Глава 21

Отражение образа девушки в зеркале напротив свидетельствует о ее счастье.

Не помню, когда в последний раз так широко улыбалась, как после телефонного разговора с Джейденом. Что бы он ни делал, что бы ни говорил, я пребываю в том состоянии, с помощью которого хочется свернуть горы, демонстрируя выдержку, наряду с уверенной силой.

Сидя за туалетным столиком в своей комнате и глядя на себя в зеркало, я загадочно улыбаюсь своему отражению, вспоминая некоторые моменты последних двух месяцев моей жизни. Радикальное ее отличие от прежней кроется в том, что, благодаря встрече с парнем, его поддержке и любви, я чувствую себя окрыленной, находясь на высоте.

Часто задаюсь вопросом, может ли все это закончиться в одночасье? Неужели я совершила самый милосердный поступок на свете, чтобы ответом для меня являлось знакомство с таким, как Джейден? Иногда мне становится страшно, что от такого количества позитива и везения не может все складываться настолько хорошо, как в наших с ним отношениях. Но надежда, на исключение, умирает последней.

Нам предстоит еще многое успеть, предостаточно сделать. Сегодня вечером наша творческая компания во главе с Полом, Маргарет и Стивом летит не куда-нибудь, а в совершенно другой конец Соединенных Штатов — Лос-Анджелес. Остальной технический состав команды уже там: подготавливают сцену для шоу, настраивают световую и звуковую технику и многое другое, в чем я абсолютно не разбираюсь. После концерта в этом крупнейшем по численности населения городе, спустя пару часов передышки, мы направимся в Лас-Вегас. К сожалению, нет ни малейшего времени на отдых. В «сердцевине развлечений» нас ожидает лишь выступление. По возвращению домой, Джейдена ждет работа в звукозаписывающей студии, а меня — целый месяц беспрерывных репетиций в хореографическом зале. В итоге упорных тренировок и полной самоотдачи — звук, танец и само шоу должны быть исполнены максимально профессионально и качественно. Именно здесь, в Майами, впервые прозвучат две новые композиции, на одну из которых разучивается сольная партия в моем исполнении. Этот концерт будет масштабным как для Джейдена, так и для всех нас.

Мой сольный номер планируется быть исполненным под симфонический аккомпанемент, под ту самую мелодию, которую сочинил и посвятил мне Джейден. Им мы и завершим первый в его жизни масштабный концерт. Столь волнительное для меня событие, что и не передать словами. Это, безусловно, увлекательное танцевальное путешествие, благодаря которому я обрела не только себя.

Некоторые события, произошедшие со мной за последнее время, радуют, постепенно расставляя все на свои места. Месяц назад я вернулась в родительский дом. Мало-помалу налаживаю ту оборванную связь между отцом и матерью, которая должна существовать между родителями и их ребенком. Не всегда выходит общение таким, каким представляю заранее. Иногда кажется, что мне не удается привлечь их внимание. Они всегда заняты и практически мало уделяют друг другу времени, не то чтобы их дочерям. Что касается меня, я пропадаю целыми днями на репетициях. Раньше с утра до вечера был балет. Я приходила настолько уставшая, что валилась с ног, бросая с порога всего лишь «привет». Теперь на смену ему пришли репетиции концерта Джейдена. Ничего не изменилось: каждый продолжает жить своей жизнью, как раньше, делая вид, что не сует нос в дела друг друга.

Даже не знаю, в курсе ли кто-нибудь из них, что сегодня вечером я вылетаю в Лос-Анджелес. Очень бы хотелось, чтобы родители принимали участие и радовались тому, чем сейчас занята их дочь.

В конце концов, они же знают о Жаклин все, и не стремятся поинтересоваться моими делами на новом поприще. Вдобавок ко всему, мне до конца непонятна реакция отца на мое участие в шоу. Но если за это время он не проронил и слова, значит, все в порядке.

От этого мне иногда кажется, что они любят сестру больше, чем меня. Тут же понимаю, насколько эта мысль кажется глупой. Или все же? Замечательно. Я только и делаю, что довожу себя до самоедства подобными догадками и помыслами.

Знаете, как отреагировал отец, увидев кольцо на пальце Жаклин, которое она сама демонстрировала всеми способами, как могла? Никак. Спокойно. Без лишних слов.

