Глава 27

Ян

Три дня не могу выйти на след Авроры, и мои нервы уже накалены до предела. Идиот. Сам же ее отпустил с бандитским отморозком. В эту же ночь его машина была найдена со следами пуль. Если с ней что-то случится, я не прощу себе этого! Как назло, и Грозного след простыл. За три дня я опустошаю все свои запасы алкоголя и сигарет. Теперь по моим венам вместо крови текут виски с никотином.

Голова раскалывается от похмелья. Надо брать себя в руки и обыскивать каждый закоулок Москвы. Я не елеем и не сплю, превратившись в зомби в человеческом обличье.

Звонок в дверь сверлит мою голову, словно перфоратор.

— Ай, с-с-с-у-к-а, кого там принесло? — цежу я сквозь зубы и направляюсь к двери.

Когда открываю ее, остатки похмелья тут же выветриваются из моего организма.

— Ты бухать будешь или искать все-таки начнешь? — раздраженно рычит Грозный и, толкнув меня в плечо, шагает внутрь.

— А ты не охуел ли случаем?

Схватив за грудки, впечатываю его в стену. Только вот мой странный гость не оказывает никакого сопротивления.

— Послушай, если бы ты не был мне сейчас нужен, я бы твой ебальник с порога разбил.

Он отталкивает мои руки и проходит в комнату. Да уж, чую, вечерок нас ждет напряженный.

— Я знаю, где она, — заявляет Грозный, вальяжно развалившись на диване. — Однако мне понадобится твоя помощь. Надо брать штурмом. Времени на выстраивание стратегии уже нет. Но гарантирую, что там вы накроете всю шайку ублюдков и вашего ненаглядного маньяка. Ищейки, блядь! — фыркает он, бросив на меня презрительный взгляд.

Через два часа мы с тремя отрядами спецназа двигаемся в сторону заброшенного завода. Пока готовились, между мной и Грозным установилось очень хрупкое, буквально трещащее по швам равновесие. Больше всего раздражает, что он проникся моей малой. Впрочем, сейчас для нас обоих главное спасти Аврору, поэтому грызть друг друга мы не имеем права.

— Поляк мой! — сплюнув, хрипло заявляет Соломон.

— С чего такая уверенность, что мэр замешан в этом дерьме? — Он молча одаривает меня ядовитым взглядом. — Если прикончишь его, точно не докажешь свою невиновность, — спокойно замечаю я, пытаясь направить Грозного в нужное русло.

— Да мне насрать! Это единственная цель в моей жизни, потом хоть сам пусти мне пулю в лоб. Но ублюдок подохнет от моей руки! — произносит Соломон не терпящим возражений тоном.

Я цокаю языком и откидываюсь на сидение, не собираясь учить его жизни. Если Великий причинил боль Авроре, я и сам его прикончу.

Мы подъезжаем на место и не успеваем остановиться, как по нам открывается огонь. Со стороны здания ведется непрерывная стрельба, не позволяя нам расслабиться и на секунду. Во всем этом хаосе я не замечаю, как улизнул Грозный. Мудак, блядь, договорились же действовать сообща!

Соломон

Я знаю это место, как родной дом, поэтому найти Аврору мне не составляет труда. Когда вижу ее безжизненное тело, во мне закипает кровь, прожигая каждый сантиметр кожи.

— Мышка, почему ты такая непослушная? — шепчу я, поднимая с пола ее заледеневшее тельце.

Заботливо укутываю ее в свои объятия, а она в поисках тепла сильнее прижимается ко мне. Очень хочется отругать ее, как непослушного ребенка, но плачевное состояние девчонки не позволяет мне этого сделать.

— Как говорится, поймал на живца, — эхом разносится по подвалу знакомый мерзкий голос.

— Сегодня твоя судная ночь, уебок, — цежу я. — Мышка, постой здесь. — Аккуратно опускаю Аврору и облокачиваю на стену, чтобы устояла на ногах.

