Воспоминания. Часть 2. Метаморфозы

Москва.

Как давно я здесь не была. Как давно не слышала, как шумят во дворах огромные вязы и клены, как город утопает в снегу, как умывается весенними ливнями. Город, который никогда не спит. Город, который так никогда и не стал по-настоящему моим. В погоне за своей любовью, за Кириллом я не успела свыкнуться с этим городом, прочувствовать его темп, насладиться его старым центром и серыми панельками окраин. Я тогда жила только Шаховым - сначала, сгорая от любви и пытаясь быть ему самой лучшей, а потом, после разрыва я просто выживала, взращивая в себе ненависть к Кириллу.

Пять лет. Пять долгих лет. За это время я была в своей стране два раза, чтобы проведать Ляльку. И оба раза летела через Питер. Халид никогда не давал мне заданий в России. Наверное, не хотел, чтобы я даже на время почувствовала себя дома. Первое время я так скучала, так хотела вернуться, так рвалась, так плакала по ночам по дочке, по маме, по родному дому, по языку, которым можно выразить миллион эмоций, по людям. Он намеренно держал меня в рамках договора, чтобы я потеряла связь с родной страной, с языком и менталитетом. И правда, частенько теперь первым словом на ум приходило не русский термин, а английский. Это было удобно и полезно для дела и понемногу стирало мою личность. Еще чуть-чуть и я могла совсем отвыкнуть, стать человеком без родины, вечным перекати-поле. Поэтому я так обрадовалась, когда Халид объявил мне страну завершающего задания, и буквально опьянела, только самолёт коснулся земли.

Я прошла досмотр, получила свой небольшой багаж в неприметном пластиковом чемодане и вышла через зону прилета. Меня уже ждало такси.

Сам Халид должен был прилететь отдельно. Он никогда не докладывал, когда появится - раньше или позже. Пока я знала только одно: есть такси и арендована квартира где-то в районе метро Тульской. Там я узнаю следующий свой шаг. Там я получу задание, начну работать - анализировать информацию из досье, строить основной план действий и несколько запасных, и тут главное не ошибиться - выбрать второстепенных героев, через которых я подберусь к объекту. В этом Халид всегда давал свободу, и я обожала этот этап. Ты просто пьешь кофе на веранде кафе где-нибудь на Чистых прудах и смотришь на бегущих мимо людей, улыбаешься мужчинам и весеннему солнцу, а в голове кипит работа - строится схема, выявляются взаимосвязи, формируется план. Потом я рассказывала свои идеи Халиду. Он оценивал, указывал на недочеты, поправлял. Я знала, что в итоге все просчитано и он знал наперед все мои варианты, но как же мне нравилось доходить до них самой. Это создавало иллюзию выбора и самостоятельности.

Сначала я много ошибалась. Халид мягко объяснял, направлял, но, если я ленилась или была невнимательна, он наказывал. От воспоминаний об этом кожа под футболкой покрылась мурашками. О, это была отдельная глава наших взаимоотношений. В контракте говорилось о полном подчинении, но я по глупости и неопытности не заметила этого пункта. Я думала, он касался лишь работы, но как же я ошибалась. Однако, об этом как-нибудь потом.

Первые месяцы были как школа выживания: каждое утро начиналось с распорядка, который ломал меня изнутри – ранний подъем, ведение дневника эмоций, фиксирование каждой реакции, каждого слова, каждого дрожания собственного голоса. Я училась читать людей, угадывать их желания и слабости. Потом обучение: логика, языки, выстраивание коммуникаций, основы НЛП. Информации было так много, что по первости я падала вечером без сил, забывая не то, что думать о чем-то постороннем, но иногда и о том, как меня зовут.

Потом началась отработка теории в полевых условиях. Среди заданий, которые доверил мне Халид было много разных - всех и не упомнишь. Одно из самых простых - встретиться с владельцем небольшого стартапа, подружиться, узнать его планы, а потом убедить продать компанию. Я помнила, как Халид наблюдал за мной через скрытую камеру и спокойно замечал в наушник: «Ты слишком мягкая. Он почувствовал твой страх, а значит, уважения точно не будет».

Халид наблюдал за всем: его критика была мгновенной, но без крика, только холодным взглядом и тоном, который не оставлял сомнений: «Ты не из слабых, Анна». И я верила ему. Я выполняла все его прихоти: иногда садилась за стол с партнёрами под видом секретаря, чтобы ловить тайные переговоры; иногда - маскировалась под курьера, чтобы доставить информацию без свидетелей. Каждое действие было уроком, каждый шаг - проверкой моих нервов и умения контролировать страх.

Вспоминая все это, я пришла к выводу, что эти годы на самом деле сделали меня другой. Я научилась скрывать эмоции, подавлять внутреннюю боль, прятать собственные слабости под холодной маской. Я стала Анной, и эта Анна была создана для того, чтобы управлять чужими судьбами, не оставляя себе ни одного шанса даже на самую крохотную жалость.

Халид никогда не взращивал во мне желание отмстить Кириллу. Я преуспела в этом сама, когда вела внутренние монологи и представляла тот час, когда мы столкнемся вновь. Мне будет, что предъявить ему. И тогда он узнает наконец, кого потерял и чего лишился. Однако все это было в моей голове какой-то фантазией, будто отдушиной, чтобы не утонуть в своей боли и отчаянной тоске по дочери. Халид никогда не ограничивал моей общение с мамой и Лялечкой, мы общались ежедневно по видео связи, но как же этого было мало!

Единственный вопрос, на который я так и не нашла ответа, почему Халид выбрал именно меня? Но я чувствовала, что всему свое время и я обязательно узнаю, почему все случилось именно так, а не иначе.