Как только дело касается меня, он в большинстве случаев выражает свое недовольство. Одно хорошо: Джейдену все же удалось произвести на него положительное впечатление. Тут отец оценил мой выбор. Хотя, чему я удивляюсь, это же Джейден.

Остается несколько часов на сборы. Багаж почти собран, а в голове беспорядочные мысли о существующей между нами пропасти. Как любая маленькая девочка, некогда его принцесса, хочу почувствовать хоть какую-то поддержку и знать, он все еще злится на меня или нет?

— Пап? — приоткрываю дверь в его рабочий кабинет.

Джордж Саммерс сидит за своим огромным рабочим столом, как всегда, погруженный в свое дело. И все же, я набралась смелости и спустилась в его рабочую обитель, где, как мне кажется, он не столько работает, сколько прячется от… общения со мной? Ну вот, опять эти неприятные сравнения и мысли.

— Джиа? — отрывает голову от компьютера и снимает очки.

Судя по его удивленному голосу и взгляду, он никак не ожидал моего появления здесь.

— Входи, — говорит он и указывает рукой на кресло возле своего стола, чтобы я смогла расположиться в нем.

Я мешкаю под его пронизывающим взором. Внутреннее ощущение, да и взгляд любого со стороны может подтвердить, будто я на приеме у директора крупной компании, а не у своего родного отца. Я так не хочу. Мы же дома и, соответственно, должны чувствовать себя также.

— Чем могу быть тебе полезен? — его глаза сканируют насквозь, отчего мое тело не желает двигаться с места.

— Я… — шумно выдыхаю, затем сдаюсь и присаживаюсь в предложенное им кожаное кресло. — Я улетаю через пару часов.

Без лишних слов, он вновь надевает очки и обращает свое внимание к монитору ноутбука. Словно меня здесь и не было. Как будто я не произнесла ни единого слова. И как долго такое отношение будет продолжаться?

— Ты не ничего не скажешь мне в ответ? — я все еще надеюсь на его милость.

В воздухе скрипит звук крутящихся по паркету колесиков от его кресла. Он поднимается с места, решительно обходя стол, останавливаясь взглядом на картине, которая висит на стене позади меня. Я следую за ним и неожиданно ахаю. Изображение мужчины, женщины и двух маленьких девочек напоминают мне одну из ранних работ Жаклин, а размещенная внизу подпись «Наша семья» не оставляет никаких сомнений. Эта картина была подарена отцу на его день рождения несколько лет назад. Казалось, в тот момент выражение его лица не выдавало ни единой эмоции. И только сегодня в нем можно разглядеть душевные волнения.

— Обычно ты всегда высказывал свое мнение, а сейчас молчишь, — смею нарушить образовавшуюся паузу. — Жаклин собралась замуж за человека, которого ты даже ни разу не видел, а я… — становится трудно дышать от моментально набежавших эмоций, — танцую далеко не под классическую музыку и уже давно не на пуантах, как ты того хотел. Твое игнорирование пугает еще больше. Лучше бы ты громко выразил свое недовольство… как раньше, а не молчал.

Шумно сглотнув скопившийся в горле ком, я продолжаю сидеть и ждать дальнейшей его реакции.

— Мне не все равно, — поворачивает голову, смотря в упор на меня. — Если я не интересуюсь твоими делами вслух, это не значит, что я не интересуюсь ими вовсе. Как раньше уже не будет, Джиа, — надломанным голосом уверяет он, все еще находясь на расстоянии от меня.

— Что ты имеешь в виду?

Он присаживается на край стола, занимая для себя удобное положение. Чувствую, сейчас последует длительный и поучительный рассказ, но, несмотря на внутренний сарказм, ожидаю от него любого слова.

— Ваша мама была мне не по зубам, когда, будучи подростком, я впервые увидел ее. Из богатой и обеспеченной семьи, с отличным образованием, в ее жизни было все в идеальном порядке. Соответственно, и жених для этой девушки должен был быть таким же.

Я и ранее слышала историю о том, как познакомились мои родители, но от отца — впервые.

— Я всегда мечтал разбогатеть. Был без единого гроша в кармане, но обладал смекалкой. Работа отнимала много времени, но я знал, что, как только смогу обеспечить себя и других, то добьюсь всего, чего захочу. Так и произошло с вашей мамой. Позже я понял, что с помощью денег могу достичь всего и управлять всеми своими желаниями. Родились вы, а мое управление перешло все границы. Я перестал замечать, как способность навязывать свое, чтобы сделать все, как можно лучше, постепенно превратилось в контроль над окружающими меня людьми. Все это не могло не отразиться на нашей семье, не говоря уже о некоторых моментах, которыми я не могу похвастаться.