Развернувшись, встречаюсь лицом к лицу со своим врагом. И даже дуло пистолета, направленное в мою сторону, сейчас не угнетает. Наоборот, стимулирует вспороть ему кишки. Я уворачиваюсь от одного выстрела, второго, третьего, но четвертый он направляет на девчонку. Мне не хватает рывка, чтобы успеть. Вонзаю ему нож в глотку, но поздно. Пуля вылетела. Будто в замедленной съемке наблюдаю, как она попадает ей прямо в грудь. Вздрогнув, мышка сползает вниз по стене.

— Нет-нет-нет… — Все как в тумане. Почему кровь девочки опять на моих руках? — Мышка, посмотри на меня! — Хватаю обеспокоенное лицо в ладони и вижу, как по щеке течет одна-единственная слеза.

— Что-то меня кольнуло, — еле слышно шепчет Аврора.

Я поднимаю ее на руки и широкими шагами, пересекая подземные ходы, направляюсь на выход. С губ сама собой срывается молитва на иврите. Я не хочу, чтобы единственное светлое пятнышко в моей жизни угасло…

Ян

Падаль не желала сдаваться без боя, поэтому пришлось положить всех. Наши бойцы тоже понесли потери. Мне, например, досталась пуля в плечо. Мелочь. Заживет, как на собаке, ранение сквозное.

Но тут моему взору открывается картина, которая обездвиживает мое тело, будто в него всадили целую обойму патронов, не оставив живого места. На меня стремительно надвигается Соломон, сжимая в руках окровавленную и бездыханную Аврору.

— Твою мать! Сука! Грозный! Сказал же одному не ходить!

Хватаю себя за волосы и сгибаюсь пополам, крича от бессилия. Он подходит ближе, и я аккуратно беру ее хрупкое тело на руки, не обращая внимания на острую боль в плече. Бедная девочка едва держится в сознании.

— Больше не отпущу тебя, малая, — обещаю, прижимая ее к груди и нервно вглядываясь в темноту. Бригады скорой помощи, которые я вызвал час назад, до сих пор не прибыли.

— Грузи ее в мою машину! — грубо рычит Соломон.

— Она не доедет… нужно ждать скорую, — возражаю, стараясь не впадать в панику.

— У нас нет времени ждать! — Его крик продирает меня насквозь, но я уверен, что надо ждать.

Приближающиеся звуки сирены пронзают мое сердце, и угасающая надежда разгорается вновь. Безжизненное тело Авроры грузят на носилки. Мы с Грозным не раздумывая прыгаем вслед за ней.

— Молодые люди, поехать может только один человек, — строго говорит мужчина в белом халате.

— Я на машине догоню, — решает не спорить Грозный.

Сейчас каждая секунда на счету. Он спрыгивает из машины скорой и направляется в сторону своей тачки. А я сажусь рядом с ней и беру невесомую, еле теплую руку в свою. Сотрудники скорой уже начинают пронзать иглами и различными проводами хрупкое тело.

— Начинайте искусственную вентиляцию легких, показатели ухудшаются, — жестким голосом дает указание один из медиков, тем самым доказывая серьезность ситуации. — Вадим, начинаем переливать плазму, иначе не довезем. Организм очень ослаб.

На момент прибытия в больницу Аврора окончательно теряет сознание. Белоснежная кожа приобретает синюшный цвет. Ее оперативно перекладывают на каталку и везут в операционную. Нас, естественно, туда не пускают.

От безысходности я готов рвать на себе волосы. Мы с Грозным сидим друг напротив друга и нервно потираем ладони. Он тоже переживает. И если бы не он, я бы не нашел Аврору. Хотя если бы не он, ее бы там и не оказалось! Если бы он не действовал, как эгоист, который преследует лишь одну цель — отомстить, рискнув жизнью девушки… все могло бы сложиться иначе…

— Любишь ее? — холодно интересуется Соломон, вырывая меня из мрачных размышлений.

Я лишь усмехаюсь. Люблю ли я эту девушку? Люблю. И понял я это только тогда, когда ее окровавленное тело безжизненно лежало у меня на руках. Ее живые глаза, полные перчинки, угасли, бушующая энергетика иссякла. Все то, что я любил в ней просто исчезло. Да я сойду с ума, если вновь не увижу ее пылающий взгляд. Если она не покажет мне свой любимый средний палец. Опять усмехаюсь, вспоминая ее дерзкие выпады в свою сторону. Моя стерва. Люблю до одури!

