Воспоминания. Часть 34. Обещание большего

Его пальцы чуть сильнее сжались на моей талии. Я снова подняла на него глаза и неожиданно поняла, что Кирилл собирается меня поцеловать. Не когда-нибудь потом, а сейчас, посреди полутёмного зала, среди чужих людей, которым не было никакого дела до того, что происходит между нами.

Он не торопился, словно оставляя мне возможность отстраниться, и от этого неторопливого движения сердце вдруг забилось чаще. Я видела, как его взгляд скользнул к моим губам, почувствовала осторожное прикосновение ладони к спине и, когда между нашими лицами оставалось всего несколько сантиметров, сама чуть подалась навстречу.

Кирилл поцеловал меня мягко, почти вопросительно, совершенно не так, как я ожидала от мужчины, чьё мысли уже несколько дней казались совершенно очевидными. В этом первом прикосновении было столько непривычной осторожности, что я невольно закрыла глаза, позволяя себе на несколько мгновений забыть обо всём, кроме знакомого тепла его губ. И тогда он понял, что я отвечаю.

Его рука скользнула по спине, притягивая меня ближе, а поцелуй стал глубже, настойчивее, словно Кирилл наконец получил подтверждение тому, в чём до последнего не позволял себе быть уверенным. Я обняла его за шею, чувствуя под пальцами коротко подстриженные волосы, и вдруг с пугающей ясностью вспомнила, как когда-то любила именно такие минуты, когда окружающий мир терял значение, а всё моё внимание принадлежало одному человеку.

Музыка продолжала звучать, рядом двигались танцующие пары, кто-то громко рассмеялся возле стойки, но всё это существовало словно за толстым метровым стеклом, отделявшим нас от остального зала.

Кирилл первым немного отстранился, однако не отпустил меня, продолжая удерживать за талию.

- Ань… - произнёс он негромко, и в его голосе прозвучало такое неподдельное удивление, что я невольно улыбнулась.

- Что? - спросила я, проводя большим пальцем по воротнику его рубашки, который успела слегка смять.

- А ведь я уже начал думать, что тот шахматный поцелуй мне приснился.

Я рассмеялась, и он тоже улыбнулся, хотя смотрел на меня по-прежнему слишком внимательно.

- Кирилл, ты же сам прекрасно знаешь, что ничего тебе не приснилось.

- Теперь знаю, - ответил он и, наклонившись, коснулся губами моего виска. - Но, признаться, до сегодняшнего вечера сомневался, что это еще когда-нибудь повторится.

- А ты всегда такой нетерпеливый? – выдохнула ему в ворот рубашки.

- Только, когда мне действительно чего-то очень хочется.

Он произнёс это без привычной самоуверенной усмешки, и я почувствовала, как от неожиданной искренности его признания внутри снова болезненно дрогнуло что-то давно забытое.

Когда-то мне казалось, что я умею отличать настоящие чувства от мимолётного увлечения. Кирилл научил меня сомневаться в собственных способностях, причём сделал это настолько убедительно, что на протяжении следующих пяти лет я предпочитала вообще не задаваться подобными вопросами. Я вычеркнула из своей жизни какие-либо эмоции, какую-либо романтику. Было не до этого, и наверное, именно это и спасло меня. Теперь же, стоя в его объятиях, я вновь пыталась понять, что именно скрывается за этим взглядом. Безусловно, в нем плескалось желание. Мужское самолюбие, задетое моей независимостью, тоже. Но было там и нечто другое, пока не получившее названия, и именно оно тревожило меня сильнее всего.

- Пойдём к столику? - предложила я, когда музыка сменилась более быстрой композицией. - Кажется, мне пора немного отдохнуть.

- Устала? - спросил Кирилл, неохотно отпуская мою талию.

- Скорее, проголодалась. Мы ведь так и не поужинали по-человечески.

- Господи, действительно! - Шахов рассмеялся и покачал головой. – Вот, что значит - хорошая компания. Совершенно забыл, что собирался тебя накормить.

- Непростительная оплошность для человека, который привык всё держать под контролем, - заметила я, позволяя ему взять себя за руку.