В моей памяти закралось то самое воспоминание.

Тогда отец вел себя так, словно его подменили. Приходя с работы, срывался на всех, кто попадался ему под руку. Он подозревал маму бог знает в чем, какой-то выдуманной им измене. На то время у него были крупные проблемы в компании, а постоянная их ругань не могла не отразиться на нас.

— В любом случае, — продолжает он, — все, чтобы ваш отец ни сделал, чтобы ни сказал, он всего лишь хотел, чтобы у вас было идеальное будущее, а вместе с тем и идеальная жизнь.

Это понятно. Однако в его словах присутствует «но».

— Я всегда желал вам только лучшего. Лучшего для моих девочек. Не осознавая, что на самом деле, делал только хуже.

— Нет, пап, это я… — мне хочется возразить ему и признать, что все это время я была неблагодарной и бесчувственной.

— Я ошибся. Ничего не может быть идеального в этом мире. Время идет. Вы взрослеете, а мы стареем, — он произносит последние слова с привкусом горечи. — Поскольку у вас впереди еще целая жизнь, то вы должны прожить ее так, чтобы не жалеть ни о чем. Не жалеть о том, что упустили какую-то решающую возможность, не воспользовавшись ею в полной мере.

Почему мне сейчас больно это слышать? Слышать то, что всегда так хотела почувствовать от него.

— Я не успел заметить, как вы выросли, — вздыхает он и продолжает уже с улыбкой: — Скучаю по тем дням, когда вы были моими маленькими девочками.

— Мы и сейчас твои девочки, — старательно пытаюсь проглотить услышанное его откровение вместе с набежавшими моими слезами.

Он плавно отрывается от стола, уверенно приближаясь ко мне, когда, в свою очередь, я поднимаюсь с кресла. Впервые за долгое время я вижу счастливый блеск в папиных глазах.

— Жаль, что из-за совещания не смогу увидеть твое выступление, — меняет интонацию голоса на деловой тон, посматривая на наручные часы. — Или в планы телевидения не входит демонстрация вашего шоу?

Я облегченно пожимаю плечами.

— Не знаю. Если и покажут, то в каких-нибудь местных новостях, и это вряд ли будет обо мне. Скорее, несколько слов о шоу Джейдена в целом.

— Ладно, тогда мы дождемся вашего выступления здесь в Майами, — заявляет отец с полной уверенностью, кладя ладони на мои плечи.

— Откуда ты знаешь? — хмуро сдвигаю брови. — Разве я упоминала об этом событии?

— От меня ничего невозможно утаить, Джиа. Ты должна была уже давно уяснить этот факт, — он улыбается еще шире, притягивая в свои объятия.

— Да, папа, — безмятежно бормочу в абсолютном согласии, потираясь щекой о его плечо.

— Удачного тебе выступления, дочь.

— Спасибо, папа.

***

Меня редко одолевает волнение накануне выступления. Несмотря на большое количество различных концертов, в этот раз необъяснимое ощущение съедает изнутри. Не пойму, вроде бы все хорошо, и в это же время на душе кошки скребут. Но я стараюсь не поддаваться искушенному порыву чувств, пытаюсь прогнать их прочь. Благодаря присутствию Джейдена, чья улыбка и объятия действуют на меня успокаивающим образом, а его поцелуй придает заряд уверенности в себе перед каждым выступлением, я стараюсь хоть на мгновение не думать о неудачах.

Вчера мы выступали в Лос-Анджелесе, а уже сегодня находимся на одной из огромнейших концертных площадок Лас-Вегаса.

Как я упоминала ранее, концертные номера отличаются от выступления, которое состоится через месяц в Майами. Сегодняшнее мероприятие не менее значимое. В действительности было сокращено несколько танцевальных моментов, как и в самой музыкальной программе Джея. Он максимально быстро перестроился на новый лад, меня же изменения не затронули никоим образом. Они произойдут в будущем, когда, исполняя финальный танец, мы закроем очередное шоу новым хитом Джей-Кора. Именно это выступление будет ответственным для всей его команды.

