Глава 28

ОКСАНА

Беременность никогда не кажется такой долгой, пока не начнёшь ходить с этим пузом сама. И «ходить» это, конечно, громко сказано. Грясти, ковылять, ползать как черепаха. Но как бы это не было тяжело, Оксанка наотрез отказывалась от инвалидного кресла, которое ей усиленно подсовывала Данка.

— Поехали, — подножкой этого агрегата опять ткнулась она в опору качелей, на которых Оксанка пряталась от солнца, от Данки и вообще от всех.

Оксанка вытерла ладошкой слёзы, и хоть она запрещала ей плакать, в этот раз промолчала.

— Куда на этот раз?

— Ты не дойдёшь. В твой пруд сегодня поселили цветных рыбок. Там такая красота!

— В какой из двух моих прудов? — встала Оксанка.

— Не в тот, куда твой папа запустил карасей и каждый день ходит кормить их хлебушком, — Данка так и пошла с ней рядом, толкая перед собой пустое кресло.

— Подожди, он их ещё всех выловит и пережарит, — улыбнулась Оксанка. — И заставит нас есть.

— Есть в графском парке старый пруд, — дурным голосом запела Данка, изображая хрипотцу.

— Да ну тебя, — Оксанка сморщилась.

— Здорово, что вы сюда перебрались всей семьёй.

«Не всей! — хотелось крикнуть Оксанке. — Далеко не всей!» Но это вызвало бы новую ссору, новые слёзы.

Шёл второй месяц, как Кайрат уехал, а кроме этих пустых слов: «Всё будет хорошо!» ей ничего не говорили, и она не знала, что думать. Только три дурацких слова. Она их ненавидела. Она хотела знать жив он или мёртв. И боялась получить ответ на свой вопрос.

Она не знала, что делать. Она просто старалась жить так, словно Кай задержался в пути, и делать всё то, что и так делала бы. Он сказал: «Обещаю, я вернусь до того, как малыш родится». А Кай всегда выполнял свои обещания. Только эта глупая мысль и позволяла ей держаться. Только эта слабая надежда заставляла её вставать утром, спорить с дизайнером, слушать Данку, улыбаться родителям, терпеть его ставших молчаливыми друзей.

Они и правда переехали с родителями в этот большой дом со своей квартирки, потому что ей здесь было легче. Здесь всюду чувствовалось незримое присутствие Кая. В его росчерках на чертежах. В повелительном наклонении глаголов, которыми он пояснил бригадиру к какому сроку должны быть закончены работы. В тех решениях, что он предложил строителям. Оксанка каждый день слышала это: «Кайрат сказал, Кайрат просил, Кайрат настоял…»

Его голос мерещился ей в глухом эхе чужих голосов, его силуэт — среди высаженных кустов жасмина, его руки — душными ночами. Именно ночами становилось невыносимее всего. И Оксанка сидела в кресле-качалке на балконе, где Кайрат сделал ей предложение и смотрела как медленно двигается по небу Большая Медведица — лето перевалило за середину.

— Опять спишь на ходу? — вывела её из раздумий Данка.

— Что-то задумалась.

И судя по тому, что Данка не спросила: «О чём?», ответ был очевиден.

— Лёшка сказал, что привезёт сегодня записи как они задержали «козлобородого», — Данка демонстративно смотрела по сторонам, якобы наслаждаясь красотой окружающего пейзажа.

— Ну, надо же! Хоть это знать я заслужила, — огрызнулась Оксанка и тоже отвернулась.

— Это оперативная информация вообще-то. Её никому не раскрывали.

— Чего же вдруг решили раскрыть?

— Наверно, появились какие-то новые данные, — она повернулась. — А вообще хрен ли я за него оправдываюсь. Вот приедет, сам тебе всё и расскажет. Он операцией руководил, не я.

И Оксанка хотела спросить кого Данка имела в виду Лёху или всё же Кайрата, но они уже подошли.

— Боже, Оксана, ты только посмотри какая красота, — помахала ей рукой мама.

В самый нижний водоём, состоящий из тройного каскада и бежавшего по камням ручья, запустили карпов кои.

— Они же все до одного разные, — показывала мама на пугливо сбившихся в кучку рыб.

— Виктор Петрович, — погрозила Данка пальцем папе. — Этих хлебом не кормить! Только специальным кормом и в определённое время.