Кирилл посмотрел на наши переплетённые пальцы и улыбнулся с таким откровенным удовольствием, что мне пришлось отвернуться.

Мы вернулись к столику, заказали закуски, и Кирилл, окончательно расслабившись, вновь обратился к историям о своих студенческих годах, которую начал рассказывать чуть раньше. Оказалось, что в молодости он был куда менее степенным, чем можно было предположить по его нынешним привычкам, и однажды вместе с приятелями умудрился оказаться ночью на закрытой территории какого-то ведомственного санатория, перепутав его с базой отдыха, где их ждали знакомые девушки.

- Нас продержали в отделении до утра, - рассказывал он, смеясь над собственными воспоминаниями. - А самое обидное, что девушки, ради которых мы туда поехали, вообще находились в другом посёлке.

- И что, никто из вас не догадался проверить адрес заранее? - поинтересовалась я.

- Нам было по двадцать лет, Анна. В этом возрасте наличие автомобиля, денег на бензин и уверенности в собственной неотразимости вполне заменяет здравый смысл.

Я искренне расхохоталась, представив молодого Кирилла, пытающегося объяснить дежурному милиционеру, каким образом он оказался ночью возле чужого санатория.

- Никогда бы не подумала, что ты способен на подобные глупости.

- А я и сейчас иногда способен, - ответил он, глядя на меня поверх бокала. - Просто теперь они обходятся значительно дороже.

Я покачала головой, но улыбка сама собой осталась на губах.

За вечер Кирилл успел выпить несколько порций виски, и, хотя его речь оставалась совершенно внятной, а движения уверенными, привычная настороженность постепенно исчезала. Он чаще смеялся, охотнее рассказывал о себе и, кажется, впервые за всё время нашего нового знакомства не пытался заранее просчитать, какое впечатление произведёт очередная фраза.

Я допивала второй апероль, растянув его почти на час, и время от времени делала глоток воды. Халид всегда говорил, что самая опасная ошибка человека, работающего с чужим доверием, заключается в переоценке собственной выдержки. Алкоголь не делал исключений даже для тех, кто считал себя достаточно опытным, поэтому во время подготовки он приучил меня следить не только за словами собеседника, но и за собственным состоянием.

Впрочем, сегодня мне приходилось контролировать вовсе не количество выпитого.

Кирилл подтвердил свое звание хорошего собеседника. Освободившись от деловой необходимости постоянно руководить, распоряжаться и принимать решения, он стал остроумным, обаятельным мужчиной, способным смеяться над собой и искренне интересоваться чужим мнением. Именно таким я когда-то его полюбила, и теперь с неприятным удивлением обнаруживала, что пять лет разлуки не стёрли из памяти ни его манеру улыбаться, чуть прищуривая глаза, ни привычку наклонять голову, когда он внимательно слушал.

- О чём задумалась? - спросил неожиданно Кирилл, заметив, что я слишком долго молчу.

- О том, что ты сегодня совершенно не похож на себя офисного. – сказала я правду.

- Надеюсь, это преимущество?

- Несомненно, - ответила я. - С тобой сегодня можно разговаривать, не опасаясь, что в следующую минуту ты потребуешь финансовый отчёт.

Он снова рассмеялся и протянул через стол руку, накрыв мою ладонь своей.

- А мне нравится, что ты умеешь смеяться, Аня. Иногда в кабинете смотришь на тебя и думаешь, что ты вообще никогда не позволяешь себе ничего лишнего.

- Возможно, я просто не считаю работу подходящим местом для развлечений.

- А этот бар считаешь?

Я посмотрела на него, затем медленно перевернула ладонь и переплела наши пальцы.

- Здесь мне хорошо, Кирилл.

Он замолчал. Я не ожидала, что эти слова и такой простой жест произведут на него столь сильное впечатление. Его улыбка постепенно исчезла, уступив место выражению почти мальчишеской растерянности, а пальцы крепче сжали мои.

- Мне тоже, - ответил он после паузы. - Даже не представляешь насколько.

Я могла бы сейчас отшутиться или сменить тему, но не сделала ничего подобного. Вместо этого позволила нам ещё немного посидеть, держась за руки, пока вокруг шумели люди, играла музыка и официанты пробирались между тесно расставленными столиками с подносами.

