доберёмся.

— Там Таня. Не пори горячку, Кайрат! Ничего ей не угрожает сегодня. Доставим до дому, а там разберёмся.

Он так и не переоделся. В костюме и мятой рубашке запрыгнул в машину, оценил Лёхин невозмутимый вид.

— Спокойно! Всё под контролем. У подъезда твою подружку Робби приняли. Пока ведём.

— Как получилось, что её вообще просмотрели? — не мог похвастаться олимпийским спокойствием Кайрат. — Уж не думаю, что её новый цвет волос кого-то смутил.

— Ты удивишься, но она оказывается прилетела даже раньше тебя. В тот же день, но более ранним рейсом. Поэтому её и упустили. Она точно знала, что ты вернёшься. И, кстати, это на ней парик.

Ещё этот чёртов Назаров! Видеть его рядом с Оксанкой было просто невыносимо. А после разговора с Робертой так чесались кулаки начистить кому-нибудь рожу. Назаровская вполне подходила, но Кайрат сдержался. Этой вспышки гнева Оксанка ему не простит. Она и так дулась, что он дёрнул её за руку, а может потому, что с ними был Лёшка.

Всю дорогу она молчала, а у дверей квартиры попрощалась с ним холодно.

— Я заеду завтра в десять, — сказал ей Кайрат, и она лишь кивнула.

Самое сложное, что нельзя разрушать её хрупкий мир. Нельзя сказать правду, что за ней охотится полоумная аферистка. Нельзя даже имени Роберты произносить в её присутствии. Нельзя вообще её расстраивать и нервировать. Ей и так даётся эта беременность непросто.

Но как организовать её охрану, позволяя ей ездить на автобусе, работать и вообще жить как она привыкла? Именно этот вопрос он и поставил в их организационном штабе, которым стал на время его новый офис.

Сначала, правда, в пух и прах разнёс работу детектива, которого нанял.

— Я понимаю, что вы не оперативный сотрудник, что возможности ваши ограничены и людей нет, — рычал он на седого поджарого мужчину военной выправки. — Но как могло получиться, что третью неделю вы её ждёте, а она всё это время крутится у вас под носом?

— Кайрат, не кипятись, — успокаивал его Лёха. И от него единственного Кай терпел слово «успокойся». — Главное, она на нашей территории. И наша задача не сбросить её в заброшенную шахту и завалить камнями, а докопаться до истины. Кто за ней стоит? Чего она на самом деле хочет? И красиво объяснить ей, в чём она не права.

— Честно говоря, меня бы уже устроила шахта. Она бесит меня своей наглость и бесцеремонностью. Как она вообще посмела угрожать?

Он ходил по кабинету как начинающий йог по раскалённым углям, и эта обжигающая полоса никак не заканчивалась.

— Этого её подельника вычислили? — остановился он у стола.

— Возможно, его и нет, — ответил детектив. — Она никому не звонила. И ляпнула про звонок, скорее всего, из страха. Надеялась, ты не будешь проверять.

— Ищите! Она перешла все границы дозволенного. И бросаться словами не в её духе. Она же должна понимать, что пустые угрозы меня только разозлят. А я на неё давно уже зол. И придушу гадину, если дёрнется.

Он посмотрел на часы. Давно перевалило за полночь.

— В-общем, следить за ней днём и ночью. И чтобы завтра на свадьбе я её и близко не видел. Оксанке тоже охрану. Алексей, сколько ещё можешь людей найти из своих?

— Надо подумать, — качнул головой Лёха.

— Давай, по максимуму, я не обижу с оплатой, ты же знаешь.

 Домой Кайрат вернулся, но толком уснуть до утра так и не смог. Он метался по квартире, перечитывая всё, что им удалось собрать на Роберту, на её родителей, на Альваресов.

Тане даже удалось найти упоминание о завещании, из-за которого якобы и устроила всё это Роберта. Основным условием получения наследства являлся тест ДНК. Образцы проб обоих родителей были приложены. То есть даже после их смерти наследником сможет стать лишь тот, чьи показатели будут иметь больший процент совпадения. И хоть это завещание и не было самым оригинальным за всю историю составления подобных документов, но Кайрат решил, что родители его явно с придурью. Да и на самом ли деле они ему родные? Или это лишь происки Роберты?

