Глава 22

Кор

Концертная площадка гудит, громко выкрикивая мое имя. Ничего не замечаю вокруг, когда, сконцентрированный на заключительных аккордах мелодии, заканчиваю первую часть выступления. Только беспокоит мысль о Джии.

Брошенные мною вскользь взгляды на танцовщиков, исполняющих свои партии ближе к авансцене, заставляли несколько раз ловить себя на мысли, что танец девушки выглядел иначе. Я бы сказал, она не была свободна в своих движениях. Мне досконально известно, что Джиа никогда не сдается, но ее вид и перепуганный взгляд, адресованный в мою сторону, смутил без тени сомнения. Что-то пошло не так.

После того, как гаснет свет, огромный экран на заднем плане сцены заполняется короткометражным видео, отдавая в зрительный зал небольшим свечением. Поклонники моего творчества отвлечены действием, а находящиеся на сцене артисты убегают за кулисы для подготовки ко второй части концерта.

Все, кроме Джии.

Ее обмякшее тело, нелепо болтающееся на руках у одного из работника технического персонала, я замечу позже, когда он в спешке унесет ее за сцену.

А пока что, идет трансляция небольшого рассказа о мальчике, играющем с малых лет на фортепиано, сменяясь несколькими кадрами интервью о том, как из обычного музыканта я превратился в диджея.

По сценарию шоу я должен оставаться сидеть на месте, сохраняя свой образ. Но как только мне удается разглядеть в полутьме эту картину, ноги сами несут меня по направлению к парню с Джией на руках.

Абсолютно наплевать на зрителей, и что они подумают о моем исчезновении. Возможно, все, что происходит на сцене, задумано наперед. Сейчас меня это меньше всего волнует.

— Что произошло?! — кричу ему в след, замирая на месте от увиденного.

Мы уже полностью скрываемся из вида зрительного зала, когда без единого слова, но с трясущимися конечностями, потихоньку помогаю парню спуститься со сцены с закулисной стороны. Мои глаза достаточно привыкли к полутьме, поэтому я без труда могу разобрать картинку. Джиа без сознания: лицо не выражает эмоций, правая сторона ее бедра вся в крови, одна рука свисает, как плеть.

— Она упала прямо на мое рабочее место под сценой, — поясняет незнакомец.

Взглянув на него, понимаю, он не из команды саундчека, а, скорее, непосредственный работник этой площадки, потому что его я вижу впервые. На данный момент, это не так важно. Теперь мой взгляд сосредоточен на Джии, а вопль отчаяния так и рвется из груди, подобно крикам и свисту многочисленной толпы за сценой.

— Джиа, — ее имя выходит хрипло, пока в панике похлопываю по бледным щекам девушки. — Черт, она без сознания.

Я требовательно забираю ее у него. Сейчас она нуждается во мне также, как и я в ней. В моих объятиях ей полегчает. Я знаю.

Ничего не вижу перед собой, кроме пустующей пелены. Зато возглас парня, извещающий о начале второго музыкального действия, гремит как гром среди ясного неба, но я прошу его позвать кого-нибудь на помощь.

Мне наплевать. Без нее я не выйду ни на какую гребаную сцену.

Еще как назло рядом ни единой души. Я шарю в абсолютной полутьме за сценой в поисках выхода. Обычно мы спускались с другой стороны сцены и шли по длинному коридору, ведущему в гримерные или комнаты отдыха. А сейчас ни черта не видно, лишь образ страдающей Джии стоит перед глазами.

Где хоть кто-нибудь?!

— Кор! Твою мать! — позади меня слышится гневный крик Стива.

Безусловно, он не мог не заметить моего отсутствия. На протяжении всех концертов менеджер находится на огражденной территории саундчека с кучей камер, транслирующих все действия на сцене посредине танцпола.

— Какого черта ты не на… — его голос обрывается в тот момент, когда загорается полное освещение, и я оборачиваюсь к нему с Джией на руках. — Сюда!

Он указывает в спешке на небольшую тахту, стоящую поодаль от выхода.

