Глава 2. Благотворительный вечер

Вечерняя Москва встречает меня привычной вереницей красных стоп-сигналов, отражающихся в мокром асфальте. Дождь закончился совсем недавно, и теперь в свете фонарей блестят тротуары, тёмные крыши припаркованных автомобилей и стёкла витрин, за которыми продолжается обычная городская жизнь. Люди торопятся домой, назначают встречи, покупают цветы и продукты к ужину, совершенно не подозревая, что для кого-то этот вечер может оказаться решающим.

Я останавливаюсь перед светофором, бросаю взгляд на часы и поправляю выбившуюся из причёски прядь волос. До начала благотворительного приёма остаётся двадцать минут. Арендованный автомобиль послушно трогается с места, едва впереди загорается зелёный свет. Я могла бы заказать машину с водителем или вызвать такси, но сегодня предпочла сама сесть за руль. Мне не хочется зависеть от чужого расписания, объяснять, куда нужно ехать, или думать о человеке, ожидающем меня возле входа.

Впрочем, вести машину оказывается приятно. Давно я не ездила сама, не испытывала такого простого чувства, когда от твоего решения зависит хотя бы то, на каком перекрёстке свернуть и какую дорогу выбрать.

На пассажирском сиденье лежит небольшая сумочка, рядом с ней - телефон, на экране которого высвечивается очередное сообщение.

Кирилл.

«Ты уже едешь? Надеюсь, мы сегодня сможем нормально поговорить».

Он явно настроен серьёзнее, чем я ожидала. Теперь ему, кажется, хочется определённости. Ирония заключается в том, что я тоже намерена сегодня её добиться.

«Уже подъезжаю. Увидимся в зале», - отвечаю я, дождавшись следующего светофора.

Телефон почти сразу вибрирует и в ответ прилетает: «Жду тебя очень, Аня».

Я задерживаю взгляд на последнем слове. Аня. Он всё чаще называет меня так, словно стремится сократить расстояние, которое я старательно сохраняла между нами с самого «знакомства».

Когда-то он называл меня Аришей. Особенно по утрам в отеле, когда, ещё не до конца проснувшись, притягивал к себе, утыкался лицом в волосы и сонным голосом просил полежать ещё немного. Я любила эти минуты, любила его тепло, запах кожи, даже раздражающую привычку оставлять на прикроватной тумбочке недопитый кофе. Воспоминание возникает настолько отчётливо, что мне приходится крепче сжать руль. Удивительно, как много сохраняет память, даже когда кажется, что прошлое давно осталось позади.

Я не хочу возвращаться в то время. Не хочу снова становиться девушкой, для которой настроение любимого мужчины определяло, удачным окажется день или нет. Но иногда мне всё ещё бывает жаль нас обоих, особенно ту молодую женщину, которая совершенно искренне верила, что любовь способна оправдать почти всё.

Навигатор предупреждает о предстоящем повороте, и я послушно перестраиваюсь в соседний ряд. Думать о Кирилле сейчас опасно. Я не боюсь передумать, просто мне необходимо сохранить ясную голову. Сегодня слишком многое зависит от того, сумею ли я довести начатое до конца.

Гостиница, в банкетном зале которой проходит благотворительный вечер, сияет огнями. У главного входа выстроилась небольшая очередь автомобилей, швейцары в форменных пальто распахивают дверцы, помогая гостям выйти, а возле широкой лестницы несколько фотографов ловят удачные кадры.

Я проезжаю мимо и сворачиваю к подземной парковке. Оставив автомобиль неподалёку от выезда, выключаю двигатель и ещё раз гляжу в зеркало.

Оттуда на меня смотрит Анна Власова - уеренная в себе женщина с тщательно уложенными волосами, сдержанным макияжем и спокойным выражением лица. На мне длинное вечернее платье черного цвета, открывающее плечи и верхнюю часть спины, а на шее поблёскивает тонкая золотая цепочка с небольшим кулоном.

Халид всегда говорил, что элегантность не терпит излишеств. По его мнению, настоящая роскошь заключалась в безупречном качестве вещей, а не в желании непременно продемонстрировать окружающим их стоимость.

Я невольно касаюсь кулона. Когда-то он подарил мне его после первой успешно завершённой сделки, назвав маленьким напоминанием о том, что самые дорогие победы достигаются терпением.

