Воспоминания. Часть 12. Звонок
Два дня я жила в режиме ожидания. Оно было не тем ожиданием, которое выматывает и заставляет каждые пять минут смотреть на экран телефона. Халид вытравил из меня эту привычку ещё в первый год долгими заданиями, где результат мог прийти через неделю, а мог не прийти вовсе. Я научилась ждать иначе: заполняя время так плотно, чтобы для тревоги просто не оставалось места.
В первый день я занялась гардеробом.
Это была не прихоть и не отвлечение. Это была работа. Анна Власова, представитель серьёзного инвестиционного фонда, должна была выглядеть определённым образом. Не ярко и не вызывающе. Дорого и сдержанно, с той долей индивидуальности, которая запоминается, но не раздражает. Именно такой стиль вызывает доверие у мужчин вроде Кирилла — тех, кто умеет читать людей по деталям, акцентам, аксессуарам.
Я объездила несколько магазинов в центре. Выбирала долго, придирчиво, как будто от этого зависело что-то большее, чем просто одежда. Два костюма — тёмно-синий и графитовый. Три блузки. Одно платье на случай, если формат встречи сменится на неформальный. Туфли на устойчивом каблуке — достаточно высоком, чтобы добавлять уверенности, достаточно удобном, чтобы не думать о них во время разговора.
На кассе я поймала себя на том, что выбираю цвета, которые когда-то нравились Кириллу. Тёмные, холодные оттенки. Ничего тёплого, ничего мягкого. Я положила обратно серо-голубую блузку и взяла белую.
Во второй день я гуляла. Просто шла по городу без маршрута: вышла из метро на Чистых прудах и двинулась в сторону Покровки по бульвару, взяла кофе в "Бруснике", потом прошла по Яузскому бульвару, свернула к Яузе, откуда мне открылся открыт очный вид на высотку на Котельнической, потом долго шла вдоль набережной, держа в руках стакан с кофе. Москва в апреле пахла мокрым асфальтом и набухшими почками. Забавно, раньше я думала, что почки не могут пахнуть, но много лет совсем в другом климате показали мне, как я ошибалась. Запах распускающийся зелени и цветов просто обрушился на меня. Люди бежали мимо по своим делам, не замечая брюнетку в джинсах, футболке и лёгкой курточке, и это было хорошо. В такие моменты я умела думать эффективнее всего. Когда тело занято движением, а вокруг достаточно шума, чтобы заглушить внутренний разлрай, отлично вырабатывать стратегии.
Я думала о жучке.
Точнее, о том, как именно я буду его установливать. Устройство было небольшим, плоским, с магнитным креплением. Халид передал его через курьера ещё накануне первой встречи, в той же коробке с минеральной водой и таблетками, будто это была просто ещё одна мелочь из доставки. Я тогда повертела его в руках и убрала в боковой карман сумки. Место под столешницей в кабинете Кирилла я приметила ещё во время первого визита — слепая зона для камер, металлическая рама, которая служила подствольным и к которой магнит прилипнет без характерного звука.
Вопрос был только в моменте. В том, чтобы движение было естественным. Чтобы не было ни секунды заминки, ни лишнего взгляда вниз.
Я прокрутила это в голове раз двадцать, пока шла вдоль реки в сторону Зарядья. К тому времени, как добралась до скамейки у воды под парящим мостом и допила кофе, движение было отработано до автоматизма.
Я позволила себе ещё несколько минут просто сидеть. Смотреть на воду. Не думать о Кирилле. Не думать об Арине, которая когда-то тоже гуляла по этому городу — влюблённая, растрёпанная, с горящими щеками. Та девушка умерла давно. И, если честно, хорошо, что умерла. Она бы не справилась.
