Эпилог

После просторных апартаментов, дорогих отелей и безупречно обставленных квартир в современных ЖК, в которых мне довелось жить последние годы, первое время я никак не могла привыкнуть к тому, что в маленькой маминой квартире всё находится буквально на расстоянии вытянутой руки. Узкий коридор, две комнаты, тесная пятиметровая кухня с окном, выходившим на заводские трубы и тонкую полоску леса за ними, старый диван, который давно пора было заменить, и полированный шкаф, чья дверца упорно не желала закрываться с первого раза. Но постепенно я обнаружила, что именно в этой тесноте мне удивительно легко дышится.

По вечерам, когда заходящее солнце окрашивало заводские трубы в медный цвет, а лес за ними темнел, сливаясь с вечерним небом, я любила устраиваться на полу возле дивана и наблюдать, как играет Лия. Дочь привыкла к моему постоянному присутствию не сразу, словно ещё не вполне верила, что мама теперь действительно живёт дома, а не приезжает ненадолго, чтобы снова исчезнуть по каким-то непонятным взрослым делам.

Первые дни она ходила за мной буквально по пятам, заглядывала в ванную, пока я умывалась, приносила свои игрушки на кухню, когда я готовила завтрак, и непременно спрашивала, куда я собираюсь, стоило мне потянуться за сумочкой. А потом однажды перестала спрашивать. И я поняла, что она наконец поверила: я остаюсь.

Лия строила замок из разноцветных кубиков, сосредоточенно подбирая детали и придерживая ладошкой высокую башню, которая никак не желала стоять ровно. Высунув кончик языка от усердия, она водрузила на самый верх красную крышу, отодвинулась и несколько секунд любовалась своим творением.

- Мама, смотги, какой замок! - объявила она с гордостью. - Здесь будет жить пгинцесса.

Я отложила книгу, которую пыталась читать, и наклонилась поближе.

- Очень красивый замок. А принцесса у нас какая?

Лия посмотрела на меня с искренним удивлением.

- Конечно, кгасивая, как я! И добгая - она всех звегей спасает.

- Даже драконов?

Дочь задумалась, почесала нос и решительно кивнула.

- И дгаконов тоже, но только если они хогошие.

Я рассмеялась, а Лия, довольная тем, что сумела меня развеселить, принялась сооружать рядом с замком конюшню для своего пластмассового розового единорога.

На кухне звенела посуда. Мама готовила ужин и негромко напевала старую песню, которую я помнила ещё с детства. Когда-то под эту мелодию я засыпала, устроившись на диване перед телевизором, пока мама гладила бельё или перебирала полки в шкафу. Потом были другие квартиры, другие страны, совершенно другая жизнь, и мне казалось, что всё это, что окружало меня сейчас, осталось где-то так далеко и уже никогда не вернётся. Оказалось, достаточно снова услышать знакомый голос, чтобы почувствовать себя дома.

- Ариш! - позвала мама из кухни. - Ты хлеб купила?

- Купила, мам. На столе лежит под полотенцем.

- А я смотрю и не вижу! Совсем старая стала. - притворно вздохнула мама.

- Просто у нас на столе столько всего, что скоро понадобится карта, чтобы находить продукты, - отозвалась я.

Мама засмеялась, а Лия немедленно подняла голову.

- Мама, а кагту можно мне? Я буду искать по ней сокговища!

- Обязательно, солнышко. Только сначала дострой свой замок. Сокровища нужно куда-то складывать.

Дочь послушно вернулась к кубикам, а я с улыбкой подумала, что вдруг научилась получать удовольствие от вещей, на которые прежде почти не обращала внимания.

Мне нравилось выбирать продукты в ближайшем магазине, спорить с мамой о том, куда повесить новую полку для Лийкиных книжек, заплетать дочери косички в садик, которые та непременно распускала к обеду, и просыпаться утром от того, что маленькие холодные пятки настойчиво пробирались ко мне под одеяло. Медленно и осторожно я привыкала к обыкновенной жизни, которую когда-то считала слишком простой, чтобы о ней мечтать.

В дверь позвонили. Лия первой вскочила с ковра, едва не задев ногой свою башню.

- Я открою!

- Подожди, Ляль, - остановила я её, поднимаясь. - Сначала посмотрим, кто пришёл.

Впрочем, я почти не сомневалась, кого увижу на пороге. Димка стоял за дверью с двумя пакетами в руках и привычной чуть смущённой улыбкой, которая неизменно появлялась у него, стоило нашим взглядам встретиться.

- Привет, - сказал он, переступая с ноги на ногу. - Я тут мимо проходил, со смены возвращался.

