Глава 35. Саша

Аня спит в своей кроватке, уставшая за последние дни. Она измучалась, наверное, даже сильнее нас с Даниилом, хотя не ощущала морального давления, которое било нас с ним по голове. Я едва смогла объяснить ей, что никто нам не угрожает и успокоить, потому что после кошмаров, которые тревожили её из ночи в ночь, она остро воспринимает любую угрозу. И она очень боится потерять ещё кого-то из родных…

На улице уже стемнело, но во дворе всё ещё работают ребята, которых Даня нанял для установки охранной системы.

Что бы я без него делала?

Наверное, я бы уже попала в сети чрезмерно умного кукловода, и могла лишиться сестры…

Смотрю на безмятежное личико маленькой принцессы, и мне даже страшно представить, что с ней могло произойти нечто плохое…

Я потихонечку выхожу из комнаты, потому что начинает звонить телефон. Это Даша, и я даже не знаю, стоит ли мне разговаривать с ней. Стоила ли наша дружба с ней хоть что-то? Или она вместе со своей матерью активно пыталась подставить меня?

Ставлю телефон на беззвучный режим, потому что разговаривать я пока не готова, и спускаюсь вниз.

Даниил сидит в гостиной. Я вижу, что он устал не меньше моего, возможно, даже больше, ведь именно ему приходится постоянно думать, что сделать для защиты, и как найти того, кто угрожает нам. Без его приятеля нам бы пришлось туго. Надеюсь, что уже в ближайшее время мы сможем узнать имя убийцы, потому что я хочу посмотреть в его или её глаза и спросить — почему? Чем мои родители помешали им? Зачем их нужно было убивать.

— Ты меня испугала! — вздрагивает Даниил. — Хотя это немудрено. Знаешь такую поговорку — пуганая ворона…

— Куста боится, — заканчиваю я за него.

— Да-да… Именно это я и хотел сказать. Ты у меня с языка сорвала просто. Парни почти закончили. Сейчас они включат защиту по периметру, и мы сможем спать спокойно.

Не сможем.

Мы оба это прекрасно понимаем.

Потому что угроза всё ещё висит над нашими головами, как дамоклов меч, готовый сорваться в любую секунду. Мне ужасно страшно оставаться одной. И оставлять сестру не стоит. Хоть и почти поставили защиту, хоть она и спит на втором этаже, я всё равно панически опасаюсь того, что кто-то сможет пробраться через окно.

Разворачиваюсь обратно, чтобы пойти к сестре, чтобы убедиться, что она в порядке и находиться рядом с ней, но Даниил обращается ко мне, заставляя остановиться.

— Веснушка, не убегай. Я хотел поговорить с тобой о том, что случилось… — сердце начинает бешено колотиться в груди.

Он хочет сказать что-то о поцелуе? Тогда это не лучшее время, если честно, потому что я не готова говорить на эту тему. Я сама не знаю, зачем провоцировала его, ведь прекрасно понимала, к чему всё идёт. Мне нечего будет ответить, если он задаст какой-то вопрос.

— Мне очень жаль. Я был не прав, насчёт твоего дяди… Дэн смог нарыть кое-что… Цена на акции Олега тогда действительно просела немного в цене, когда Добрынин пытался перекупить их, но… Видимо, план моего брата не сработал…

Я спокойно выдыхаю, потому что Даниил ничего не сказал о поцелуе. Немного расслабляюсь и опускаю плечи. Поворачиваюсь к Даниилу и смотрю ему в глаза.

— Стало известно кое-что ещё… Ваша эта тётя Римма… Она наследница Бояркина, человека, который был партнёром моего отца до скоротечной гибели, что с ним случилось пока остаётся загадкой. Ты была права: корни идут с самого детства, и я вспомнил, откуда знаю эту женщину… Я вспомнил её подростком, который носился по пятам за моим братом. Она всерьёз думала, что может понравиться ему, а он… Он считал себя ответственным за ту, которую приручил, потому и «дружил» с ней. Скорее всего, тут всё дело в ревности… Возможно, она не смогла пережить то, что у них с Олегом ничего не вышло… Возможно, завидовала вашей матери.

Ревность ещё никого до добра не доводила… Я поджимаю губы и думаю. Не могу вспомнить ни единого намёка на симпатию тёти Риммы к Олегу… Они и не общались почти: в основном она дружила с мамой… Бред какой-то… Зачем ей нужен был Олег, если он никогда не отвечал взаимностью, а она умудрилась родить двух дочерей от другого мужчины? Теория Даниила о ревности кажется мне несколько слабой, но я понимаю, что ничего нельзя спускать со счетов.