Он перечитал паспорт на картину. У Купера её выкупил Альварес, а у Альваресов Кайрат. А остров, наоборот, сначала Купер купил у Альвареса, а потом снова Кайрат.

И везде эти Альварес с Купером пересекались, и со слов Роберты, и по информации СМИ общались они до сих пор. И даже дети родились у них почти одновременно. Через несколько дней Роберте тоже исполнится тридцать. Но к этому времени Кайрат уже надеялся от неё избавиться.

Выяснят есть ли у неё кто в помощниках, потом подержат её несколько дней, предметно поговорят и, возможно, отпустят с миром. А он просто навестит своих родителей, и родной он им сын или нет, при любом раскладе её безумная идея рассосётся сама собой, как синяк. Тем более ему всё равно лететь в Штаты: остров до сих не оформлен, нужно получить Грин карт, вот и родителей заодно почтит своим недолгим почтением.

Как бы не прошла его ночь, а с утра в костюме с иголочки он ждал свою девушку у дверей квартиры.

Он не рискнул ей звонить, но к утру она вроде отошла, успокоилась и улыбнулась ему почти ласково.

Трудно быть обворожительной на седьмом месяце беременности, но у неё как-то получалось. И это нежное платье одного из тысяч оттенков сиреневого безумно ей шло. Её глаза казались сапфировыми, и Кай на мгновенье потерял дар речи, когда она посмотрела на него на улице. Тепло посмотрела, волнительно. И всю дорогу держала его за руку в такси.

Строгое здание Дворца Бракосочетаний в котором молодые решили расписаться без особого пафоса больше не внушало Кайрату страх. Он рассчитывал, что обнаружит у его ступеней лишь небольшую группку «своих», но народу, желающего присутствовать на торжественной церемонии оказалось в разы больше.

Коллектив «Савоя» так точно был полным составом. К счастью, Алексей с Ангелиной производили больший ажиотаж, чем он со своей незнакомой девушкой, а может к нему просто стеснялись подбегать с визгом, но нервно вцепившаяся в него Оксанкина рука постепенно ослабила свою жёсткую хватку, и он облегчённо выдохнул — его девушке стало комфортно.

Он не оглядывался как долбанный параноик, получив от Лёхи лишь единственный кивок головы, что всё в порядке, а если он кому и доверял сейчас, то только этому альфовцу. Значит, можно урвать у жизни немного счастливых минут, и он проверил синюю ленточку, лежащую у него в кармане.

Приезд Данки с Пашкой вызвал новую бурю восторгов. И Данка в белом была чудо как хороша. Она еле дышала в абсолютно не свойственном ей декольте, но это скорее от волнения. Всех, кто пытался её обнять или потискать, она отодвигала вытянутой рукой и просьбой отложить всё на после церемонии, пока на ней ещё держится и этот макияж, и это платье.

Оксанка вцепилась в Кайрата с новой силой, когда к ним подошла Диана.

— Шикарное платье, — одобрила она Оксанкин наряд, хотя Кайрат точно знал, что покупали они его вместе.

И он даже украдкой не вздохнул, когда, помолодевшая после своих последних процедур и снова на каблуках, она чмокнула его в щёку.

Она навсегда останется в его сердце, но он даже не станет запирать эту дверь.Она была едкой солью, обжигающим перцем, пряными травами и изысканными приправами — всё это придавало вкус, но не насыщало. И время экспериментировать со специями для него прошло.

Он словно прощался с ней. И стойкое ощущение, что свадьба сегодня не у Данки, а у него самого, окрашивало всё в возвышенно-торжественные тона.

Бессмертный марш Мендельсона. Что-то он стал слышать его слишком часто.

Голос регистратора, громко произносящий такие проникновенные слова, что парни нервно сглатывали, а девушки едва сдерживали слёзы.

В тот момент, когда Оксанка поставила свою подпись в свидетельстве и протянула ему ручку, он посмотрел в её глаза и окончательно понял, что готов. «Да! — хотел он сказать ей, — Я согласен!» И то, как она смотрела на него в этот момент придало ему ещё большей уверенности.

