Глава 11
Император одобрил рвение кондзийки. Лин ожидал бурю негодования, но отец на удивление благосклонно отнёсся к выскочке, и даже перевёл на другую должность. Зачем такому уму пропадать за вышивками, пояснил тот.
Теперь Элизабет стала Смотрительницей Императорской Библиотеки и по совместительству Старшим Картографом Империи. Неважно, что младших, да и вообще картографов во всей Империи не было.
С новой должностью в комплекте шла смена быта.
Пришлось переселиться в каморку на четвертом этаже, на самой вершине библиотечной башни.
Зато она была раза в два больше, чем ее предыдущее обиталище, и обладала всеми современными удобствами, включая электрическую лампу в стене. И туалет. В личном пользовании Элизабет. Мечта!
Еще ей теперь, как ответственному лицу, полагалась персональная прислуга. Энергичная, подвижная девочка Муна прибежала в первый же день назначения, через час после официального объявления. Долго тараторила, сверкая яркими глазками цвета молочного шоколада, как ей приятно прислуживать такой умелой и умной даме. Элизабет слушала вполуха, внутренне наслаждаясь. Привычный подхалимаж слуг после долгого перерыва был просто музыкой для ушей.
Кофейная кожа девочки указывала на ее неместное происхождение. Тянуть из неё информацию не пришлось. Она сама рассказала, что попала во дворец случайно, и считает, что ей крупно в этом повезло. Муна была из тех самых детей бедуинских поселений на дальнем юге, которые часто попадались под руку работорговцам и просто нечестным купцам. На ее счастье, она была тогда слишком мала, чтобы прельстить кого-то из матросов как женщина, так что после выматывающего путешествия в трюме корабля всего лишь попала на невольничий рынок. Оттуда ее перевезли сначала в дом одного вельможи на севере Хинга, а потом, через несколько лет, когда вельможа попал в немилость к Императору и его имущество конфисковали, вместе с мехами и золотом переехала во дворец. Прислужницы на тяжелую и непрестижную работу в Запретном Дворце требовались всегда, а Муне это было только в радость. После кочевого детства и рабской юности трехразовая кормежка в общей столовой для слуг и тёплая постель были для бедняжки как райская жизнь.
Девочка оказалась не только болтливой, но и сообразительной и расторопной. Быстро подготовила новые покои к переезду, организовала стражников для перетаскивания тяжелых вещей - благо, их было немного, всего два сундука с тканями и швейными принадлежностями и еще один с собственными вещами Элизабет. Для Муны это тоже было своего рода повышение по уровню - от низшего ранга поломойки до личной служанки какой-никакой, а госпожи.
Как много, оказывается, можно накопить барахла за каких-то пару месяцев, подумалось принцессе. Она потеряла все свои пожитки дважды - первый раз будучи похищенной, второй - упав в море. Дважды обросла вещами заново. В этот раз в каком-то диком количестве.
Стиль одежды обязывал. Приличная дама во дворце обязывалась надевать каждый день как минимум двухслойную одежду - нижняя рубашка и платье. К этому добавлялись накидки и шубы на холодное время года, разнообразная обувь, ну и лично для Элизабет - богатый выбор вуалей на все случаи жизни. Ее походный костюм для побегов из дворца притаился в двойном дне одного из сундуков, которые она привезла с Кондзю. Знакомый плотник сделал по просьбе Чи. Мало ли что понадобится спрятать, а в том, что в Запретном Дворце регулярно проверяли вещи обитателей на предмет неположенного и подозрительного, Элизабет не сомневалась.
В первую же неделю ее пребывания на посту, к ней пожаловал неожиданный гость. Первый принц редко навещал библиотеку, но в этот раз решил сделать исключение.
На третьем этаже расположился читальный зал, в который Элизабет приказала поставить столик с чашками и всеми приборами для чайной церемонии, и ежедневно обновлять запас сдобы под плотным бумажным колпаком. Нехитрый маркетинговый ход плюс ее собственная таинственная персона обеспечили небывалый приток посетителей в книжные залы. Министры и школяры из Императорской Академии наперебой резко возжелали расширить кругозор.