— Впрочем, башка и без того пухнет от всех этих мыслей. Иди спать, Веснушка!

— А ты? — спрашиваю я и прикусываю язык.

А меня, вообще, должно касаться, когда он пойдёт спать?

Он уже взрослый мальчик и может сам решать, что и когда ему следует делать…

Но мне всё же очень хочется, чтобы он тоже отдохнул.

— А я тоже пойду, когда парни всё закончат, а я буду уверен, что вы в безопасности.

По позвоночнику пробегает лёгкий озноб. Он так сильно беспокоится за нашу безопасность, что мне становится очень неловко. Я считала Даниила убийцей, поверила в эти липовые бумаги и даже не стала листать их дальше.

— Прости, — шепчу я, опуская голову.

— За что, Веснушка?

Взгляд Даниила мгновенно становится заинтересованным, и он сверлит меня, ожидая услышать разъяснения.

— За то, что считала тебя убийцей. Ты чудесный человек и мне, правда, жаль, что я так думала.

— Ты очень сильно ошибаешься, Веснушка! — отрицательно мотает головой Даниил и выдавливает из себя улыбку. — Я чудовище. И пока вы с Принцессой находитесь под крылом чудовища…

Он снова напрашивается на комплимент?

Чего он ждёт, когда поливает себя грязью и называет чудовищем? Если ему так хочется, чтобы я опровергла его слова, то мне не сложно… Вот только к чему повторять одно и то же?

— Ты вправе считать себя кем угодно… Для меня ты… — я замолкаю и проглатываю слюну, которой стало чересчур много во рту.

— Кто? — спрашивает Даниил, чуть щурясь.

— Прекрасный, добрый, отзывчивый человек… Если ты считаешь чудовищ именно такими, то так тому и быть.

Я разворачиваюсь и спешу к лестнице, но не успеваю начать подниматься, потому что Даниил — и как он только успел подскочить с дивана и оказаться рядом за секунды? — хватает меня за руку и разворачивает к себе.

Мы снова находимся в опасной близости друг от друга. Сердца снова стучат с бешеной силой в один такт. Я смотрю ему в глаза и замечаю, что его взгляд обращён на мои губы.

В дверь кто-то начинает стучать, и Даниил негромко чертыхается себе под нос.

— Это ребята… Наверняка закончили всё. Спокойной ночи, Веснушка!

— Спокойной ночи, Дыня! — отвечаю я и улыбаюсь.

Даниил отпускает мою руку, отвечает тёплой улыбкой, и идёт открывать, а я поднимаюсь наверх.

Сон…

Мне просто нужен хороший сон, и дурман этой влюблённости, взявшейся, наверное, из воздуха, непременно развеется.

Но мне всё равно неспокойно, стоит только вспомнить предсказание бабы Мани и подумать о том, что Даниилу угрожает опасность куда более серьёзная, чем нам с Аней…

***

Я просыпаюсь утром от стука в дверь. Открываю глаза и медленно опускаю ноги с кровати. Анютка ещё спит: она устала куда сильнее, чем я думала. Я потихонечку выхожу в коридор и закрываю за собой дверь, чтобы дать сестре ещё немного подремать.

— Почему ты даже не спросила кто? — задаёт вопрос Даниил, прижимая меня к стене и упираясь в неё ладонями по обе стороны от меня.

— Ты серьёзно думаешь, что стоит именно с таких вопросов начинать разговор утром? — поднимаю на него взгляд и понимаю, что зря это сделала.

Я утопаю в омуте беспроглядной тьмы, которой заполнена его душа, и не могу даже пошевелиться, просто сдвинуться с места или оттолкнуть его от себя. Скорее всего, вчерашний поцелуй сказался на мне, раз теперь я так ощущаю себя рядом с ним. От него приятно пахнет свежестью, а его волосы мокрые после утреннего душа. Мне хочется прикоснуться к его телу, но это как-то неправильно, и я пытаюсь побороть это влечение.

— Ты сейчас думаешь явно о чём-то запретном, Веснушка, — поймав моё настроение, произносит Даниил.

— О, правда? И о чём же таком запретном я могу думать? — с улыбкой отвечаю ему я и снова понимаю, что перехожу на флирт.

— Может, об этом?

