Глава 3. Навстречу прошлому
- Кирилл, мне нужно попросить тебя об одной вещи, - произношу я, дождавшись, когда он договорит.
Шахов поворачивается ко мне в изумлении, и его лицо, ещё мгновение назад сохранявшее выражение заинтересованности, становится внимательным и настороженным.
- Что случилось, Аня?
- Я хочу, чтобы ты сейчас поехал со мной. – повторяю я. - Нам необходимо поговорить, но здесь это сделать невозможно.
Кирилл озадаченно смотрит на меня, затем переводит взгляд на часы.
- Сейчас? Ты ведь слышала Виктора Павловича. Через сорок минут выступление, а до этого нужно обсудить с организаторами несколько вопросов. Мы не можем поговорить после?
Я отрицательно качаю головой, чувствуя, как от его совершенно закономерного вопроса становится ещё труднее произнести то, ради чего я приехала.
- Мне нужно полтора часа, Кирилл. Это недалеко, дорога займёт минут пятнадцать, но вернуться сразу у нас не получится.
Улыбка исчезает с его лица.
- Полтора часа? - переспрашивает он, словно надеясь, что ослышался. - Ань, ты представляешь, о чём просишь?
Я прекрасно представляю. Более того, понимаю гораздо лучше, чем он может предположить, поскольку знаю, как важен сегодняшний вечер для Шахова, его деловых партнёров и Виктора Павловича. Выступление Кирилла включено в программу не ради красивых слов о благотворительности: от него ожидают вполне определённых заявлений, за которыми стоят деньги, договорённости и интересы людей, не привыкших менять планы в последнюю минуту.
- Представляю, - отвечаю я. - Поэтому и прошу, а не требую. Возможно, твоё выступление можно перенести на заключительную часть вечера.
Я не спрашиваю, а предлагаю вариант. Кирилл недоверчиво усмехается.
- Ты предлагаешь мне сейчас пойти к организаторам и попросить перекроить программу ради неизвестного разговора?
- Я предлагаю тебе решить, можешь ли ты выделить мне полтора часа.
Он оглядывается на зал, где продолжают беседовать гости, официанты разносят напитки, а возле сцены уже проверяют микрофоны, готовясь к началу официальной части. Когда Кирилл снова поворачивается ко мне, в его взгляде появляется знакомая жёсткость.
- Анна, я не люблю, когда меня ставят перед выбором, не объясняя причин. Если у тебя возникли неприятности, скажи прямо. Я могу предоставить нам отдельную комнату, вызвать нужного человека, решить вопрос по телефону. Но просто исчезнуть посреди мероприятия, за организацию которого я несу ответственность, не могу.
Я слушаю его и невольно вспоминаю, как хорошо знаю эту интонацию, хотя Анне Власовой полагалось бы услышать её впервые. Кирилл всегда предпочитал действовать быстро, уверенно и по собственному усмотрению, особенно когда считал, что окружающие не до конца понимают серьёзность обстоятельств. Когда-то я начинала оправдываться, пытаясь доказать, что моя просьба заслуживает внимания, и неизменно обнаруживала, что спорю уже не о собственных желаниях, а о том, насколько разумно позволять себе их иметь. Теперь я не собираюсь ничего доказывать.
- Я понимаю, насколько важен для тебя этот вечер, - говорю спокойно. - Но разговор, который нам предстоит, нельзя провести здесь. И по телефону тоже нельзя. И потом, Кирилл, тоже.
- Тогда объясни хотя бы, о чём речь?
Я смотрю на него, пытаясь найти слова, которые не станут ложью и одновременно не откроют правду раньше времени.
- О моем прошлом, Кирилл. И о том, что, возможно, имеет отношение к нам обоим.
Он заметно напрягается.
- К нам? Аня, если это касается наших отношений, неужели нельзя подождать несколько часов?
- Боюсь, что нет.
- Почему?