— Да, в курсе, — отмахнулся отец. — Там уж в подвале и ёмкость установили, куда их на зиму придётся переносить. А то, говорят, сдохнут они подо льдом, климат у нас не для японских карпов.

Этот пруд с рыбами тоже утвердил Кайрат.

Оксанка разулась, ощутив босыми ногами тёплую ребристую поверхность террасной доски, из которой выложили площадку для барбекю. Взгляд скользнул по крастнолистному клёну, застывшему над водой, по красным спинам пятнистых рыб, по большим серым валунам и крошечной красной пагоде, установленной на одном из них — крошечный уголок Японии, часть души Кайрата.

— Вот только ограждение всё же надо было поставить, — покачала головой мама. — Вот свалится сюда дитёнок, будете знать.

— Мааам, да там же куре по колено, — спустилась к ним со своего возвышения Оксанка, вздрогнув от прикосновенья холодной травы.

— Ему хватит нахлебаться.

— А ты нам на что, — обняла её дочь, прислонившись к плечу. — Вот и будешь следить.

— О, нет, — погладила она её по голове. — Сами следите. А то будет потом у вас бабушка во всём виновата.

— А кстати, о курах, — перебил её папа. — Что ж мы никакую сарайку для живности то не предусмотрели?

— Пааап, — подняла голову Оксанка. — Давай ещё корову заведём, дойную.

— А что? — он поднялся и вытер мокрую руку о штаны. — Хотя козу лучше. Пошли мать, я там на обед лазанью заказал. Хочу попробовать что ещё за лазанья такая.

Он подхватил маму под руку, и они пошли, негромко переговариваясь, обратно к дому.

— Здесь всё словно застыло без него, — сказала Оксанка, глядя на свои пальцы в мягкой траве.

— Ничего, вот родится мелкий, и всё отомрёт, — отвернулась Данка и пошла к своей каталке.

И первый раз она начала отчёт времени не с того, что Кайрат вернётся.

Алексей приехал не один. Кроме Ангелины с ним была дочь мэра, Анна Шаталина.

Данка недолюбливала эту очень стройную белокурую девушку, поэтому поздоровалась сдержано, а Оксанке она понравилась. Непосредственная, общительная, живая. И хоть простой её не назовёшь, но, главное, не пафосная, что при таком родителе скорее было отклонение от нормы.

— Охренеть как красиво! — выразила она общее мнение обо всём.

И после обеда Лёшка повёл всех в комнату, которую отделали Кайрату под рабочий кабинет, но напичкали её аппаратурой как командный штаб ЦРУ.

— Я буду рассказывать, а ты будешь дополнять, если появится желание, —вставил Алексей в гнездо разъёма флеш-карту, и Анька кивнула.

Оксанку посадили по центру перед тремя составленными в ряд мониторами, Аня и Лёшка с двух сторон от неё, Данка, Пашка и Ангелина стояли сзади. Зная Данкин беспокойный характер, Пашка даже не пытался её усадить, просто придерживал её сзади за плечи, и Оксанка старалась не слушать как они там ворковали.

— В-общем, план был простой, — начал Алексей. — Так как Оскар Вуд, как гласили его новые документы, имел привычку приходить каждый день в одно и то же время в одно и то же кафе, то там и решено было познакомить его с Анной.

— Так они же вроде знакомы? — напомнила Оксанка, хотя эту неприятную историю с изнасилованием, конечно, все знали.

— Мы не были уверены вспомнит ли он её. В любом случае это оказалось только на руку. Зная его пристрастие, решили брать его «на живца» в тот же день «не отходя от кассы».

— Как только ты на это согласилась? — обратилась Данка к девушке.

— О, это именно она и предложила, — ответил Алексей.

— Да, — кивнула Анька. — Только в этот раз он был в роли жертвы. А я усердно делала вид, что его совершенно не узнаю. И его замазанную гримом родинку не замечаю. И приклеенной бутафорской бороды как у Санта Клауса в упор не вижу.

— Первая запись, — прокомментировал начавшееся «кино» Алексей.

Парень удивлённо вскинул брови, когда Анька спросила можно ли сесть за его столик.

— Это был для меня самый волнующий момент, ткнула Анька в клавиатуру, остановив запись. — Видите, как он испуган? Ведь легко мог отказаться, сказать, что занято, но, мне кажется, он меня сразу узнал.