Мне отчаянно захотелось сохранить этот вечер таким, каким он был сейчас - без обещаний, без объяснений и необходимости вспоминать, что завтра всё вернётся на прежние места. Ближе к полуночи Кирилл предложил потанцевать ещё раз, и я согласилась.

Теперь он двигался гораздо свободнее, чем в начале вечера, и уже не пытался скрывать удовольствие от происходящего. Мы рассмеялись, когда он неожиданно закружил меня под особенно энергичную мелодию, а затем, едва музыка стала медленнее, снова оказались в объятиях друг друга.

На этот раз Кирилл не стал долго ждать. Он коснулся губами моего лба, провёл носом по виску и, почувствовав, что я не отстраняюсь, поцеловал меня снова. Я ответила почти сразу, сама потянувшись к нему, и на этот раз в нашем поцелуе уже не было прежней осторожности. Кирилл обнимал меня крепко, но не пытался торопить, словно наконец понял, что ответное желание не нужно вырывать или выпрашивать, достаточно позволить ему проявиться самому.

Когда мы оторвались друг от друга, он несколько секунд смотрел мне прямо в глаза.

- Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, - произнёс он с тихим смешком.

- Надеюсь, ничего противозаконного? – в тон ему сказала я.

- Пока нет, - ответил Кирилл, и в его голосе прозвучала такая откровенная нежность, что я невольно опустила глаза.

На короткий миг мне наивно захотелось поверить, что для него этот вечер значил нечто большее, чем очередная удачная попытка завоевать понравившуюся женщину. И именно это желание испугало больше всего.

Мы расплатились и вышли на улицу, и Кирилл обнял меня за плечи, пока мы стояли под козырьком бара и ждали такси. Свою машину он благоразумно решил оставить до утра, и я невольно отметила, что даже после нескольких порций виски здравого смысла у него хватило не садиться за руль.

- Замёрзла? - спросил он, заметив, как я поёжилась.

- Немного, всё-таки апрель, а не лето.

Он распахнул полы пальто, притянул меня к себе и укрыл от ветра, а я, неожиданно для самой себя, прижалась щекой к его груди. Под тканью рубашки ровно билось сердце. Я помнила этот звук. Когда-то засыпала под него, лежа рядом с Кириллом, и была уверена, что мне больше никогда не придётся искать другого места, где можно почувствовать себя настолько защищённой. Теперь это воспоминание обожгло сильнее, чем порывистый весенний ветер.

- Аня, - тихо позвал он.

Я подняла голову.

- Да?

- Спасибо тебе за сегодняшний вечер.

Он произнёс это совершенно серьёзно, без привычной иронии, и я вдруг поняла, что Кирилл действительно благодарен. Не за поцелуи, не за возможность обнимать меня, а за то, что рядом со мной ему сегодня было хорошо.

- И тебе спасибо, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он наклонился и поцеловал меня в волосы.

Подъехавшее такси избавило нас от необходимости продолжать разговор. В салоне было спасительно тепло, негромко играло радио, а водитель, уточнив адрес, сразу включил навигатор.

- Куда едем? - спросил Кирилл, когда мы устроились на заднем сиденье.

Я назвала свою улицу и номер дома, после чего откинулась на спинку кресла. Шахов не стал уточнять, почему я выбрала именно этот адрес первым. Лишь улыбнулся, устроился рядом и осторожно взял меня за руку.

Москва за окнами постепенно стихала. Мы миновали Садовое, промчав по нему мимо Курского вокзала и Таганки, свернули на одну из крупных магистралей, что вела на юг, к Тульской. Мимо пролетали освещённые перекрёстки, почти пустые остановки и редкие круглосуточные магазины, возле которых ещё толпились запоздалые покупатели. После шумного бара тишина автомобиля казалась особенно уютной.