***
Звонок раздался на третий день, в половину двенадцатого утра. Я сидела за столом с чашкой кофе и просматривала финансовую отчётность «Шахов Корпорейтед» за последние два года — материалы, которые Халид передал вместе с досье. Цифры были интересными. Не в том смысле, в каком они интересны аналитику, а в том, в каком интересны хирургу, изучающему снимок перед операцией. Там были слабые места. Они были скрыты от посторонних глаз, аккуратно упакованны в дипломатичные формулировки, но они были.
Телефон завибрировал, и я посмотрела на экран.
Макс.
Я отложила бумаги. Сделала глоток кофе из смешной кружки с рисунком авокадо, которую купила вчера в супермаркете. Ответила на третьем звонке.
— Анна, здравствуйте, — сказал безопасник Шахова. Голос был ровным, деловым, но я уже умела слышать то, что под этим. — Есть хорошие новости.
— Слушаю.
— Кирилл Сергеевич изучил материалы. — пауза - короткая и почти незаметная. — Предложение его заинтересовало. Он готов двигаться дальше.
Я смотрела в окно на серое апрельское небо и чувствовала, как что-то внутри, холодное и тяжёлое, сдвигается с места.
— Рада слышать, — ответила я спокойно.
— Он хотел бы встретиться. Обсудить детали лично. — Снова пауза. — Я тоже буду на встрече, если вы не против.
Я отметила это «если вы не против». Макс не спрашивал разрешения у Кирилла присутствовать на встрече своего же шефа. Он спрашивал у меня.
— Конечно, — сказала я. — Когда вам удобно?
— Послезавтра, в два, снова у нас.
— Хорошо, я буду.
Он не повесил трубку сразу. Я это почувствовала по тишине — живой, с дыханием.
— Анна, — сказал он после секунды. — Кирилл редко соглашается так быстро.
— Значит, предложение убедительное, — ответила я.
— Значит, — согласился он. Но в его голосе было что-то, что не относилось к предложению фонда совсем.
Я улыбнулась, но не для него, вель он не мог видеть. Для себя.
— До послезавтра, Макс.
— До послезавтра.
Я положила трубку и несколько секунд просто смотрела на телефон, лежащий на столе.
Кирилл согласился.
Это был не триумф. Триумф будет, когда все останется позади. Сейчас всё только начиналось, и я знала это лучше, чем кто-либо. Но механизм операции провернулся на один щелчок вперёд, и этот звук был тихим, почти неслышимым, но очень точным.
Я встала и подошла к окну. Внизу во дворе женщина с коляской остановилась у лавочки и достала телефон. Рядом бегал мальчик лет четырёх в красной куртке, смешной шапке с помпоном. Он что-то кричал матери и смеялся.
Я подумала о Ляльке.
Вспомнила её голос по видеосвязи три дня назад — тонкий, с этим её смешным придыханием на букве «р», которую она всё ещё не выговаривала до конца. «Мама, а ты скоро пгиедешь?» Я сказала — скоро. Она поверила. Она всегда верила.
Я отвернулась от окна. Нельзя. Не сейчас. Потом.
Я вернулась к столу, взяла ручку и чистый лист. Написала сверху: «Встреча. Послезавтра, 14:00». Ниже — несколько коротких пунктов. Что взять. Что сказать. Чего не говорить. Где встать, где сесть. Как долго задержаться после того, как разговор закончится.
И отдельно, обведя кружком: устройство. Я посмотрела на этот кружок. Может, это было лишним, но я прописала все детали ручкой, как будто зафиксировала чистую идею на материальной поверхности.
Кирилл Шахов сидел в своём кабинете с панорамными окнами и, возможно, в эту самую минуту думал, что принял правильное деловое решение, и что перспективный фонд — это хорошая возможность для его фирмы, а представитель этого фонда — интересная женщина, с которой будет не скучно работать.
Он не знал, что его кабинет уже ждёт, что следующая встреча будет последним шагом перед тем, как его тишина перестанет быть только его.
Я убрала лист в папку, допила холодный кофе и пошла готовиться. До послезавтра было ещё достаточно времени. Но я никогда не позволяла себе тратить его впустую.