— Мне кажется, он наоборот здесь вздохнул с облегчением, — прокрутил чуть вперёд Алексей. — Лицо счастливое. Улыбка.

— Да, забегая вперёд скажу, что каждый вечер ждал он в этом кафе Роберту, с которой они должны были встретится. И он меня узнал, и решил, что именно она меня и послала.

Дрожащая на лацкане Анькиного пиджака камера терпеливо показывала сцену их знакомства и явную заинтересованность Оскара. Перебиваемый помехами в виде шуршащего пакетика чипсов, звук передавал и знакомый уже Оксанке акцент парня. Анька тоже им заинтересовалась и к ещё большему удовольствию парня перешла на английский. Он просто расцвёл, а потом и явно расслабился.

Оксанка не понимала ни слова.

— Ничего не значащая болтовня, — махнула рукой Анька, видя её растерянность.

— Я спрашиваю где он родился. Он — где я так хорошо выучила британский английский. «В британской спецшколе» — говорю я и он ни хрена не врубается, что это шутка, но всё равно смеётся.

— И ты разводишь его на выпивку? — спросила Данка.

— Конечно, — остановила запись Анька. — Мне нужно, чтобы, когда я побегу, он не поймал меня в два прыжка. Поэтому я хочу, чтобы он пошёл к бару, и руки у него были заняты, когда он начнёт возвращаться.

Она включила видео.

— Мой первый любимый момент. Смотрите как ловко я накрыла пакетом с чипсами его телефон, чтобы он не забрал его с собой.

Они дошли до того момента как парень поворачивается с двумя кружками пива в руках. Анькина рука хватает со стола телефон, девушка с кем-то сталкивается, даже шуршащий микрофон не заглушает её ругательства. И она бежит в подворотню, налетая на капот, едва успевшей затормозить машины.

— Ужас, она же тебя чуть не сбила, — Ангелина вцепилась в Лёшкино плечо, нагнувшись ближе к монитору.

— Вот эта проезжая часть, конечно, наша недоработка, — соглашается Лёшка.

Анька бежит.

— Вот это огромное расстояние — наша вторая недоработка. — комментирует Анька. — Даже я чуть не сдохла пока добежала, а ему ещё меня насиловать. Он же почти выбился из сил.

— Как пусто, — замечает Данка, пока Анька, наконец, ныряет между кирпичных домов исторической части города.

— Да, здесь весь квартал мы перекрыли. Выставили для устрашения настоящие «маски-шоу».

— И всё же он догнал меня чуть раньше, чем мы запланировали.

Парень сбивает её, Анька кубарем летит по асфальту.

Он набрасывается на неё, но не срывает одежду.

— Что он делает? — растерянно спросила Оксанка, глядя как шарит парень по Анькиной одежде.

— Ищет свой телефон, конечно, — она снова нажала «стоп». — И здесь нам сильно повезло, что действительно непонятно, что он делает. Иначе предъявить ему это как попытку изнасилования было бы трудно.

— Бедненькая, ты не ушиблась, когда падала? — Ангелина посмотрела на неё сочувственно.

— Да, ерунда, — отмахнулась она. — Я сейчас там буду орать, что меня насилуют, он будет пытаться заткнуть мне рот, я брыкаться. Потом подбегут «случайные прохожие», — показала она кавычки пальцами. — А рассказываю я вам всё это для того, чтобы вы сполна насладились моим самым любимым моментом.

Она кусалась и брыкалась, пока он пытался зажать ей рот. А когда реально разозлился и принялся её душить, его схватил Лёшка, а Анька вскочила и со всей силы врезала парню ногой в пах.

Он взвыл и согнулся так, что даже Алексей его пожалел, ослабил хватку, и парень скорчился, упав на колени.

Даже сейчас, глядя это, Лёшка сморщился, а Анька довольно потёрла руки.

— Всё, дальше можно не смотреть, — выключила она запись.

— Вот ты садюга, — не выдержал Пашка.

Теперь, когда больше не нужно было смотреть в монитор, они расселись кружком, и Оксанка включила кондиционер. Даже сквозь задёрнутые шторы, развернувшееся солнце стало нагревать комнату как духовку.

— На самом деле яйца у него, конечно, посинели зря, — Анька покусала ноготь, а потом стала внимательно изучать его. — Но в тот момент мне было его совершенно не жалко. Я и представить не могла, что там в Лондоне он насиловал меня по моей же просьбе.