Но наследный принц Хон выделялся из общей массы.
Он пришёл поздно вечером, когда залы были снова привычно пустынны, и потребовал чаю.
Элизабет не собиралась наживать лишних врагов, поэтому молча повиновалась, про себя гадая, что понадобилось от неё старшему из братьев.
Что он пришёл не книжку почитать, она была уверена.
Выставив на стол чашечку тончайшего фарфора с ручной росписью, девушка налила в неё свежезаваренный чай с апельсиновой стружкой. Тоненькой струйкой, чтобы лучше раскрылся аромат. Придвинула гостю тарелочку с выпечкой и терпеливо стала ждать развязки.
Хон посмаковал чай, и предложил ей присоединиться.
Элизабет за полгода, проведённых под вуалью, научилась виртуозно вписывать ее в повседневность - даже есть и пить, не снимая. Потому что кормили всех мастериц в общем зале, а инкогнито раскрывать она не собиралась.
Теперь это умение пригодилось как никогда. Цепкий взгляд старшего принца буравил ее переносицу, грозя прожечь тонкое кружево. Очевидно, приглашение было ненавязчивой попыткой заглянуть под покрывало. Не вышло.
- Как вы находите столицу? - Решил начать светскую беседу Хон.
- Не знаю, я пределов дворца еще не покидала. - Уклончиво ответила Элизабет, одной рукой слегка отодвинув покрывало, другой аккуратно поднося чашку ко рту.
- А как вам во дворце? - зашёл с другой стороны принц.
Девушка пожала плечами.
- Меня не обижают, вот в должности повысили. Кормят хорошо, одета, не мёрзну. Можно сказать, все прекрасно.
- Я слышал, вы хорошо общаетесь с третьим принцем.
- Его Высочество высоко оценил мой скромный труд и доверил мне ответственное дело. Надеюсь, я его не подвела. - Еще и голову склонила в знак уважения. Будем надеяться, проявлено достаточно подобострастия.
- А я слышал, что Лин не только оценил ваш труд, но и всячески вам помогал в процессе работы.
К чему ты клонишь, говори уже прямо. Элизабет сцепила зубы и снова выкрутилась:
- Столь сложная задача нуждалась в постоянном контроле от более сведующего человека.
- Да, Лин многое повидал, побывал в самых разных уголках мира. Наверное, поэтому он так отличается от нас, остальных братьев. - Задумчиво, будто про себя кивнул Хон. - Наша семья - как могучее дерево со множеством крепких ветвей. Но если одна из веток неуклюже растёт в сторону, садовники ее срезают, чтобы не портить внешний вид.
Элизабет не поняла, в какой момент разговор свернул в сторону многозначительных двусмысленностей, но в такую игру вполне можно играть вдвоём.
- А в Саксонии на такие ветви вешают качели. Или даже ставят дом, если конечно кто-нибудь возьмёт на себя труд дополнительно эту ветвь подпереть. А на некоторых дальних островах Индунесии особо искривлённым деревьям даже поклоняются. Считают чем-то вроде божества.
Мысль о поклонении старшему принцу не понравилась. Он решил прикинуться непонимающим.
- Это вы сейчас о чем?
- О деревьях, а вы? - И Элизабет невинно похлопала ресницами. Жаль, под покрывалом не было видно.
Не допив чая, Хон ретировался. Девушка долго сидела, размышляя, и допивая остывший и чуть горчащий напиток.
Угрозы в адрес третьего принца ей совершенно не понравились. То ли ей так намекали не связываться и не поддерживать неугодного наследному принцу родственника, то ли предлагали перейти на сторону сильного - яснее Хон не выразился. Но сказанного было достаточно, чтобы Элизабет решила для себя остерегаться наследника и ни в коем случае не попадаться ему на глаза в будущем.