Даниил резко склоняется к моим губам и невесомо прикасается к нижней, а у меня уже всё тело готово вспыхнуть и ответить на его ласку согласием. Руки поднимаются, чтобы обвить его шею, но дверь из комнаты открывается. Даниил быстро оказывается у противоположной стены — вот это реакция, только позавидовать можно, — а я смотрю на заспанную сестру и хлопаю глазами. Остаётся надеяться, что спросони она не поняла, что мы с Дыней чуть было не поцеловались. Снова…

— Я хочу собрать игрушки и поехать, чтобы показать их Пелагее, можно? — потирает Аня глазки кулачками.

— Мы обязательно поедем к Пелагее, но не сегодня, радость моя! — отвечает Даниил и пытается выровнять дыхание. Он косится на меня, словно это я виновата в случившемся, будто бы если я его не вынудила… Но я никого силой не тянула к себе, раз уж на то пошло.

— Я хочу кушать! И пить! И гулять! — начинает хныкать Аня.

Сложно быть сестрой и мамой одновременно. К материнству жизнь меня не готовила, но Анька нуждается в полной опеке, и я не знаю, осилю ли всё…

Кушать…

Пить…

Гулять…

И это на фоне того, что нам нужно отыскать убийцу, который может подобраться слишком близко и опередить нас.

— Пошли, я приготовлю тебе овсяные хлопья в йогурте и налью сок. Или компот? А на ужин приготовим курочку в духовке. Хочешь?

Сестра частенько привередничает, если дело касается еды, и я уже боюсь предлагать ей что-то.

— Хочу! Но сильнее я хочу гулять! И сахарную вату! Можно мне сахарную вату?

— Сахарную вату сегодня не выйдет, милая… Мы пока должны сидеть дома… — я поднимаю взгляд на Даниила, ища поддержки в его лице, и он одобрительно кивает.

В его руках начинает звонить телефон, и я понимаю, что это мой. Но что он делал у Дыни? Вспыхиваю от возмущения, а он тут же принимает оборонительную позицию.

— Я тут ни при чём… Я собственно по этой причине и поднялся. Ты оставила телефон в гостиной… С самого утра тебе названивают подружка и братец. Я, конечно, хотел послать обоих к едрене фене, но…

Я беру телефон из рук Даниила и смотрю на экран. Тяжёлый вздох слетает с губ, когда я вижу имя звонящего…

Лёша.

Я закатываю глаза и смотрю на Даниила в поисках помощи.

— Принцесса, пошли вниз! Будет готовить топливо для реактивной ракеты. Что нам туда нужно найти? Овсяные хлопья и йогурт?

— Да-да! Пошли!

Аня прыгает и хватает Даниила за руку, а он смотрит на меня и одаривает какой-то хитрой улыбкой, словно хочет спросить — уел я тебя?

Когда они отходят к лестнице, я отвечаю на звонок, потому что отступать Лёша не собирается: он набирает мой номер снова и снова.

— Саша, скажи мне, какого демона происходит? Почему я не могу с тобой связаться? Почему меня не пускают к отцу? Что этот Хмырёк сотворил? Я с утра на взводе! Где ты? Я хочу увидеть тебя…

Столько вопросов, что я теряюсь и не знаю даже, а на какой из них ответить в первую очередь?

— Лёш, сбавь напор немного… Ладно? Я не понимаю, чего ты хочешь?

— Я хочу получить ответы на все озвученные вопросы! Что происходит, Саш? Почему после появления в нашей жизни этого Хмыря всё идёт под откос? Ты совсем отдалилась от меня, и я не знаю, есть ли у нас хоть какой-то шанс…

— Нет! — отвечаю я. — Нет, и никогда не было. Ты прекрасно знал это всегда! Что дальше?

Лёша негромко рычит себе под нос и бормочет что-то вроде: «Ну мы ещё посмотрим», а затем задаёт новый вопрос:

— Почему меня к отцу не пускают? Ты в курсе, что за черти окружают его?

— Это охранники, Лёш! Твоего отца пытались отравить… Поэтому сейчас к нему никого не будут пускать…

— Даже нас с матерью?

«Тем более вас с матерью», — думаю я, но не озвучиваю свои мысли вслух.

— Лёш, прости, но придётся дождаться результатов всех анализов, а потом уже вы сможете встретиться, когда дяде станет лучше.

— Тебя, значит, пускают, а нас нет? Это бред! Поняла, Саша? Это бред! Ты стала какой-то неадекватной, после того как в твоей жизни появился этот упырь…

— Лёш, сбавь тон, пожалуйста! У меня голова кругом идёт от твоих причитаний…

Я устала постоянно терпеть его подкаты и возмущения. Устала. И больше не стану этого делать. Да, я любила и уважала его, как своего брата, но больше не могу вести себя так, словно ничего не происходит. Он нас за родственников точно не считает, так почему я должна?