Я невольно опускаю глаза на его руку, всё ещё удерживающую мою ладонь. Сильные пальцы, дорогие часы, знакомая манера чуть поглаживать большим пальцем кожу, когда он хочет успокоить. Когда-то от одного этого движения я забывала обо всём на свете.
- Потому что сегодня я должна закончить одно дело, - отвечаю наконец. - И мне хотелось бы, чтобы ты присутствовал при этом.
Кирилл некоторое время молчит, внимательно изучая моё лицо.
- Звучит, как ультиматум.
- Нет. Я не собираюсь тебя принуждать и прекрасно пойму, если ты откажешься.
- И что тогда?
- Тогда я поеду одна.
Он хмурится, явно не ожидая такого ответа.
- Ты серьёзно?
- Совершенно.
Кирилл отпускает мою руку и проводит ладонью по подбородку. Я вижу, как он пытается справиться с раздражением, и понимаю, что его задевает даже не сама просьба, а моя готовность принять отказ, не пытаясь переубедить его.
Возможно, он ожидал обиды, слёз, упрёков или хотя бы обещания объяснить всё после мероприятия. Но я действительно не собираюсь устраивать сцену посреди зала, полного людей, которые наверняка заметят малейшее изменение в поведении Шахова.
- Хорошо, - произношу я после короткой паузы. - Извини, что поставила тебя в неудобное положение. Тебе нужно готовиться к выступлению, а мне пора.
- Подожди, Анна, - останавливает он меня, когда я делаю шаг назад. - Ты собираешься просто уйти?
- Да, Кирилл. Мы ведь всё обсудили. Другой вариант мне не подходит, увы.
На его лице появляется выражение человека, который неожиданно обнаружил, что разговор закончился совсем не так, как он предполагал.
Я осторожно касаюсь его руки, стараясь смягчить неприятное впечатление, и направляюсь к выходу, не позволяя себе оглянуться.
За спиной продолжают звучать голоса, негромкая музыка перемежается со звоном бокалов, а у сцены собираются гости, ожидающие начала официальной программы. Я прохожу мимо высоких цветочных композиций, отвечаю на приветствие секретаря Шахова Алины и, оказавшись в гостиничном холле, невольно замедляю шаг.
Здесь гораздо тише. Сквозь стеклянные двери видны мокрые после дождя ступени и освещённая площадка перед главным входом, а возле стойки регистрации разговаривают двое постояльцев, совершенно не интересующихся происходящим в банкетном зале.
Я останавливаюсь у колонны и достаю телефон. Сообщений от Халида пока нет. Он весь в ожидании.
Разумеется, я рассчитывала на другой исход разговора. Кирилл мог возмутиться, потребовать объяснений, попытаться выяснить, что происходит, но в конце концов должен был согласиться. Во всяком случае, именно так я планировала.
Я не могла ошибиться, но не потому, что никогда не допускаю промахов. Просто слишком хорошо знаю Шахова. И от этого становится неожиданно неприятно. Конечно, всегда есть возможность сделать так, чтобы Кирилл примчался в нужное мне место, но я не хочу идти на уловки. Я соображаю, какой из запасных вариантов плана использовать, когда за спиной раздаётся знакомый голос:
- Ань, подожди!
Обернувшись, я вижу Кирилла, который быстрым шагом пересекает холл, не обращая внимания на удивлённые взгляды нескольких гостей. Он по-прежнему выглядит раздражённым, а телефон в его руке настойчиво вибрирует.
- Ты действительно собиралась уехать? - спрашивает он, остановившись рядом.
- Да, я ведь сказала тебе об этом.
Шахов некоторое время смотрит на меня, затем отворачивается и с досадой качает головой.
- Чёрт возьми, Аня, ты хоть понимаешь, в какое положение меня ставишь? Виктор Павлович рассчитывает на моё выступление, организаторы уже согласовали программу, а я должен всё бросить, даже не зная, зачем тебе понадобилось меня увозить?
- Кирилл, я понимаю твои обязательства и не считаю, что ты должен от них отказываться. Именно поэтому я и собиралась поехать одна.