— В смысле? — выразила Данка общее с Оксанкой мнение.

— Роб сказала, что я её подруга. И вот у меня такие странности. Люблю, когда меня насилуют по-настоящему. И я прилично за это плачу, — улыбнулась Анька.

— Вот, сука! — и снова это мнение Данка выразила за двоих.

— Да, а Оскар этот так боялся, что по этой записи его посадят в русскую тюрьму, что пел как дьячок в церкви на Пасху, — Лёшка вертел в руках флешку. —Рассказал, что он просто актёр.

— Судя по этим его перевоплощениям, не самый и плохой, — раскачивала ногой Данка.

— Только, видимо, с карьерой не очень повезло, — посмотрел на её ногу Пашка задумчиво. — Раз она его купила.

— Говорит, пять лет был с ней. И роль бизнес-тренера его самая любимая. Он этим тренингом по всему миру неплохие деньги зарабатывает, так что скорее всего именно этим и займётся, когда мы его отпустим.

— А в «Золушке» он, значит, следил за мной? — Оксанке определённо нравилась эта безбашенная девушка.

— Не совсем следил, но да, собирал про тебя информацию, — ответил Лёшка. — Интересовался беременностью. Знал, что директор компании отец твоего ребёнка. Но только передать это всё Роберте так и не смог. Они должны были встретиться в этом пабе, и она должна была ему денег, но она так и не пришла.

Лёшка встал, и подошёл к окну, проделав в тёмных шторах рукой брешь, из которой комнату прорезали солнечные лучи, ослепив Пашку, но он просто прикрылся рукой и отодвинулся.

— Роберта пять лет пыталась подобраться к Кайрату, — сказал Алексей оконному стеклу. — Пыталась влюбить, пыталась забеременеть от него, хотела отомстить Альваресам за смерть своей матери и заодно стать наследницей их состояния.

Он отпустил штору и повернулся. И после этого столба света, его лицо в сумраке комнаты расплывалось.

— За смерть мстят только смертью, — ответила Оксанка.

— А она решила отомстить жизнью, — перебила её Данка, не давая возможность даже додумать эту страшную мысль. — Родить ребёнка.

— Да, и фотографии, которые она выложила с корабля, постановочные, — подсказал Лёшка. — Они три дня кололи ему снотворное и кормили галлюциногенными грибами. И ещё кое-что делали, уж не при дамах будет сказано. Лже-доктор этот должен был достать крио-камеру, чтобы сохранить сперму, но у них ничего не вышло, поэтому она снова и нарисовалась.

— Странно только, что и сообщника притащила, и угрожала, и план у неё был, а по итогу она тихо отсиделась и сбежала, — Данка говорила быстрее, чем Оксанка думала.

— Мы решили, что она боялась, что её начнёт разыскивать Оскар, а денег у неё может не было, а может просто он больше ей стал не нужен, она решила не платить.

— А как она обманула ваших людей, когда сбежала?

— О, Оксан, это просто шедеврально, — вернулся Лешка на свой стул рядом с Ангелиной. — Она жила на пятом этаже, но втёрлась в доверие к старушке с первого. И вот, когда ей позвонили, она что-то наплела ей что наш «хвост» — это её бывший парень и она хочет уехать, но он караулит её у подъезда. Наивная старушка её в своё окно на другую сторону дома и выпустила. Ещё и вещички ей подала.

— А как она в охраняемый подъезд к Кайрату зашла? Тоже красиво, — усмехнулась Ангелина. — Взяла на руки собачку одного из жильцов и так заболтала мужика, что вместе с ним и мимо консьержки, и до третьего этажа дошла.

— Да, такие бы таланты да в мирное русло, — встал Алексей. — Ладно, Оксан, поехали мы.

И уже прощаясь с ней у машины, он заглянул в её глаза и сказал:

— Он просто пропал. Может быть застрял на своём острове. Может быть это важно для него, чтобы никто не знал где он. И мне очень жаль, что я не могу сказать тебе большего. Просто я сам этого не знаю. Умоляю тебя, — он взял её за руку. — Я не знаю, как, но просто держись. Просто верь, как все мы верим. Никто не умеет бороться так, как Кайрат. И ты тоже должна быть сильной. Ради него, ради его сына, пожалуйста, не сдавайся!

— Я и не думала, — похлопала она его по руке. — У меня нет выбора.