Как велит традиция, молодожёны со свидетелями катались в лимузине по городу, возлагали букеты с каким-то памятникам, пили шампанское на мосту, смеялись и бесконечно позировали надоедливому фотографу. И всё это время Кайрат думал только об Оксанкиной руке. Он боялся отпустить её даже на время, и мучительно боялся забыть слова, которые с таким трудом подбирал, чтобы сделать ей предложение.

Это был не их день, но он понимал, что на своей свадьбе уже не будет так волноваться, потому что всё самое страшное будет позади.

— Я сократила эту программу с разъездами вдвое и всё равно мне кажется, это уже перебор.

Данка упала на сиденье и откинулась на спинку с таким видом, словно готова убить каждого, кто заставит её пошевелиться.

— Паш, поехали уже домой. К чёрту все эти виды! Всё равно потом никто не смотрит свадебные фотографии.

— Потерпи, ещё маленько, — чмокнул её в макушку муж, прислоняя к себе. — Смотри, Оксанка, и та не ноет, а ей уж точно тяжелее, чем тебе.

— Она вообще никогда не ноет, — ответила Данка. — А мне теперь по штату положено, я твоя беременная жена.

— Смирись, Павлик! — улыбнулся Кайрат. — Лучше сразу сделать как она хочет, чем сделать как она хочет, но в несколько раз дороже.

— И подозреваю, он имеет в виду не деньги, — поддержала его Оксанка.

— Дан, по какому объявлению мы набрали этих свидетелей? — обратился Пашка к жене. — Они мне явно что-то не то советуют. Давай бросим их где-нибудь по дороге.

— Чувствую, они именно этого и добиваются, — ответила Данка громко, но не поворачиваясь в их с Оксанкой сторону.

И Кайрат протянул руку и прижал Оксанку к себе. Он и правда, увёз бы её сейчас куда-нибудь подальше отсюда. Может быть даже на свой далёкий остров. И выставил бы по всему периметру вооружённую охрану.

Праздничный банкет устроили прямо у Савойских в саду.

К тому времени как они приехали, солнце начало клониться к западу. Его кроваво-красный свет ложился бликами на белоснежные скатерти столов и придавал волнующей таинственности происходящему.

Молодых поздравляли, посыпали крупой, произносили какие-то речи в их честь, и официанты сбивались с ног, бегая к столам с закусками и горячим.

Кайрат кормил Оксанку с руки, забывая, что самому тоже нужно поесть, и она даже не сопротивлялась, но заставляла его доедать половинку. Они всегда так делали. Она откусывала, стараясь захватить самый краешек, а он доедал.

Если его потом спросят, что на этом празднике было самое интересное, он без зазрения совести ответит — капелька соуса, упавшая ей в вырез платья. А самое смешное — её испуганные глаза и открытый рот при этом.

— Боже, какой холодный соус! — она осмотрелась по сторонам. — Если я залезу салфеткой за шиворот, на меня же не посмотрят странно?

— Даже если это сделаю я и без салфетки, мы мало кого уже интересуем, — ответил Кайрат.

— Мне всё равно как-то неудобно, — она взяла в руку бумажный квадратик, но так и не решалась.

— Пойдём тогда вон в те заросли, — показал он пальцем на увивающие беседку кусты.

Он со всей силы старался не смотреть на её округлившуюся грудь, выпирающую из кружевного корсажа, но это было выше его сил. Он помогал ей, придерживая вырез платья, пока она сосредоточенно пыхтела.

— Ты словно бутылку кетчупа туда перевернула, — улыбнулся он и заглянул внутрь.

Её губы оказались слишком близко.

Она ответила на поцелуй, обхватив его шею руками.

Боже, как он по ней скучал! По её близости, по её губам, по её шее, по выступающим ключицам.

Если его сейчас не оттащат, он не сможет остановится. Но кто-то деликатно кашлянул сзади.

— Простите, вы не подскажете как пройти в библиотеку? — Данкиным голосом за его спиной.

Он с сожалением отстранился, но прежде чем повернуться, ещё нежно чмокнул свою девочку, смущённо потупившую глаза.

— Не хотелось бы вам мешать, — коварно улыбнулась Данка. — Но мы там торт резать собрались, пока ещё большинство гостей вменяемы. Ждём вас.