— Джиа? — мой голос дрожит так же, как и руки, которыми я обхватываю ее лицо, когда мы осторожно кладем ее на диван. Кажется, она приходит в себя.

В следующую минуту все начинает мелькать перед глазами, образовывая непонятную суету. Ор Стива смешиваются с жалобными стонами Джии и мольбами медиков отойти от девушки на далекое расстояние, чтобы освободить пространство.

Гребаный медперсонал подоспел для оказания помощи, которая ей требовалась еще пять минут назад.

— Ты меня слышишь?!

Сильный и хлесткий шлепок по груди слегка приводит меня в реальность. Но все, что я вижу — это лишенную сил Джию. А я не могу ничего делать, как просто стоять на месте и не шевелиться. Мне необходимо наблюдать и знать, что она в безопасности.

— Я сказал тебе, возвращайся на сцену! — орет Стив и резко разворачивает к себе едва сдерживаясь от желания залепить оживляющую оплеуху. — Ты совсем охр*нел?! Тебя ждет многотысячная толпа, а ты хочешь сорвать концерт? Уничтожить все, что удалось создать большим трудом?

Попеременно я бросаю взгляды на него и Джию.

— Я должен знать, что с ней все в порядке! — мой голос раздается с надрывом в ответ этому недоумку.

Позволив на секунду прикоснуться к ней, врачи и прибежавшая на помощь Маргарет без промедления уносят ее к выходу из концертной площадки. Состояние такое, словно не могу найти себе места. Брожу туда-сюда, от безысходности впиваясь пальцами в волосы, пока Стив пристально наблюдает за мной. Губы дрожат, из глаз вот-вот польются слезы, а фоном толпа не перестает раздражающе скандировать мое сценическое имя.

— Слышишь, как они зовут тебя?

Все-таки, разъяренный менеджер пытается совладать с собой, поскольку видит, что от его гневных методов усмирения становится только хуже.

— Кор, во что бы то ни стало, ты должен отыграть до конца. Джиа в надежных руках. Мы позаботимся о ней, — вздыхает и торопливо добавляет, заранее оглашая свой приговор. — Мне очень жаль, что на эту сцену она уже не выйдет.

Я стою без намека на движение и веры в происходящее.

Нет, это… Этого сейчас с нами не происходит.

— Кор! — продолжает надрывать глотку менеджер. — Пожалуйста, не заставляй меня давать тебе пинка под зад, чтобы наконец-то выйти на эту долбаную сцену.

— Скажи, что это не так! Скажи, что с ней все будет в порядке! — я умоляю его, будто от него зависит все, что происходит в данный момент.

— Обязательно, дружище, — проговаривает он мягче, разворачивая меня за плечи, и как послушную куклу подталкивает к ведущей наверх сцены лестнице. — У тебя три секунды на то, чтобы собраться и выложиться на все сто. Обещаю, что лично проконтролирую оказанную помощь Джие. Главное, не сдерживай эмоций.

Глубокий вдох и резкий выдох.

Я поднимаюсь под первые электронные звуки, знаменующие начало моего диджейского сета — второй части музыкального шоу.

Мысленно настраиваюсь, как советовал Стив, подбадриваю себя тем, что все будет хорошо.

Но бешенная и ободряющая энергетика зала не делает меня счастливым, а рвущиеся наружу эмоции и клокочущее беспокойство о девушке, которую так сильно люблю, не дают мне насладиться собственным шоу в полной мере.

И как бы я ни старался на протяжении остального выступления скрывать горький вид и веселиться с подпевающей толпой своих фанатов, моя белая футболка, испачканная кровью Джии, не спрячет подлинности происходящего за кулисами и того, как трепещется сердце в груди.

***

Я еще долго не мог прийти в себя после всего, что с ней случилось.