Кирилл рассказывал что-то о любимых местах старой Москвы, вспоминал ресторан у Даниловского рынка, мимо которого нас везла машина и которого уже давно не существовало, и время от времени замолкал, чтобы коснуться губами моих пальцев. Я слушала, отвечала, иногда смеялась, но постепенно замечала, что его внимание всё чаще возвращается к одной и той же мысли. Он не произносил её вслух, однако достаточно было взглянуть на то, как он смотрел на меня, чтобы понять: Кирилл уже представлял, каким может оказаться продолжение вечера. И, что особенно странно, я не могла его за это осуждать. После нескольких часов танцев, поцелуев и откровенных разговоров было бы нелепо, если бы он вообще не задумывался о близости. Другое дело, что я не собиралась позволять событиям развиваться настолько быстро.

- Ты притихла, - заметил он, когда автомобиль остановился на очередном светофоре.

- Просто устала немного.

- Я тебя совсем замучил? – спросил Шахов нежно касаясь губами моих пальцев.

- Напротив, - ответила я, повернувшись к нему. - Давно так хорошо не проводила время.

Кирилл улыбнулся, и в этой улыбке было столько неподдельного удовольствия, что мне на мгновение стало стыдно за собственную роль в происходящем. Он наклонился и вновь поцеловал меня. Я ответила, чувствуя, как его ладонь ложится мне на щёку, а затем осторожно отстранилась, случайно заметив в зеркале заднего вида равнодушный взгляд водителя, который время от времени смотрел в отражение, чтобы свериться с потоком.

- Кирилл, - прошептала я со смехом, - мы вообще-то не одни.

- Я заметил, - ответил он, тоже улыбаясь. - Но, признаться, сейчас мне довольно трудно думать о посторонних.

Я покачала головой и устроилась удобнее, продолжая держать его за руку. Оставшуюся часть дороги мы почти не разговаривали.

Когда такси остановилось возле моего дома, Кирилл первым посмотрел на подъезд, затем на меня, и я увидела, как в его глазах мелькнуло ожидание.

- Приехали, - произнесла я, отстёгивая ремень безопасности.

- Я вижу, - ответил он с улыбкой и уже потянулся к дверной ручке, когда я положила ладонь ему на предплечье.

- Кирилл, подожди.

Он обернулся.

- Что такое?

Я посмотрела на него, стараясь не рассмеяться от того, насколько откровенно его лицо выдавало надежду на продолжение.

- Ты куда собрался?

- Как куда? - Он слегка удивился. - Проводить тебя.

- До подъезда?

Кирилл улыбнулся шире.

- Для начала, да.

Я покачала головой.

- Давай выйдем? Не уезжайте, пожалуйста. – попросила я и выбралась из авто.

Шахов торопливо вышел тоже, обошел машину и несколько секунд смотрел на меня, словно решая, насколько откровенным может позволить себе быть, а затем тихо рассмеялся.

- Анна, ты ведь не станешь утверждать, что совсем не понимаешь, о чём я думаю?

- Отчего же? - ответила я, чуть приблизившись. - Кажется, прекрасно понимаю.

Он наклонился ко мне, но я остановила его лёгким прикосновением к груди и сказала ровным голсоом.

- Только сейчас ты всё-таки поедешь домой.

Улыбка на его лице постепенно сменилась удивлением.

- Серьёзно?

- Совершенно.

- Аня, я что-то не так понял? Или сделал?

Вопросы прозвучал без раздражения, и именно это мне понравилось. Кирилл не пытался спорить, не требовал объяснений и не изображал оскорблённое самолюбие. Он действительно хотел понять, почему после всего, что произошло между нами за вечер, я решила остановиться именно сейчас.

- Ты всё понял правильно, - ответила я мягко. - Мне было очень хорошо с тобой. И я не собираюсь делать вид, что наши поцелуи ничего не значат.

Он внимательно смотрел на меня.

- Но?

- Но я не хочу торопиться.

Кирилл некоторое время молчал, затем провёл ладонью по волосам и усмехнулся.

- Знаешь, я уже давно не оказывался в подобной ситуации.

- В какой именно?

- Когда совершенно не представляю, что будет дальше.

Я улыбнулась.

- Неужели, это настолько ужасно?

- Пока не решил, - ответил он, повторив собственную фразу, сказанную ещё в баре. – Но чувства определённо непривычные.