Тогда мне казалось, что наконец встретила человека, который увидел во мне не растерянную девушку с ребёнком на руках, а женщину, способную добиться чего-то значительного. Я и сейчас благодарна наставнику за многое. Возможно, именно поэтому предстоящее представляется мне гораздо более трудным, чем встреча с Кириллом.

Телефон снова загорается. На этот раз сообщение приходит от Халида.

«Анна, надеюсь, ты готова?»

Я перечитываю его и отвечаю короткое «Да». Разумеется, я помню. Халид тут же присылает ответ: «Помни: это твой выпускной экзамен». Я усмехаюсь – слишком поспешно, Халид. Значит, он тоже волнуется. Я убираю телефон в сумочку, поправляю платье, набрасываю на голые плечи жакет и выхожу из машины.

В холле гостиницы пахнет роскошью – дорогие цветы, элитный парфюм и аромат кофе. Под высокими потолками разносится негромкий гул голосов, возле стойки регистрации прибывших гостей встречают девушки в одинаковых тёмных платьях, а из распахнутых дверей банкетного зала доносятся звуки музыки. Я называю своё имя, получаю карточку с номером стола и направляюсь внутрь.

Обстановка вполне соответствует статусу мероприятия. Круглые столы накрыты белоснежными скатертями, высокие композиции из белых роз украшают пространство между приборами, а на большом экране возле сцены сменяются фотографии детей, которым помогает благотворительный фонд.

Я останавливаюсь возле одной из цветочных композиций, позволяя себе несколько секунд осмотреться.

- Анна! - знакомый голос заставляет меня обернуться.

Кирилл идёт навстречу, на ходу извиняясь перед мужчиной, с которым только что разговаривал. На нём чёрный смокинг, белоснежная рубашка и тёмная бабочка. Волосы аккуратно уложены, на запястье поблёскивают часы, а выражение лица свидетельствует о том, что сегодняшний вечер складывается для него вполне удачно. Увидев меня, он улыбается, и я с неожиданной ясностью понимаю, что по-прежнему умею отличать его настоящую улыбку от той, которая предназначена окружающим.

- Наконец-то, - произносит Кирилл тихо, останавливаясь рядом. - Я уже начал опасаться, что ты снова исчезнешь, не предупредив.

Он берёт мою руку, подносит к губам и задерживает чуть дольше, чем требует светский этикет.

- Добрый вечер, Кирилл Сергеевич, - отвечаю я, стараясь не обращать внимания на знакомое тепло его пальцев.

- Только не говори, что мы снова перешли на официальное общение, - усмехается он и добавляет хрипло. - После всего, что между нами произошло, это выглядит почти оскорбительно.

- Мы на благотворительном приёме, - напоминаю я заговорщицки. - Здесь, кажется, принято соблюдать приличия.

- В таком случае мне остаётся дождаться, когда мы окажемся в менее официальной обстановке.

Его взгляд скользит по моему лицу, плечам, задерживается на вырезе платья.

- Прекрасно выглядишь, Аня.

- Спасибо, ты тоже.

Кирилл чуть склоняет голову, рассматривая меня с откровенной заинтересованностью, которую даже не пытается скрывать.

- Я очень скучал, - вдруг признаётся он. - И, честно говоря, до сих пор немного сержусь за твоё исчезновение.

- Надеюсь, не слишком сильно?

- Достаточно, чтобы потребовать объяснений.

Я улыбаюсь.

- Разве я не объяснила?

- Ты написала, что уезжала по личным обстоятельствам. Это, согласись, не совсем то объяснение, на которое я рассчитывал.

Он говорит почти шутливо, но я замечаю, что за лёгкостью его тона скрывается недовольство. Кирилл не любит, когда люди исчезают из его жизни без разрешения. Особенно женщины, к которым он испытывает интерес.

- У меня действительно возникли семейные обстоятельства, - отвечаю я. - И мне пришлось срочно уехать.

Он внимательно смотрит на меня.

- С дочерью всё в порядке?

От неожиданности я на мгновение теряюсь. Когда-то, во время одного из первых наших разговоров за кофе, Кирилл гораздо больше интересовался тем, есть ли у меня муж или постоянный мужчина, чем самим существованием ребёнка.

- Да, спасибо, с ней всё хорошо.

- Тогда я рад. - он слегка касается моего локтя. - Но надеюсь, в следующий раз ты хотя бы предупредишь меня заранее.

Я не отвечаю. Кирилл воспринимает молчание по-своему и, наклонившись ближе, негромко добавляет:

- Нам действительно нужно поговорить, Ань. Я не просто так писал тебе о переменах в своей жизни.