Честно говоря, этот концерт не принес мне никакого удовольствия. Но, несмотря на все обстоятельства, я стойко выдержал оставшиеся полтора часа музыкального шоу. Кажется, зрители остались довольными. Стив и остальные организаторы также не скрывали своего восхищения от феерического финала шоу. Кроме меня. Мне хотелось как можно быстрее завершить представление и быть только с ней. Видеть и знать, что с Джией все в порядке.

Во второй половине концерта у нее была пара танцевальных номеров, поэтому не пришлось производить какие-либо замены. Принять решение снять танцевальные номера, в которых участвовала Джиа, оказалось единственным и правильным. Играя, мне было горько осознавать, что две мои мелодии лишись танцевального украшения. Да и вообще, сложилось такое впечатление, что всем все равно. Плевать, что у одной из танцовщиц на ноге рваная рана и перелом руки. Безразлично, что мое сердце разбито от неведения. Им нужно было только зрелище. И они его получили. Теперь мне необходимо получить свою девочку, которая также нуждается во мне.

После окончания шоу все разъезжаются кто куда. Стив настаивает на том, чтобы поехать со мной в клинику, где оказывают помощь Джии. По дороге он рассказывает всю информацию, которую получал каждые пять минут в течение всего шоу.

Стук сердца отдается в районе горла, когда я открываю дверь в палату больницы, где находится моя танцовщица.

— Джиа, — срываясь с моих губ, ее имя звучит с облегчением. Пара широких шагов, и я оказываюсь подле кровати, на которой лежит девушка с бледным выражением лица.

— Джейден, — слабо отзывается она.

Присаживаясь рядом, меня обдает знакомым теплом от прикосновения к ее руке, которую я тут же сжимаю в ладони. Мой друг стоит в дверях, не решаясь войти, пока внутри себя пытаюсь сдерживать гнев, чтобы от отчаяния не разгромить тут все к чертовой матери. Джиа не должна страдать. Только не эта девушка.

Она полностью переодета в больничную сорочку, волосы распущены, под глазами, уставшими от слез, пролегли чуть выраженные синяки, а губы сухие и искусанные. Ее правая рука и нога перевязаны, и сама она кажется такой хрупкой и беззащитной.

— Есть новости о моем отце? — спрашивает через силу и устремляет взгляд позади меня. — Стив, ты дозвонился до Жаклин с мамой?

— С твоим отцом все в порядке.

Заходит в палату и закрывает за собой дверь.

— Ему была сделана срочная операция. Все прошло успешно. Тебе не стоит переживать.

К счастью, что у нас были хорошие новости для нее, иначе… Не хочу даже представлять обратную картину.

— Жаклин просила позвонить ей сразу же, как только увидимся с тобой. Она места себе не находит.

Прикрыв глаза, девушка облегченно вздыхает и откидывается головой на подушку. От меня не ускользает, как с уголка ее правого глаза стекает слеза.

— Слава Богу, что с отцом все хорошо, но я не успокоюсь, пока не увижу его, — шепчет Джиа.

— Сначала тебе нужно позаботиться о себе, — выдавливаю через ком в горле нечто вразумительное. Не скрою, что очень больно видеть ее душевные и физические страдания.

Повернув голову в сторону Стива, я встречаю его выражающий сожаление взгляд.

— Позвоню Жаклин, — говорит он и в спешке скрывается за дверью.

— Прости меня, Джейден, — слезы продолжают катиться по ее щекам, — я подвела тебя.

Я крепче сжимаю ее руку, подавляя желание самому не расклеиться на глазах у страдающей девушки.

— Нет, — мотаю головой, — это не так. Все будет хорошо, Джиа, — наклоняюсь к ней ближе. Жаль, сейчас я не могу обнять ее, но могу бесконечно шептать, что все обойдется.

— Не обойдется. У меня сломана рука и на ноге рана, которая, — плотно сжимает веки, — неизвестно, когда заживет. Скорее всего, мне уже ищут замену.

— Не думай сейчас об этом. Тебе необходимо поспать и отдохнуть, а что касается остального, мы что-нибудь придумаем.

