Глава 24

На щеках еще остались следы размазанной зелени, похожей на плесень. В воздухе витал запах ландыша. – Так, я заметил еще пятно! Тебя надо во что-то упереть! – выдал ректор. – Потому что ты трясешься и прогибаешься. На этот раз кладя меня на живот. Он тер мне спину, уперев ногу в дорогом сапоге в роскошную столешницу. – Нет! – задергалась я, упираясь изо всех сил. – Давай, пока флакон не кончится? – предложил ректор, сдвигая папки, документы и золотое перо в сторону. Я судорожно вцепилась в его одежду – Пока последний флакон не кончится, – на меня смотрели серые глаза. На столе стоял маленький флакончик, похожий на духи. Там, на донышке еще светилась магическая жидкость. – Хорошо, – согласилась я, покорно ложась грудью на стол. – Договорились. Ректор взмахнул рукой и на стол встал огромный бутыль огромный флакон магического нейтрализатора для мебели и стен «Нихулиганиус», который если и кончится, то в следующем веке! Обычно им оттирали надписи в туалетах, мрачные и пошлые пророчества на стенах аудиторий и прочие непотребства. – Вы… вы… – округлила глаза я, понимая, что быть зеленым троллем не так уж и плохо! – Аааах, оооох, – то сужала, то округляла я глаза, понимая, что сейчас на мне будет дырка. Я стонала на все лады, чувствуя, как тяжеленный стол ерзает под нами туда- сюда. Попробуй только не стонать, когда тебе елозят тряпкой по одному и тому же место уже сто тысячный раз! – Неудобно! – выдал ректор, пока тряпка под действием нейтрализатора снова становилась белой. – Надо упереть тебя во что-то другое. Вставай! – Пожалуйста, – взмолилась я, оборачиваясь и хватая ректора за рукав. – Хватит! Меня подняли на руки, как пушинку и прислонили к стене. – Юбку задери, чтобы я по ней не топтался! – скомандовал ректор, пока я смотрела на шлейф под его черным дорогим сапогом. Мне пришлось задрать юбку и обмотать вокруг себя шлейф. – Может, хватит? – спросила я, чувствуя, как меня стали тереть с утроенной силой. – Не хватит! – строго посмотрели на меня, растирая мою грудь. Ректор задел локтем и чуть не уронил на пол «Нихулиганиуса». «Идеально и без разводов убирает следы заклинаний, выводит трудновыводимые пятна, не вызывает аллергии. Одобрен Министерством Магии для использования в магических академия. При приеме внутрь вызывает легкое жжением, галлюцинации, привыкание и смерть». – Д-д-давайте в другое мест-т-то, – простонала я, пытаясь осторожно убрать его руку. – А потом сюда вернем-м-мся? А? – Я еще не кончил, – сурово заметил ректор, пока тряпка впитывала зелень. – Так что терпи! Ты же хочешь победить в конкурсе? – Я… я уже ничего не хоч-ч-чу, – честно созналась я, стиснув зубы и простонав. Но уползти я не могла. Меня крепко держали свободной рукой. – Пожалуйста, не надо… – Пока не кончается, – напомнил ректор про обещание «до конца флакона». – Он слишком большой! Вы меня обманули! Вы показывали маленький! – заметила я, вспоминая флаконы. – Все! Хватит! Мне уже больно! – Ой! – послышалось в дверях, а я нервно дернулась. Даже подпрыгнула, едва не ударившись головой об угол портрета. На пороге стояла учитель прорицания, мадам Нагадайна. Глаза у нее были такие, словно она действительно видела будущее. Она любила входить в кабинеты без стука так, словно точно знала, что там ее ждут. Ей говорил об этом третий глаз, который видел сквозь века, пространства и двери. – Простите, я не вовремя, – заметила она, впервые за всю свою прорицательскую практику. – Да, не вовремя! – произнес ректор, отпуская меня. – Нет, конечно, я видела это в будущем… Но не думала, что это случится так… быстро! – заметила мадам Нагадайна, внимательно глядя на нас. – У меня по пророчеству еще впереди смертельная опасность и… – Я рад, что вы видели в будущем, как я оттираю со своей студентки зеленку! – спросил ректор, сплевывая волосы и бросая на пол тряпку. – Если вы не увидели, то это профессиональная некомпетентность. Если увидели и не предупредили – это должностное преступление против Академии. Что вы выбираете? – А? Что? – забегала глазами мадам Нагадайна. – Да, я видела что-то такое… Эм… Зеленой девой стенку… эм… трут… От красоты студенты … эм… мрут… Что-то в этом духе! У меня записано! Но я не думала, что это имеет отношение к конкурсу! Знаете, ко мне приходят каждый день до двухсот пророчеств! И тут вылетело… Но в следующий раз, я обязательно вас предупрежу! Я даже себе записала на подкорке: «Предупредить ректора!». – С чем пожаловали? – спросил ректор, отпуская меня. Я осела на стул, прижав горящую спину к холодной стене. – Ик! – сдавленно икнула я, понимая, что уже почти смирилась с зелеными волосами. – Ик! – Я по поводу нашего чудовища! Я долго гадала на кофейной гуще, пока у меня не поднялось давление. Еще бы! Двадцать кружек кофе подряд! Нужно будет посмотреть, если ли гадания на цикориевой гуще? Для тех пророков, у кого прыгает давление! – залепетала мадам Нагадайна, вертя в руках какую-то бумажку. От нее по всему кабинету растекался запах пряных благовоний. – Но что не сделаешь ради Академии! Кто же, как не я, сможет точно сказать, кто это чудовище и где оно прячется? – замялась мадам Нагадайна, а потом что-то согнулась и простонала. – И вот, что мне удалось увидать. Она закатила глаза, а потом страшным голосом произнесла: – Оно в Академии спокойно живет! Но скоро придет и его черед! Придется ему разминать свои кости, когда набегут в Академию гости. Смерть и опасность ему предрекаю! Сейчас оно просто сидит и … икает! Мутный взгляд померк. – Ик? – ужаснулась я, зажимая рот рукой. Ректор посмотрел на меня. А я на него.