Он собирается что-то ответить, но, встретившись со мной взглядом, неожиданно замолкает. Раздражение постепенно уступает место тревоге, и я замечаю, как он внимательнее всматривается в моё лицо.
- Аня, что всё-таки случилось? - спрашивает он уже совсем другим тоном. - Ты с самого начала вечера какая-то напряжённая. Если тебе нужна помощь, скажи мне.
В его голосе столько неподдельного беспокойства, что я на мгновение теряюсь.
Пять лет назад мне отчаянно хотелось, чтобы Кирилл однажды посмотрел на меня именно так, не торопясь объяснять, как следует поступить, а пытаясь понять, что со мной происходит. И теперь, когда он наконец задаёт этот вопрос, я обнаруживаю, что ответить на него гораздо труднее, чем предполагала.
- Мне нужна не помощь, Кирилл, - произношу я тихо. - Мне нужен ты. Всего на полтора часа.
Он долго молчит, словно взвешивая не только мои слова, но и последствия решения, которое уже почти принял.
- Полтора часа? - уточняет наконец.
- Не больше, если всё пойдёт так, как я рассчитываю.
- И я успею вернуться к окончанию вечера?
- Я сделаю всё возможное. - киваю я.
Кирилл невесело усмехается.
- Не самое убедительное обещание, Анна Власова.
- Другого дать не могу.
Он смотрит на меня ещё несколько секунд, затем достаёт телефон, на экране которого снова появляется входящий вызов. На этот раз Кирилл не сбрасывает его, а, помедлив, сам набирает номер.
- Виктор Павлович, это Кирилл. Послушай, у меня возникло одно дело, и мне необходимо ненадолго отъехать.
Я не слышу ответа, но по тому, как меняется выражение лица Шахова, понимаю, что тесть не собирается спокойно принимать эту новость.
- Нет, ничего не случилось. Я вернусь к заключительной части вечера, но выступление придётся перенести... Да, понимаю, что это неудобно. Именно поэтому предупреждаю заранее.
Кирилл отходит на несколько шагов, выслушивая возражения, и я невольно слежу за ним. Он стоит возле огромного зеркала в позолоченной раме, выпрямив спину и слегка опустив голову, а его свободная рука то сжимается в кулак, то разглаживает лацкан пиджака.
Я слишком хорошо представляю, какие слова сейчас произносит Виктор Павлович. Для него внезапный отъезд зятя означает не просто нарушение программы. Это демонстрация самостоятельности, на которую Шахов решился в самый неподходящий момент, когда от их согласованных действий зависит слишком многое.
- Виктор Павлович, я принял решение и ответственность за него беру на себя, - наконец твёрдо произносит Кирилл. - Мы обсудим это позже.
Он завершает вызов, некоторое время смотрит на потемневший экран и только после этого возвращается ко мне.
- Ты согласился? - спрашиваю я, хотя ответ уже очевиден.
- Пока ещё не знаю, не совершаю ли самую большую глупость в своей жизни, - мрачно отвечает он. - Но да, Аня, я поеду с тобой. Только мне нужно договориться с организаторами.
Следующие несколько минут Кирилл проводит за телефонными разговорами, объясняя помощнику необходимость срочно изменить программу, а затем связывается с одним из распорядителей вечера. Он говорит коротко и довольно жёстко, несколько раз напоминает о времени и, наконец, добивается того, чтобы его выступление перенесли в заключительную часть мероприятия.
Когда последний разговор заканчивается, он убирает телефон во внутренний карман пиджака и смотрит на меня с выражением усталого недовольства.
- Всё. Программа изменена, Виктор Павлович в бешенстве, организаторы тоже не слишком счастливы, но выступление состоится. Надеюсь, теперь ты довольна?
Я невольно улыбаюсь.
- Я очень тебе благодарна, Кирилл.
Он некоторое время рассматривает меня, затем качает головой.
- Ты - совершенно невозможная женщина, Анна Власова.