— Где ты? Мы должны увидеться!

— Не должны… Прости…

— Саша, что происходит? — почти кричит Лёша.

— Моих родителей убили! Вот что происходит! Я не знаю, кто это сделал, но докопаюсь до правды… И когда докопаюсь, я лично закопаю каждого… — не выдерживаю я и отключаю телефон.

Я жалею о том, что сорвалась… Могла бы спокойно сказать ему, что не хочу разговаривать и что-то в этом плане, но я не сделала этого… Я сорвалась, и теперь это может аукнуться против меня… против сестры… против Даниила. Он должен знать, что я сорвалась… Мне важно признаться ему в том, что сказала Лёше правду.

Телефон снова звонит.

Снова Лёша.

Я нажимаю кнопку ответа и подношу мобильный к уху.

— Саша, повтори, что ты сказала? Ваших родителей убили? Это был не несчастный случай? — удивляется Лёша.

— Скорее всего… — теперь уже мягче отвечаю ему я.

— А ведь я говорил отцу, что дело пахнет керосином, после того как эти амбалы приходили к вам в дом… Мы должны встретиться, Саша, кажется, я знаю, кто нанял их…

— Я не знаю и не могу тебе ничего обещать, Лёш… Я поговорю с Даниилом, а потом сообщу тебе о принятом решении.

— Ты теперь у него разрешение спрашиваешь? — со злой ухмылкой произносит Лёша. — Ловко он тебя окучил… Ну что же, ты взрослая девочка, только тебе решать, кому доверяться… Я буду ждать звонка.

— Хорошо.

Я отключаю телефон и смотрю в одну точку перед собой. Лёша на самом деле знает, кто подослал этих амбалов, или он просто хочет заставить меня встретиться с ним?

С этой мыслью я спускаюсь на первый этаж и вздрагиваю от испуганного визга Ани.

— Аня! — кричу я и почти бегу в зал, но тут же оказываюсь в объятиях…

Я вскрикиваю и начинаю колотить Даниила по плечам. Ну разве можно шутить в такой ситуации, когда нервы натянуты до предела? Когда от любого крика, от любого испуга душа уходит в пятки?

— Ты придурок! Идиот! Как можно так себя вести? Что за дурацкая маска? — обрушиваю я шквал негатива и пытаюсь вырваться из цепких рук Даниила.

Я вспоминаю, что эту маску чудовища из сказки «Аленький цветочек» купил Олег. Они с Анюткой частенько играли вместе, и вот теперь, судя по всему, она предложила эту игру Даниилу.

— Чудовище схватило Настеньку! — кричит Аня и снова испуганно визжит.

Ей дорога в актёрское устлана лепестками роз. Я немного покачиваю головой. А мне в кардиологию, под бок к дяде Серёже.

— Ты слишком чувствительная, Веснушка! Нужно уметь веселиться! — хмурится Даниил.

— Правда? А ты болван! — отвечаю я и отталкиваю его от себя.

— Я Чудовище, неужели ещё не поняла? — чуть щурится он и отводит взгляд в сторону. — Любая шутка от меня непростительна…

— Лёша звонил… Он возмущён тем, что не может попасть к дяде, а ещё… Он просит о встрече. Он догадывается о том, кто мог подослать к нам тех коллекторов, — тараторю я, пока мне не заткнули рот.

— Да ладно? Он решил чистосердечное выдать?

— Даниил, — я отрицательно мотаю головой и поджимаю губы.

При ребёнке говорить о таких вещах нельзя, потому что она услышит что-то, намотает себе на ус, а потом начнёт направо и налево выдвигать свою версию происходящего. С детьми на самом деле очень сложно. Когда я помогала с Аней маме, мне казалось, что материнство — это самое лёгкое занятие, которое только можно придумать. Я даже удивлялась, почему женщины перестают следить за собой и превращаются непонятно во что, а теперь прекрасно понимаю их. Не со всеми детьми так, конечно же, но егоза-Аня даст фору любому. Или просто я совсем не была готова к тому, чтобы заменить ей и мать, и отца? Нести полную ответственность за маленького человечка, у которого потребностей куда больше, чем у взрослого?

— Анют, идём, я приготовлю тебе хлопья, — зову я сестру, а она возмущается, что я отвлекаю её от интересной игры.