Во время фееричного зрелища с хрустом ломающегося шоколада и падающей пластами цветной пастилы он держал Оксанку за плечи, с безумием наркомана вдыхая запах лака для волос и тыкаясь губами в жёсткие колкие пряди.

Он ждал, когда можно будет её увести. Ей протянули тарелку с бесформенным куском бисквита.

— Я знаю место, где никто не помешает тебе его съесть, даже если ты вывалишь его целиком в свой вырез, — шепнул он.

— Я согласна пойти туда даже без торта, — улыбнулась она.

И Кайрат точно знал это место.

С фасада сняли вывеску «ПРОДАЕТСЯ», но отсутствие наружного освещения пока делало дом мрачноватым. Крыльцо было всё таким же затоптанным, но отделочные работы шли полным ходом — грязь была неизбежна.

Кайрату обещали, что до конца июня всё закончат. На июль он нанял дизайнера по интерьерам, и она уже привезла эскизы и образцы. Если ему повезёт, он может получить даже Оксанкино одобрение, если нет — он рассчитывал угадать, что ей понравится.

К августу всё должно быть закончено. И он надеялся, что никого не распнёт, потому что срывов сроков не произойдёт.

Он знал, что Оксанка здесь была, но что она будет вести его за собой стало приятной неожиданностью.

— Хочу тебе кое-что сказать, — тянула она его за руку.

— Для этого обязательно подниматься так высоко? — он переживал скорее за неё.

— Нет, но эта комната мне понравилась больше остальных.

— Надеюсь, это спальня, — улыбнулся он, помогая ей подниматься.

— О, да! Надеюсь, там уже стоит кровать?

И ему очень нравился её настрой. Жаль только, что кровати там не было.

Звук похожий на выстрел эхом пронёсся по пустому дому. Кайрат успел судорожно прижать Оксанку к себе, прежде чем цветными всполохами фейерверка ударило по окнам.

Это было безумие с его стороны тащить её в пустой дом, у него аж спина взмокла, как он испугался.

— Боже, какая красота! — безмятежно развернулась она в сторону открытого балкона. — Пойдём, пойдём посмотрим!

Он едва выдержал пару взорвавшихся в небе фонтанов. Она была в его объятиях. В его крови бурлил адреналин, и он решил: сейчас или никогда.

В тот далёкий день, когда девочка с синими глазами коснулась его руки, забирая свою ленту, один конец атласной полоски подняло ветром и обвило их соединившиеся руки. И он тогда смутился, а она улыбнулась.

Он достал из кармана бережно сохранённый его матерью лоскуток, взял за руку свою девушку и положил его сверху.

— Я всегда любил тебя. И всегда буду тебя любить. И если в глубине своего сердца ты найдёшь силы, чтобы поверить мне, клянусь, я сумею сделать тебя счастливой.

Она подняла конец ленты и положила за его запястье.

— Мне не придётся ничего искать. Я всегда любила тебя, Кай. И, видимо, уже не смогу разлюбить.

Он опустился на одно колено и тогда только поднял на неё глаза.

— Выходи за меня?

Он не дыша ждал её ответа. Она молчала так долго! А потом улыбнулась.

— Наверно, я буду последней дурой...

Казалось, даже сердце его остановилось, боясь заглушить её ответ.

— ... если откажусь второй раз. Да, Кай. Это да.

Она опёрлась на его руку, оставшуюся привязанной, и тоже встала на колени. Погладила его по щеке, взъерошила волосы.

— Обещай, что бы я не сказала, поверить мне.

— Обещаю.

— Обещай, сделать, что бы я не попросила.

— Любой ценой.

Она положила его ладонь на свой живот.

— Обещай, любить этого ребёнка как своего, чей бы он не был.

— Клянусь! — он положил рядом вторую ладонь.

Она перехватила едва не улетевшую ленту и сдвинула его руку ниже.

— Скажи ему это. Сейчас.

Кайрат набрал в грудь воздуха, потом осторожно выдохнул.

— Малыш, ты мой!

Он хотел ещё что-нибудь добавить, но все слова вылетели у него из головы — там, со стороны ладони, сквозь тонкую ткань он почувствовал, как его толкнули. Крошечный локоток, а может коленка уверенно уперлась в его руку и, наверно, только в этот момент он по-настоящему поверил, что скоро станет отцом.