Я коснулась его щеки.

- Тогда, может быть, тебе стоит просто попробовать не просчитывать всё заранее?

Он поймал мою ладонь и поцеловал её.

- С тобой это, кажется, - единственный возможный вариант.

Я видела, что Кирилл разочарован, и не собиралась обманывать себя на этот счёт. Он был взрослым мужчиной, привыкшим к определённости, и наверняка рассчитывал, что сегодняшний вечер закончится иначе. Но в его взгляде не появилось ни презрения, ни раздражённой снисходительности, с которой мужчины иногда воспринимают женское нежелание продолжать близость. Напротив, мне показалось, что моя просьба заставила его отнестись к происходящему серьёзнее. Он не спрашивал, что должен сделать, чтобы я передумала, не предлагал ничего взамен и не пытался превратить наше общение в торг. Просто смотрел на меня, постепенно принимая мысль, что желание может быть взаимным, даже если сегодня ему не суждено получить продолжение.

- Хорошо, - произнёс Кирилл наконец. - Не будем торопиться.

- Спасибо.

- Только обещай мне одну вещь.

Я настороженно приподняла брови.

- Какую?

- Что мы ещё увидимся не только в офисе.

Я рассмеялась.

- Кирилл, мы ведь не прощаемся навсегда.

- Знаю, но мне почему-то хочется услышать это от тебя.

Я посмотрела на него и вдруг почувствовала, как привычная уверенность начинает опасно таять. Передо мной сидел человек, который когда-то разрушил мою жизнь, даже не заметив, насколько глубоко ранил. Человек, из-за которого я согласилась на долгую, сложную и опасную игру, итогом которой должно было стать его падение. И этот человек сейчас ждал от меня простого обещания новой встречи.

- Увидимся, - сказала я негромко. - Обязательно.

Кирилл улыбнулся, и я сама наклонилась к нему, коснувшись губами его губ. Он ответил сразу, обняв меня за плечи, но на этот раз не пытался удержать, когда я отстранилась.

- Спокойной ночи, Кирилл.

- Спокойной ночи, Аня.

Я сделала шаг в сторону подъезда. Водитель дождался, пока я отойду от машины на достаточное расстояние, Кирилл сел на заднее сидение, аккуратно хлопнув дверью, и только после этого таксист тронулся с места. Шахов продолжал смотреть на меня через заднее стекло, а я подняла руку на прощание и помахала ею.

Такси свернуло за угол, оставив после себя красные отсветы задних фонарей на мокром асфальте. А я ещё несколько секунд стояла возле подъезда, чувствуя на губах вкус его поцелуев.

Всё складывалось именно так, как требовалось. Кирилл больше не сомневался в моём интересе. Он знал, что нравится мне, что я отвечаю на его прикосновения и не пытаюсь скрыть удовольствие от нашего общения. При этом между нами оставалась граница, которую я обозначила достаточно ясно, чтобы он не мог принять её за случайность.

Халид одобрил бы сегодняшний вечер. Возможно, даже похвалил бы за то, что мне удалось сохранить контроль в тот момент, когда Кирилл уже был готов забыть обо всех собственных обязательствах. Но, поднимаясь на лифте к своей квартире, я вдруг поймала себя на мысли, что совершенно не чувствую удовлетворения. Я вспоминала его смех, тёплую ладонь на моей талии, неожиданно смущённую улыбку после первого поцелуя и то, как он попросил обещать новую встречу.

Я верила, что успела убедить себя, будто прежний Кирилл остался в прошлом, а человек, с которым мне предстояло иметь дело, был всего лишь целью, которую необходимо изучить, приблизить и уничтожить. Сегодня эта уверенность впервые дала трещину.

Я открыла дверь квартиры, вошла в тёмную прихожую и, не включая свет, прислонилась спиной к стене. Мне следовало радоваться, что Кирилл уехал. Я сама этого добилась, сама остановила его и совершенно сознательно не позволила вечеру закончиться так, как он рассчитывал. И всё же, когда такси скрылось за поворотом, мне на одно короткое, совершенно безрассудное мгновение захотелось окликнуть его.