Спустя несколько минут начнется представление, и музыкант запустит свои первые аккорды с помощью звуков фортепиано, объявляя о начале шоу в этом большом городе. Далее последует один музыкальный номер за другим, добавляя танцевальные, а в некоторых моментах, и акробатические акценты, в виде ярких красок данного перформанса. С каждым живым исполнением концерт становится все более профессиональным. Безусловно, учитываются недочеты и промахи от предыдущих выступлений. Организаторы представления на этот раз постарались устранить и отладить малейшие ошибки не только в техническом смысле, но и в музыкально-танцевальной сфере.

Наши хореографы, Маргарет и Пол всегда с нами. И где-то все время находится поблизости Стив. Никто из них не отходит от своих подопечных ни на шаг. Постоянно наставляют, поднимая дух и настроение, несмотря на то, что могли бы позволить себе расслабиться и наблюдать шоу со стороны зрителя. Марго все время рядом со мной. Ее колоссальная поддержка и советы просто бесценны.

Может показаться, будто я единственная солистка во всем этом действии, поскольку своим танцем открываю и закрываю первую часть прекрасного шоу. Нет, это не так. Я обожаю то, что делает Джейден с командой профессионалов. Настоящее представление для меня является особенным и не похожим на другие ивенты. Абсолютно все, кто находится в составе компании Джей-Кора, является значимым для всего шоу. Здесь каждому дается хороший шанс проявить себя в танцевальном, музыкальном и ином стиле.

— Ты как, готова взорвать очередную восторженную толпу аплодисментами?

Находясь позади меня, Джей мягко массирует мне плечи, стоя за сценой в полной боевой готовности.

Ему бы расслабиться самому. Он первый, кого увидит зритель. Как загадочно он восседает за фортепиано, полностью готовый одарить их своей музыкой. А затем зажжется второй яркий прожектор, освещая танцующие фигуры под его музыку великолепных звуков клавиш.

— Всегда готова.

Я оборачиваюсь к парню и дарю поцелуй, который ободрит и зарядит силой музыки нас обоих.

Нам всего-то нужно три секунды, чтобы подняться и занять места в ожидании своего выхода. Но мы хотим постоять еще немного, держа друг друга в объятиях, пребывая в своем маленьком блаженстве.

***

— Все идет просто великолепно, — радостно щебечет возле меня Маргарет, пока визажист работает над моим образом, подготавливая к следующему номеру. — Ты слышала, как реагировал зритель на ваше представление?

Я улыбаюсь, глядя в отражение зеркала. Воспоминания о восторженных криках и счастливого визга толпы подгоняют к вершине успеха, наделяют неведомой силой, придавая стальную уверенность в этом нелегком искусстве.

Сейчас три музыкальных номера следуют подряд без танцевального оформления, поэтому есть время спокойно подготовиться и настроиться на совместный номер с другими танцовщиками. В нем участвуют три человека, у каждого из которых свой небольшой сольный танцевальный кусок. Джейден играет на фортепиано на одном конце сцены, пока мы исполняем танец на другом. Своей лиричностью он завершает первую концертную часть.

— Да, энергетика зала сегодня зашкаливает. Кто бы мог подумать, что мои классические партии в сочетании с электронной музыкой придутся по вкусу зрителю. Во всем «виноват» только один парень, — проговариваю, вздыхая с удовлетворенной улыбкой на губах.

— Это все ты, Джиа. Джейден просто легонько тебя подтолкнул, — я обожаю, когда Марго отзывается обо мне с теплотой и нежностью в словах. — С каждым концертом ты раскрываешься все больше и больше. Ваши взаимные чувства влияют самым благоприятным образом на совместное творчество. Очевидно, что вы созданы друг для друга.

Я ловлю ее задумчивое отображение в зеркале, но, похоже, она не собирается дальше философствовать.

— Поспеши, скоро твой выход, — обращается ко мне, когда девушка заканчивает свою работу надо мной. — Ты прекрасна во всех образах, Джиа.

Мягкий хлопок ее ладони по моему плечу ощущается верным возвращением в собственную творческую жизнь. Пока хореограф разворачивается, чтобы исчезнуть за приоткрытыми дверями, словно околдованная, я все еще остаюсь сидеть на месте. Остальные артисты мелькают в зеркале, в спешке удаляясь в разные стороны, оставляя меня наедине. Звук входящего голосового оповещения резко раздается на моем телефоне, покоящимся на гримерном столике со всеми косметическими приборами и другими вещами. Знаю, что нужно настроиться на следующее выступление, но при виде имени Жаклин на экране телефона я мысленно машу рукой на данное обстоятельство. Все же я хочу услышать ее всегда веселый и бодрящий голос накануне представления.