- Конечно, - с серьёзным видом согласилась я, пряча улыбку. - Совершенно случайно и с двумя пакетами продуктов.

- Ну, не с пустыми же руками в гости приходить, - возразил он, протягивая мне один из пакетов. - Тут мандарины для Ляльки, а в другом пирог. Мать испекла, велела передать.

- Так ты всё-таки заходил домой? – не удержалась я от улыбки.

- Форму только снял, не в робе ж к вам идти. - Димка смутился снова. - Да и мамка со своим пирогом.

- И ты, разумеется, не мог ослушаться.

- А ты попробуй ей возрази. – подмигнул мне друг.

Мы рассмеялись, в этот момент из-за меня высунулась Лия.

- Дядя Дима!

Она бросилась к нему с такой скоростью, что он едва успел поставить пакет на пол, прежде чем подхватить её на руки.

- Ого! - воскликнул Димка, приподнимая девочку повыше. - Да ты за неделю килограммов пять прибавила!

- Непгавда! - возмутилась Лия истинно по-женски, обхватывая его шею. - Я пгосто выгосла! Меня мама кагандашом мегила!

- А, ну, это - совсем другое дело. Так и меня догонишь скоро.

- Догоню! - пообещала она и немедленно принялась рассказывать про замок, принцессу и добрых драконов, требуя, чтобы Димка непременно пошёл посмотреть.

Он слушал её с таким вниманием, усевшись прямо на пол в гостинной, словно речь шла о строительстве настоящего дворца, и время от времени задавал уточняющие вопросы, от которых Лялька приходила в восторг.

Я смотрела на них, прислонившись плечом к дверному косяку, и невольно улыбалась. Димка всегда умел находить с дочерью общий язык. Он не пытался завоевать её расположение подарками, не сюсюкал и не изображал восторга по любому поводу, зато мог полчаса терпеливо выслушивать историю про потерявшуюся кукольную туфельку или всерьёз обсуждать, почему плюшевому медведю необходимо отдельное одеяло.

- Дима, это ты пришёл? - выглянула из кухни мама. - Вот и замечательно. Посмотри, пожалуйста, кран, а то я уже замучилась. Опять всю ночь капал. Что ты будешь с ним делать!

- Сейчас посмотрю, тёть Валь, - отозвался он, поднимаясь с пола. - Только руки помою.

- А я тебе покажу, где капает! - вызвалась помочь дочь, немедленно хватая его за ладонь.

Через минуту они уже стояли возле раковины, причём Лия с важным видом объясняла, откуда именно капает вода, а Димка, закатав рукава рубашки, внимательно изучал смеситель.

- Так, - произнёс он наконец. - Тут прокладку опять менять надо. Сейчас попробую подтянуть, а завтра уже куплю новый смеситель. Сколько можно этот спасать?

- Ох, спасибо тебе, Димочка, - обрадовалась мама. - А то я уже собиралась сантехника вызывать.

- Зачем сантехника, когда у нас дядя Дима есть? - совершенно серьёзно поинтересовалась Лия.

Мы с мамой переглянулись и дружно рассмеялись. Димка тоже улыбнулся, но я заметила, что уши у него слегка покраснели.

Пока он возился с краном, я разбирала принесённые продукты, а мама накрывала на стол, попутно рассказывая, как утром встретила соседку с третьего этажа, которая опять жаловалась на шумных жильцов сверху. В какой-то момент я поймала себя на том, что совершенно не думаю ни о работе, ни о прошлом, ни о людях, чьи поступки когда-то определяли каждый мой шаг. Мне было интересно слушать маму, наблюдать, как Лялечка старательно помогает расставлять тарелки, и украдкой поглядывать на Димку, который со своей врожденной основательностью пытался справиться с нашим старым краном.

Когда-то я непременно стала бы искать в происходящем скрытый смысл, пыталась бы понять, чего от меня ждут и какую цену придётся заплатить за чужую заботу. Теперь же мне постепенно открывалась удивительно простая истина: некоторые люди приходят потому, что хотят тебя видеть, помогают потому, что могут помочь, и остаются рядом, ничего не требуя взамен.

- Всё, - объявил наконец Димка, выпрямляясь. - До завтра продержится.

- Вот и хорошо, - удовлетворённо сказала мама. - А теперь давайте ужинать. Дима, ты ведь останешься?

Он взглянул на меня.

- Если не помешаю.

- Ты же знаешь, что не помешаешь, только руки помой. - ответила я.

Мы пошли в ванную комнату и Димка вымыл руки, намыливая их так тщательно, словно мазутом был перепачкан, а не кран чинил.

- Вот, возьми. - протянула я ему чистое полотенце.