Впрочем, Даниил быстро встаёт на мою сторону и в игровой форме пытается убедить её, что даже прекрасной Красавице нужны силы для того, чтобы вырасти большой и красивой и растопить сердце Чудовища. Меня даже слегка раздражает это слова. Он постоянно его твердит, постоянно называет себя монстром. Интересно, самому-то не надоело? А если судить о его отношении с Аней, то я понимаю, что из Дыни вышел бы чудесный отец… Он так прекрасно ладит с детьми…

Сделав сестре овсяные хлопья с йогуртом, я наливаю себе стакан сока и иду в гостиную, где сидит Даниил. Мне кажется, что мы должны встретиться с Лёшей и поговорить. Или я просто слишком наивная?

— Даниил… — начинаю я.

— Я! — кивает он, словно в армии на построении, не хватает ещё шаг вперёд сделать. Но он сидит, какой уж тут шаг?

— Слушай, я понимаю, что ты не довер…

Он обрывает меня громким покашливанием и грозится пальцем.

— Тема встречи с Лёшей закрыта. Уж не знаю, почему ты ему веришь, но даже твой дядя подозревает жену в том, что пыталась отравить его. Так что молчи, Веснушка! Молчи и внимай: мы не поедем на встречу с твоим недоделанным кузеном. Считай, что этот разговор закрыт! И если ты попробуешь сказать ещё что-то на эту тему…

— Даниил…

— Я уже много лет Даниил, и это ничего не меняет. Понимаешь? Я сказал тебе — нет! Этого мало? Если ты так уверена в том, что он знает имя того, кто наслал этих амбалов, то почему бы не назвать его по телефону? Доверие надо бы заслужить… Пока этот мажорик не сделал ничего, чтобы ему можно было доверять! Совершенно ничего, Веснушка, если не считать те противные обжимания с тобой, за которые я всё ещё хочу расквасить ему рожу! И я не подпущу его даже близко к тебе! Ясно?

Я отворачиваюсь, допиваю сок и иду к сестре. Мне нужно немного остыть, потому что я начинаю злиться, когда меня даже выслушать не хотят. Конечно, я понимаю, что Даниил прав, но ради приличия он мог просто дослушать меня?

Наливаю сестре какао и набираю Лёше сообщение.

Я: «Мы пока не можем встретиться. Извини. Если ты знаешь имя, то почему бы не назвать его по телефону?».

Несколько минут телефон молчит. Я успеваю помыть посуду, которая накопилась в раковине, и уже собираюсь выйти ненадолго на улицу, но вибрация в кармане шорт заставляет меня остановиться.

Лёша: «Цербер запретил? Понимаю… Тогда пусть сам копает. Авось ему удастся это сделать?».

Я ставлю телефон на блокировку экрана и негромко ругаюсь себе под нос. Они оба упрямые ослы. Один не хочет ехать на встречу — и я прекрасно понимаю его, а второй… Быть может, просто Лёша на самом деле пытается вытянуть меня на свою территорию, чтобы закончить начатое и избавиться от всех наследников Олега?

— Что ты сказала, Саша? — спрашивает Анютка.

— Я? Да ничего… Не принимай близко к сердцу, — виновато отмахиваюсь я и иду на улицу. Мне срочно нужен глоток свежего воздуха.

Надеюсь, что Аня не повторит мои слова, потому что ругательство у меня с губ слетело крайне неприятное…

Оказываюсь на улицу и прислоняюсь к прохладной отделке дома, прикрывая глаза и наслаждаясь минутой тишины и уединения.

Я скоро волком на луну выть начну, если всё это не прекратится.

Как же сильно я устала от происходящего…

Но я понимаю, что это просто минутная слабость.

Я просто возьму себя в руки и продолжу делать то, что должна — буду защищать и воспитывать сестру.

Снова смотрю на небеса и проклинаю тот день, когда они забрали у меня маму.

— Я не могу без тебя, — негромко шепчу я.

— Мне приятно, конечно же, но я бы на твоём месте не рассчитывал, что у нас может получиться что-то серьёзное… Мы слишком разные, Веснушка! — с иронией в голосе бросает Даниил, спуская по ступенькам крыльца.

Он достаёт из кармана пачку сигарет, но не спешит закуривать, смотрит на меня, а я прибить его готова в этот момент… Потому что он помешал мне, нарушил моё одиночество, беспардонно вторгся в личное пространство и услышал то, что предназначалось не ему…

Или и ему тоже?