Если бы я только знала.

Как прежде оцениваю внешний вид в зеркале, чтобы убедиться в идеальности своего образа. Через пару секунд от нежного на лице румянца и мерцающего счастьем глаза не останется и следа. Неприятный холодок пробегает по моему телу, когда слышу на громкой связи подавленный и обеспокоенный голос Жаклин. Он не сулит ничего хорошего.

Теперь мой взор сосредоточен на экране телефона, а слух, кроме всхлипа сестры «отец с сердечным приступом доставлен в реанимацию», отказывается воспринимать что-либо еще.

Я не чувствую под собой земли, не могу разобрать, какие слова пытаются донеси до меня коллеги, подталкивая мое непослушное тело к выходу из помещения.

В памяти вырисовываются картинки о беззаботных днях, проведенных с отцом, мамой и сестрой, пока некто в наушниках и с рацией в руках подгоняет меня по самому длинному белому коридору, ведущему на сцену.

Что?

Нет. Я не хочу туда.

Я хочу к папе!

Всеми внутренним силам пытаюсь сдержать любые эмоции, которые слишком больно удается заглушить. Практически заставляю себя выбежать на авансцену, где происходит мое танцевальное действие, как на зло, на виду у всех… Когда желание скрыться и исчезнуть, или, хотя бы, провалиться сквозь землю, постепенно берет надо мной верх.

Даже крики и возгласы тысячи зрителей не помогают мне, наоборот, еще больше усугубляют ситуацию, отчего хочется прямо со сцены закричать и попросить их заткнуться.

Остекленевшими глазами сканирую происходящее на сцене. Кажется, затекли конечности, сердце перестало биться, в горле собрался ком с размером в кулак, и прожекторы освещают так сильно, что слезы, которые и без того набегают на глаза, застилают вид прозрачной дымкой. Я ничего не могу для него сделать. Ничем не могу ему помочь. Но я должна. Хотя бы исполнить свою партию на автомате.

И разве это танец? Скованное болью тело старается воспроизвести нечто подобное танцевальным движениям. Тысяча иголок впиваются не только в мое тело. Мозг и сознание парализует мысль об одном человеке, которого я на протяжении всей своей жизни недооценивала, не любила так, как могла бы любить, не поддерживала, всегда перечила и, самое главное, таила вечную обиду из-за нелепых поводов одной капризной девочки. Это разрывает на куски, а ведь сейчас никому нет до этого дела. Все развлекаются, смеются. Все счастливы и радостно подпевают музыке, пока порыв расплакаться и упасть навзничь отчаянно борется со мной до конца номера.

И шоу Джейдена…

Нет, только не он. Джейден не заслуживает такого отношения после всего, что он сделал для меня. Я не могу подвергнуть его шоу катастрофе. Не здесь и не сейчас. Мне необходимо станцевать этот номер до конца, чего бы это ни стоило. Никто не должен видеть меня такую — распадающуюся внутри на мелкие части. Снаружи все должно выглядеть идеальным и неважно, какие проблемы в моей голове. Все должно оставаться там — за кулисами. В конце концов, это непрофессионально.

Просто поразительно. Мой отец находится при смерти, а я продолжаю танцевать и размышлять, о чем? Над безупречностью исполнения номера.

Держись, Джиа. Совсем немного осталось до конца. Главное, не подвести моего Джейдена. Он не виноват в том, в чем оказалась виновата я.

Я так и не соизволила поинтересоваться о папином здоровье, когда Жаклин несколько раз упоминала, что с его самочувствием происходит неладное.

Едва сдерживая слезы, моя улыбка держит маску на лице. Хочется выть от боли. Но я справлюсь. Подобие моего танца близится к концу, когда тело парализует воспоминание о последних сказанных сестрой словах: «Он умирает».

Умирает в тот момент, когда особенно нуждается во мне.

Нет, папа.

Ты должен жить!

Ты же обязательно будешь жить, правда?

Кроме знакомого ощущения обеспокоенного взгляда, находящегося на другом конце сцены, нет ни единого ответа. И в момент, когда внезапно вся концертная площадка вбирает в себя мрак, я делаю последний вздох, отпуская на волю скопившиеся в себе чувства. Следом возникает пустота.