Димка взял его, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Казалось бы, совершенно случайное прикосновение, каких между нами было немало за годы знакомства, но на этот раз он почему-то не спешил убирать руку. Я подняла глаза. Он смотрел на меня внимательно и немного неуверенно, словно хотел что-то сказать, но никак не мог подобрать подходящих слов.

- Арин... - начал он негромко.

- Что?

Димка помедлил, потом покачал головой, улыбнулся и вдруг осторожно обнял меня одной рукой, притянув к себе. Я замерла от неожиданности, а потом, подчиняясь внутреннему желанию, медленно скользнула ладонями ему за спину и прижалась щекой к плечу.

От его рубашки пахло стиральным порошком с ароматом свежести и ещё чем-то неуловимо знакомым, что я всегда связывала именно с ним. Димка обнимал меня бережно, легко, оставляя возможность в любую секунду отстраниться, и, наверное, именно поэтому мне совсем не хотелось этого делать. За прошедшие пять лет я успела привыкнуть к тому, что любое проявление чувств требует осторожности. Научилась распознавать чужие намерения по интонациям, взглядам и едва заметным жестам, но сейчас не пыталась ничего анализировать. Мне просто было хорошо.

- Я рад, что ты вернулась, - тихо сказал Димка.

Я закрыла глаза и уткнулась ему в плечо.

- Я тоже.

Он чуть крепче обнял меня, и мы ещё немного постояли так, прислушиваясь к звону посуды и голосам из кухни.

Я не знала, что будет между нами через месяц или через год. Возможно, однажды мы решимся поговорить о том, о чём столько времени предпочитали молчать. А может быть, всё сложится совсем иначе, чем мне сейчас представляется. Однако даже эта неизвестность меня не пугала.

- Мамочка! - раздался из кухни возмущённый голос Лии. - Мы вас ждём! Бабушка говоиит, суп остынет!

Димка тихо рассмеялся, и я почувствовала его дыхание у своего виска.

- Кажется, нас зовут. – выдохнул он мне в волосы.

- И весьма настойчиво, - согласилась я, отстраняясь.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то такое тёплое, что я невольно улыбнулась.

- Пойдём, - сказала я и сама взяла его за руку.

На кухне мама уже разливала суп, Лия старательно раскладывала ложки, а на столе, рядом с хлебницей, лежали принесённые Димкой мандарины. За окном окончательно стемнело, и заводские трубы, ещё недавно освещённые закатным солнцем, теперь едва вырисовывались на фоне вечернего неба.

Мы расселись вокруг небольшого стола, за которым всегда приходилось немного тесниться, и мама тут же принялась подкладывать всем хлеб, уверяя, что никто из нас сегодня толком не ел.

Лия рассказывала Димке о своём замке, он обещал завтра помочь построить для принцессы настоящий подъёмный мост, а мама, услышав это, заметила, что сначала неплохо бы закончить с краном.

Я слушала их, улыбалась и думала о том, какой долгий путь мне пришлось пройти, чтобы снова оказаться здесь.

Когда-то я была девочкой, которая слишком сильно любила и слишком мало знала о жизни. Потом стала женщиной, научившейся скрывать чувства, просчитывать чужие поступки и никогда не показывать собственной слабости. Мне казалось, что ради новой жизни пришлось навсегда отказаться от прежней себя, но теперь я понимала, что всё пережитое никуда не исчезло. Оно осталось со мной, сделав меня той, кем я стала.

Лия потянулась ко мне, прося передать кусочек хлеба, и я поправила выбившуюся из её косички прядь, прежде чем исполнить просьбу. Дочь благодарно улыбнулась, мама поставила перед Димкой блюдо с пирогом, а он, заметив, что мой стакан пуст, молча налил мне воды. В этих маленьких, почти незаметных проявлениях заботы было столько тепла, что у меня вдруг защипало глаза. Я отвернулась к окну, чтобы никто не заметил моей неожиданной сентиментальности, и увидела собственное отражение в тёмном стекле.

Обыкновенная женщина за семейным столом. Без дорогих украшений, без безупречного макияжа, в мягком домашнем свитере, с немного растрепавшимися волосами и улыбкой, которую даже не пыталась скрыть. Я смотрела на свое отражение и не испытывала желания что-либо в нем изменить. Мне больше не требовалось становиться кем-то другим, чтобы заслужить любовь, уважение или право распоряжаться собственной жизнью.

Анна Власова многому меня научила, но я оставила её в прошлом, сохранив всё лучшее, что приобрела за эти годы. Потому что меня звали Арина Соколова. У меня была дочь, которую я любила больше всего на свете, мама, чьи тихие песни наполняли наш дом, и человек, рядом с которым мне не приходилось притворяться.

А впереди ждала целая жизнь.