Наклонившись к лицу девушки, касаюсь губами ее лба. Я не собираюсь покидать Джию в таком состоянии. Уйти отсюда — это самое безумное, что только может прийти в голову. Дальнейшие уговоры Стива поехать и отоспаться в первый попавшийся отель не влекут за собой успеха. Поняв, что бесполезно меня в этом убеждать, он испаряется, но не улетает из города. Я благодарен ему за оказанную помощь и поддержку, а также другому частому гостю, появляющемуся в палате Джии, — Маргарет.

Именно она бросила все посреди концерта и уехала в больницу для оказания первой помощи ее подопечной. Я всегда знал, что Марго потрясающая, и тот факт, что Джиа — особенная для нее ученица. Поэтому никогда не устану благодарить хореографа за ее любовь к своей танцовщице.

Джиа не помнит, как упала вниз, в так называемый карман сбоку сцены, где находилось световое и прочее оборудование. Неизвестно по каким причинам техника хранилась именно там, а не в другом допустимом для нее месте, подвергая всех артистов опасности. Стив уже ведет разбирательство по этому поводу, настаивая не только на материальной ответственности со стороны виновника.

Хвала небесам, что голова Джии осталась цела, в то время как она повредила руку и ногу. Поначалу настоящую ее боль во время исполнения танца я принял за некое актерство. Если бы я знал, что она не играла…

Как выяснилось позже, подавленная новостями об отце, она поддалась своим эмоциям, потеряв сознание. Все произошло именно в тот момент, когда на мгновение погасло освещение. Ничего не было видно и слышно, кроме зрительных аплодисментов и гула толпы.

Разговор с доктором не сулил ничего хорошего. В его словах не прослеживалось никакой надежды на скорое выздоровление Джии. Хотя, я и сам в состоянии предположить, сколько понадобится времени, чтобы зажил шрам, а вместе с ним и рука, дела которой обстояли куда лучше. Что касается раны, то она будет затягиваться слишком долго. Около месяца или более того. Все зависит от крепкого организма Джии и ее желания, как можно быстрее выкарабкаться из того, что произошло буквально несколько часов назад.

Во всяком случае, две недели пролетели незаметно.

Джиа находится дома. Я продолжаю работать в студии над новыми звукозаписями и композициями. Но в данный момент прилагаю упорное сосредоточение на материале, который будет представлен слушателям и зрителям спустя три недели. Я все еще надеюсь, что Джиа поправится. Ей скоро снимут гипс и останется совсем немного времени на разработку руки. В отношении ноги, здесь все сложнее. Рана почти зажила, когда одна упрямая танцовщица, все-таки, решила самостоятельно заняться небольшой разминкой, вследствие чего подвергла свое здоровье опасности.

Я ничего не могу поделать с ней и ее упрямством. Она твердит, что будет танцевать соло, к которому тщательно готовилась и отдавала все силы. Сейчас ей на помощь приходит Маргарет. Помогает не только словами, но и небольшой щадящей разминкой у станка. Обе непоколебимые, надеющиеся на чудо, женщины.

Глядя на все происходящее сквозь пальцы, Стив, на всякий случай, предлагает замену. Он не верит в то, что Джиа непостижимым образом поправится и станцует при любых обстоятельствах. Вопреки тому, что менеджер желает ей только лучшего, несколько дней назад мы все же успели с ним повздорить на это счет.

— Кор, взгляни правде в глаза, — обратился он ко мне, когда стал свидетелем репетиции последнего номера Джии. — Она еще очень слаба, а у нас, к сожалению, нет лишнего времени, чтобы ждать, когда ее здоровье полностью поправится.

Не скажу, что не согласен с ним, но и другую танцовщицу я не вижу в своем музыкальном номере. Лучше уж тогда убрать танцевальное сопровождение и дело с концами. Но мне известно, что значит этот танец для Джии. Ведь в заключительном концерте она планировалась только на этот номер. Он особенный для нее и для меня. И я знаю одно: так как станцует его она, не станцует больше никто. Джиа пылко бросит на него все свои силы. Теперь нам остается лишь надеяться на скорейшее ее выздоровление.