В его голосе уже нет прежней резкости, хотя напряжение, оставшееся после разговора с тестем, никуда не исчезло. Я вижу, чего ему стоило это решение, и оттого благодарность, которую испытываю, оказывается гораздо сильнее, чем я ожидала.
Кирилл протягивает мне ладонь, и я беру его за руку.
- Пойдём, пока я не передумал.
Мы направляемся к лифтам и спускаемся на подземную парковку, где всегда пахнет одинаково - бетоном и выхлопными газами. Наши шаги гулко отдаются под низким потолком, а редкие машины стоят вдоль размеченных полос, поблёскивая отполированными кузовами.
Кирилл идёт рядом, время от времени поглядывая на часы. Теперь, когда решение принято, он постепенно успокаивается, хотя я замечаю, что мысли его всё ещё возвращаются к оставленному мероприятию.
- Знаешь, Аня, я давно не делал ничего настолько безрассудного, - произносит он, когда мы приближаемся к автомобилю.
- Неужели?
- Представь себе. Обычно я предпочитаю заранее знать, куда направляюсь, с кем собираюсь встретиться и чего от меня хотят. А сегодня согласился уехать с женщиной, которая даже не считает нужным объяснить причину.
- Иногда приходится делать исключение.
Он усмехается.
- Ради тебя я в последнее время и так делаю слишком много исключений.
Я нажимаю кнопку на ключе, и фары арендованного седана коротко вспыхивают в полумраке парковки. Кирилл останавливается, переводя взгляд с машины на меня.
- Это твой автомобиль?
- Арендованный.
- И ты сама поведёшь?
- Конечно. Я ведь приехала сюда за тобой.
Он качает головой, но на этот раз в его взгляде появляется почти мальчишеское любопытство.
- Значит, ты всё-таки собиралась меня похитить?
- Насколько помню, ты согласился добровольно.
- Формально - да, - отвечает он, подходя к пассажирской двери. - Хотя до сих пор не понимаю, почему.
Кирилл берётся за ручку, но прежде, чем открыть дверь, неожиданно оборачивается ко мне.
- Аня, ты уверена, что всё в порядке?
Я останавливаюсь напротив него.
Сейчас, когда мы остались вдвоём, особенно заметно, как устал он за этот вечер, который ещё даже не начался. Между бровями залегла едва различимая складка, на висках поблёскивает седина, которой я когда-то не знала, а в глазах, обычно внимательных и уверенных, появилось беспокойство, не имеющее никакого отношения к перенесённому выступлению.
Он действительно волнуется за меня. И от этого простого открытия внутри неожиданно становится горько. Ох, Кирилл! Ну, почему ты так опоздал...
- Думаю, да, - отвечаю я спокойно, хотя прекрасно понимаю, насколько неопределённо звучат мои слова.
Кирилл протягивает руку и осторожно убирает с моего лица выбившуюся прядь волос. Его пальцы на мгновение задерживаются возле щеки, и я невольно прикрываю глаза, узнавая прикосновение, которое, казалось бы, давно должна была забыть.
Когда я снова смотрю на него, он уже не улыбается.
- Аня, - произносит он негромко, - я не знаю, что ты задумала, но надеюсь, что после сегодняшнего вечера мы наконец сможем спокойно поговорить о нас.
Я чувствую, как сердце начинает биться быстрее.
Пять лет назад я отдала бы многое, чтобы услышать от него эти слова. Тогда мне казалось, что стоит Кириллу однажды решиться, признать существование наших отношений и сделать шаг навстречу, как все трудности останутся позади.
Теперь он стоит передо мной, впервые за долгое время готовый пожертвовать собственными интересами ради женщины, которую считает Анной Власовой, и я вдруг испытываю такую острую тоску, что на мгновение забываю обо всём, ради чего приехала.
Я сама делаю шаг к нему, поднимаюсь на носки и обнимаю за шею. Кирилл не успевает ничего сказать, когда я прижимаюсь губами к его губам.