— Когда все закончится, сделаю ей предложение, — сглатывая горький ком, отвечаю после долго молчания. Я не рассматриваю другого варианта. Она выживет, и точка.

— Ждал подходящего момента? — подкалывает Соломон и, изогнув бровь, окидывает меня утомленным взглядом.

— Получается так… А ты? Что ты к ней испытываешь?

— Не знаю… я черств, как камень. Но она заставила меня почувствовать себя живым. Дикая девчонка, — усмехается он, явно вспоминая ее бешеный темперамент, — с ней можешь смело идти в разведку. Не сдала тебя. А поверь, причина у нее имелась. Но она решила, что лучше перегрызть мне глотку, чем предать ментяру. Хотя я и сам понял, кто ты, когда спалил ее… ай, ладно, проехали. — Он тяжело вздыхает и прячет лицо в ладонях.

Да, Грозный оказался неплохим человеком и к тому же невиновным. Ну, не считая торговли наркотой и оружием.

Спустя пару часов ожидания к нам выходит врач. В окровавленной форме. Он протяжно вздыхает и снимает маску. А я начинаю задыхаться, ожидая услышать плохие новости.

— У девушки одновременное поражение трех сердечных клапанов. Требуется экстренная операция по пересадке сердца.

— И в чем же, блядь, проблема? — Я не сдерживаю эмоций, потому что ни черта не соображаю из того, что он говорит.

— Проблема в том, что требуется донор, которого нет… молодой человек, — сухо отвечает пожилой мужчина, глядя на меня пустым взглядом. — И стопроцентной гарантии, что все увенчается успехом, я не могу дать.

— Блядь! — Соломон со всей силы бьет кулаком в стену, проламывая ее.

— Вам нужно взять себя в руки. Времени на истерики нет. Нужно искать донора и у нас от силы несколько часов, — серьезно заявляет доктор.

Мы с Соломоном переглядываемся, но ни один из нас ни на секунду не задумывается. Оба без страха и упрека готовы отдать свою жизнь. Сейчас у нас одна цель — спасти девушку. Нас направляют на обследование, но из-за сильной кровопотери меня не берут на операцию. За всеми этими переживаниями я даже не чувствовал, как онемела и побледнела моя рука.

— Молодой человек, если не хотите заработать гангрену, пройдите в процедурный кабинет, вам окажут помощь, — щебечет медсестра.

Я потерянно таращусь на Соломона.

— Я предпочту жить в ней, чем гнить за решеткой, — не скрывая улыбки, заявляет он. — Если от вас улизну, то пули в лоб мне все равно не избежать. Отвези ее потом к моему знакомому, он передаст прощальный подарок от меня, — спокойно просит Соломон, а потом что-то пишет на клочке бумаги и передает мне. — Это его адрес. А теперь я хочу написать ей письмо.

На это ему требуется двадцать минут. Соломон несколько раз переписывает послание, будто очень переживает. А после сворачивает листок и отдает его мне. Я нервно сглатываю и беру бумагу в свои руки, чувствуя огромную ответственность за дальнейшие действия.

— Да ладно тебе, не кисни! — Меня даже пугает его бодрый настрой. — У судьбы на каждого свои планы. Твоя задача сделать ее счастливой, не дай мне напрасно вырвать свое сердце. Надеюсь на твою совесть, ментяра! — говорит он, хлопая меня по плечу. По больному, сволочуга. Я издаю стон. — И если не сделаешь ей предложение, я тебя с того света достану!

Я жму Грозному руку, и он с гордо поднятой головой удаляется. Этот человек пожертвует собой ради Авроры… А на мои плечи ляжет грязная работа — рассказать ей обо всем. Я не знаю, что их связывало, но пусть это останется между ними. Жизнь порой бывает злой и зубастой…

После обработки раны на плече проходит еще пятнадцать часов, и только тогда врач выходит из операционной.

— Операция была тяжелой, но у нас получилось. Как девушка окрепнет, я разрешу заглянуть к ней на минутку. А пока езжайте домой, приведите себя в порядок и отдохните, — уставшим голосом произносит мужчина и, похлопав меня по плечу, направляется вдоль коридора.