- Я помню.

- И хотел бы, чтобы ты отнеслась к моим словам серьёзно.

Я смотрю на него. Передо мной стоит мужчина, который ещё несколько недель назад был для меня воплощением всех обид, накопившихся за прошедшие годы. Я была уверена, что смогу воспользоваться этой ненавистью, как пользовалась любым другим инструментом, полученным от Халида. Но теперь мне всё труднее воспринимать Кирилла исключительно как человека, однажды разрушившего мою жизнь. Он остаётся самоуверенным, властным, привыкшим распоряжаться обстоятельствами. И одновременно способен проявлять нежность, заботиться о сыновьях, беспокоиться о женщине, которая внезапно исчезла, не объяснив причин. Наверное, именно это и делает происходящее таким сложным.

С удивлением я понимаю, что мне больше не хочется причинять ему боль, но и прощать я не собираюсь.

- Мы поговорим, Кирилл, - отвечаю я. - Обязательно.

Он улыбается, словно услышал именно то, на что рассчитывал.

- Тогда начнём с бокала шампанского?

- Я сегодня за рулём.

- Вот как? - Шахов удивлённо приподнимает брови. – Ты могла вызвать такси.

- Сегодня решила обойтись без него.

- Что ж, в таком случае могу предложить кофе или минеральную воду.

Я уже открываю рот, собираясь ответить, когда позади раздаётся низкий мужской голос:

- Кирилл, вот ты где! А я тебя по всему залу ищу.

Шахов оборачивается. К нам уверенной, неторопливой походкой подходит высокий седовласый мужчина с неплохой для его лет выправкой, с широкими плечами. На вид ему около шестидесяти, однако держится он с той особенной энергией, которая выдаёт человека, привыкшего руководить большим количеством людей и не сомневаться в собственном авторитете. Я узнаю его сразу. Это - Виктор Павлович, депутат, чиновник и отец Нины. Кирилл заметно выпрямляется.

- Виктор Павлович, знакомься, пожалуйста. Анна Власова, мой деловой партнёр, представитель инвестиционного фонда. Анна, это - Виктор Павлович, мой тесть.

Мужчина протягивает руку.

- Очень приятно, Анна. Кирилл о вас упоминал.

Я отвечаю на рукопожатие.

- Взаимно, надеюсь, исключительно в хорошем смысле.

Виктор Павлович усмехается.

- По крайней мере, ничего дурного я не слышал. Вы занимаетесь международными проектами?

- В том числе. В последнее время преимущественно инвестиционным сопровождением и развитием партнёрских направлений.

- Любопытно, сейчас это довольно непростая область. – замечает тесть Кирилла.

Он задаёт несколько уточняющих вопросов, и я отвечаю достаточно подробно, чтобы показать свою осведомлённость, но не превращать светское знакомство в деловые переговоры. Кирилл слушает нас с заметным удовольствием. Мне даже кажется, что он немного гордится тем, какое впечатление я произвожу на его тестя.

- Кирилл, - Виктор Павлович наконец переводит взгляд на зятя, - ты помнишь, что через сорок минут должен выступать?

- Разумеется.

- Организаторы хотят ещё раз уточнить порядок объявления пожертвований. И представители фонда ждут тебя до начала официальной части.

- Я подойду через несколько минут.

- Не затягивай, мы слишком долго готовили этот вечер, чтобы сейчас возникали накладки.

Он произносит это без раздражения, однако в его голосе слышится стальная требовательность. Кирилл кивает.

- Всё будет в порядке.

Виктор Павлович прощается со мной и направляется к сцене. Я провожаю его взглядом.

- Внушительный человек.

- Иногда даже чересчур, - усмехается Кирилл. - Но сегодня он имеет полное право нервничать. Для фонда это действительно важное мероприятие.

- И для тебя?

- Разумеется. Мы объявляем о расширении программы финансирования, и от того, как пройдёт вечер, зависит немало договорённостей.

Он смотрит на часы, затем снова обращается ко мне.

- Но пока у меня есть несколько минут. Пойдём, я покажу тебе зал, познакомлю с организаторами.

Я не двигаюсь.

- Кирилл, мне нужно попросить тебя об одной вещи. – я смотрю ему прямо в глаза.

Он замечает перемену в моём голосе и становится серьёзнее.

- Что случилось?

- Я хочу, чтобы сейчас ты поехал со мной.