Сначала он замирает от неожиданности, но уже в следующее мгновение обнимает меня за талию, притягивая ближе. Его поцелуй оказывается таким знакомым, что я невольно отвечаю с прежней нежностью, позволяя себе на несколько мгновений забыть обо всем.
Я не знаю, сколько продолжается этот поцелуй. Когда наконец отстраняюсь, Кирилл всё ещё удерживает меня в объятиях, внимательно всматриваясь в моё лицо.
- И что это было? - спрашивает он с улыбкой.
Я провожу ладонью по лацкану его пиджака, поправляя ткань, которую сама же смяла пальцами.
- Спасибо.
Он тихо смеётся.
- Если ты собираешься благодарить меня таким образом, я, пожалуй, с удовольствием нарушу собственные планы ещё много раз.
Я улыбаюсь в ответ, хотя в груди уже появляется знакомая тяжесть.
Для него этот поцелуй становится подтверждением надежды, с которой он согласился поехать. Он видит перед собой женщину, ради которой готов изменить привычную жизнь, и, кажется, позволяет себе поверить, что перемены могут принести ему счастье.
А я понимаю, что только что в последний раз поцеловала человека, которого когда-то любила, и ни на мгновение не пожалела об этом.
- Нам действительно пора, - произношу я, осторожно освобождаясь из его рук.
- Хорошо, моя загадочная Анна. Вези меня навстречу приключениям.
Он открывает пассажирскую дверь и устраивается на сиденье, а я обхожу автомобиль, сажусь за руль и запускаю двигатель.
Кирилл снимает бабочку, расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки и с явным облегчением откидывается на спинку сиденья.
- Теперь, когда я окончательно испортил отношения с тестем, ты хотя бы скажешь, куда мы едем?
- Скажу по дороге.
Он поворачивается ко мне с укоризненной улыбкой.
- Ты невыносима.
- Ты уже говорил.
Я выруливаю с парковочного места, пропуская автомобиль, который медленно движется к выезду. Впереди загорается зелёная стрелка, и мы поднимаемся по пологому пандусу на улицу.
После полумрака парковки огни города кажутся особенно яркими, отражаясь в лужах и стёклах проезжающих автомобилей.
Кирилл некоторое время молчит, наблюдая за дорогой, затем поворачивается ко мне.
- Знаешь, Аня, я ведь действительно собирался сегодня поговорить с тобой о нашем будущем.
Я крепче сжимаю руль.
- Я помню твои сообщения.
- Тогда ты понимаешь, что это не просто красивые слова. Я многое обдумал за последнее время и больше не хочу откладывать разговор, от которого зависит слишком многое.
Я смотрю на дорогу, стараясь не выдать волнения, которое внезапно накатывает волной. Он говорит искренне. Я слышу это по его голосу, вижу по тому, как внимательно он следит за моей реакцией, и понимаю, что Кирилл действительно готов сделать шаг, на который не решался прежде. Когда-то именно этого я и ждала.
- Возможно, мы ещё поговорим об этом, - отвечаю я после небольшой паузы. - Но сначала мне нужно кое-что тебе показать.
Он удивлённо поворачивает голову.
- Что именно?
Я смотрю на него лишь мгновение, прежде чем снова перевести взгляд на дорогу.
- То, что ты когда-то очень хорошо знал.
Кирилл хмурится, пытаясь понять смысл моих слов.
- Господи, ты снова говоришь загадками.
- Потерпи немного, Кирилл.
Я перестраиваюсь в соседний ряд, пропуская автомобиль, настойчиво сигналящий позади. В зеркале заднего вида на мгновение отражается освещённый фасад гостиницы, где должен начаться благотворительный вечер.
Кирилл оставил там своё выступление, деловых партнёров, недовольного тестя и множество людей, ожидающих его возвращения. Он думает, что едет навстречу будущему, которое наконец решился изменить. А я везу его к прошлому, от которого мы оба слишком долго пытались отвернуться.