Воспоминания. Часть 1. Прилёт

Рейс «Абу-Даби-Москва» прилетел в Шереметьево по расписанию.

Я потянулась, разминая затекшее тело. Да, в экономе было не так комфортно, как в бизнесе, но я никогда не летала бизнесом на задания. На отдых - да, в Штаты, чтобы продуть тысячу баксов в Вегасе или увидеть небоскребы Нью-Йорка - пожалуйста, Халид никогда не скупился.

На задания - нет. Если нужно было ехать на рикше где-нибудь в Индии или на телеге, запряженной лошадью, как тогда в Молдавии, он предпочитал комфорту сценарий и легенду.

Я усмехнулась, вспоминая ту давнюю поездку - уговорить продать перспективные виноградники влюблённому в солнце и рубиновый напиток виноградарю, который встал в позу и не хотел продавать землю ни за какие деньги.

Сейчас я понимаю: все прошлые задания были не только из-за прибыли, а еще и для того, чтобы я наработала опыт. Чтобы научилась. Халид умел учить. Он всегда объяснял на практике, учил опытом. Но всему приходит конец. Подошло время и завершить наши отношения.

И сейчас я приземлялась в Шереметьево, чтобы получить своё заключительное задание. Мой контракт, который предложил когда-то Халид зареванной девчонке за столиком в дешёвой кофейне, подходил к концу.

Пока самолет еще выруливал по взлетной полосе, подъезжая к нужному терминалу, я смотрела в окно иллюминатора и вспоминала все эти пять лет, которые провела вне Родины.

_______________________

_____________________

Я тогда долго не звонила Халиду. Носила визитку в кошельке, как чужую тайну. Доставала её ночью, смотрела на имя, номер и снова убирала. Пыталась убедить себя, что справлюсь сама.

Не справилась.

Беременность протекала тяжело. Из компании Кирилла пришлось уволиться сразу же. Я не могла даже представить себе, как бы ходила с ним по одним и тем же коридорам, как бы смотрела в глаза коллегам, которые давно уже шушукались у нас за спиной. В его компании я не осталась ни дня. Взяла больничный на период отработки дней перед увольнением. Помню, как бухгалтер, женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и выражением лица, будто кто-то дал ей право на снисхождение, горестно произнесла:

- Ох, и тяжело же тебе будет, девочка. Но ты сама виновата - влюбилась по уши. Только ты такая у него не первая. Любит Кирилл Сергеевич молодых и хорошеньких. Но семью никогда не бросит, даже надеяться нечего.

- Я не понимаю, о чем вы. - как могла холодно ответила я, вручая бухгалтерше свои больничный лист.

Женщина фыркнула, мол, ну-ну.

Больше на пороге «Шахов Корпорейтед» я не появлялась. Документы вместе с трудовой книжкой и всеми справками пришли по почте в родной городок ценной бандеролью.

А я пока осталась в Москве. Но так как не могла найти приличную работу, ибо просто не имела морального права обманывать нового работодателя, то и трудилась там, куда брали - в кофейне бариста, администратором в салоне красоты, а на последних сроках помогала удаленно делать проекты своей подруге Машке, с которой делила комнату в съемной квартире. Все заработанное уходило на еду и оплату жилья. И это угнетало чуть ли не больше, чем все, что случилось со мной до этого.

Я думала о том, почему именно со мной произошла такая ситуация? Ведь, я считала себя разумной и способной, но скатилась в такую шаблонную ситуацию, будто являлась героиней дешевого бульварного романа.

Мне все-таки пришлось уехать в провинциальный городок, чтобы родить и восстановиться. Когда на свет появилась дочь, я впервые в жизни почувствовала настоящий страх. Не за себя, а за неё. Я держала маленький теплый сверток на руках и понимала: отныне я не имею права быть слабой.

Забирали из роддома меня мама, соседка тётя Катя и её сын Димка. У него была машина. А еще для людей, он сыграл роль "папаши". Хотя меня мало интересовали сплетни, мама убедила меня сделать так. Чтобы хотя бы для персонала больницы я не была одинокой матерью. В тот момент я не могла сопротивляться, мне было абсолютно все равно. Поэтому в час выписки именно Димка, мой сосед и старинный друг забирал нас с Лялей из родильного дома.

Кирилл не писал, не звонил. От него пришло лишь одно сообщение сразу после нашей встречи на парковке ресторана. В нем было всего три слова - «Ты всё понимаешь».

Но я не понимала. Как можно было так поступить? Запудрить молодой дурочке мозги, возить отдыхать, обещать все богатства этого мира. И так жестоко обойтись с нею.

Однажды мне позвонила Машка, сказала, что к нам в съемную приезжал человек от Кирилла. В моей душе мелькнула надежда: вдруг он передумал и хочет вернуть меня? Но я снова ошиблась - это был, вероятно, водитель и он привез конверт с небольшой суммой. Откупные. Я поблагодарила подругу и попросила оставить эти деньги себе. Все-таки Машка выручала меня, когда я находилась в сложной ситуации.

А я была, как в ступоре ещё долгое время. Просто не могла принять, как можно взять и проигнорировать своего ребенка, откупиться банкнотами в конвертике. Интересно, это на аборт?

В тот момент мне казалось, что я его ненавижу. Хотелось отомстить. За себя и свою растоптанную любовь. За дочь, которая сейчас смотрела на меня из старой советской кроватки, еще моей, которую мать привезла с дачи и отмыла. Я не могла ничего сделать - пока жила в столице, даже денег не нажила на будущее для нас с Лялечкой. Эта безысходность, смешанная с ненавистью, разрушала меня изнутри. А еще не давал покоя заветный картонный прямоугольник с именем "Халид" и номером телефона.

И тогда я позвонила. Вышла на балкон, пока дочь спала и, набравшись смелости, позвонила по заветному номеру.

Халид ответил сразу, будто ждал. Разговор получился очень коротким. Я думала, придется объяснять, почему я звоню, пыталась рассказать о своих навыках, но он пресек всю мою нервную болтовню одной фразой.

- Через два дня встречаемся в Москве. Адрес и время сообщу дополнительно. Электронный билет на поезд придет на твою почту сегодня. Никаких вещей не бери, только смену белья. И крепко подумай, Арина. Соглашаясь, ты получаешь билет в один конец. Как минимум на какой-то срок. На какой – обсудим при встрече.