Похоже, сама судьба помогала принцессе в ее решении. Не успела она освоиться на новом месте, заново привыкнуть к вездесущей прислуге и обжить библиотеку, как ее снова вызвали в срочном порядке к Императору.
Повидать Императора даже мельком мечтают многие дамы дворца. Элизабет удостоилась этой чести уже дважды за очень короткий промежуток времени, но особой радости по этому поводу не испытывала. Правитель Поднебесной производил впечатление мужчины умного и проницательного. Дурить такого не хотелось, а еще больше не хотелось проколоться при нем на какой-нибудь мелочи.
Император принял ее в Цветочном зале. Как можно было догадаться из названия, стены и потолок в помещении были расписаны самыми разнообразными цветами - как реальными, так и созданными буйной фантазией художников. Даже плитка на полу была мозаично выложена в виде цветочного орнамента.
Император пил чай, сидя на пышной подушке у окна. Ставни были открыты, позволяя тёплому воздуху беспрепятственно гулять по залу. Лето вступило в свои права, и сквозь невесомые тюлевые занавеси проникал густой аромат цветов и прелой земли. Садовники работали, не покладая рук, даже в жару и солнцепёк.
Рядом с Императором, скрестив ноги, сидел Лин. Когда открылись двери и служанки впустили Элизабет, он поперхнулся и повернулся к отцу:
- Я думал, что один поеду!
- Сын мой, ты уже не инкогнито в чужой стране. Ты принц, тебе положены соответствующие почести, которые ты, насколько я знаю, считаешь ограничениями. Но все равно от них никуда не деться. С тобой поедет кортеж из прислуги и стражи, а еще тебе понадобится специалист. Я верю, что ты способен и сам справиться, но сколько времени у тебя одного это займёт? И как ты собираешься разбираться с вещами? Записями? Отрисовкой? Сам? А так, надеюсь, за пару месяцев вы управитесь.
Элизабет застыла в неудобной позе поклона, гадая, куда ее пытается пристроить Император. Не то чтобы она была против выбраться из Дворца, но не грозит ли ей это чем-нибудь? Дни и ночи напролёт рядом с третьим принцем. И кучей слуг и стражников. И никакого уединения. Нет, она не согласна!
- Присаживайся. - наконец осознал ее присутствие Император. Элизабет молча присела рядом. Привычно наполнила опустевшую чашку Императора, долила немного свежего чая Лину. Такие жесты стали первыми навыками, вдолбленными в неё Чи. Услужить старшему по рангу, налить воды или чего покрепче - знак уважения. У всех хингийцев он в крови.
- Ты когда-нибудь составляла карты с нуля? - спросил Лин, явно надеясь на отрицательный ответ. Тогда он скажет отцу, что его затея не удалась, и спокойно поедет один и инкогнито, без этого надоедливого шумного каравана за спиной.
- Сама - нет, но видела, как это делается. Я знакома с принципом триангуляции и способна довольно точно передать размеры на бумаге. - Элизабет дорожила своим новым постом и не собиралась прослыть неучем.
- Ну вот и отлично. - Хлопнул в ладоши Император. - На том и порешим. Чтобы взял не меньше десятка стражников! - Строго погрозил он Лину пальцем.
Отъезд назначили на середину июня.
На сборы было дано всего несколько дней, но Элизабет умудрилась-таки за это время обьяснить императорскому ювелиру, что такое циркуль, и даже опробовать экспериментальный образец. Получилось неплохо. Графит крошился довольно быстро, до саксонского или остерейхского качества было далеко, но лучше так, чем вообще без циркуля.
Линейку плотнику и транспортир стекольщику заказать оказалось уже гораздо проще и быстрее. Хотя они долго не могли понять, зачем привередливой кондзийке идеально вымеренное расстояние между делениями.
Чертежей в Хинге не делали, все рисовали творчески, на глазок. Получалось красиво, но крайне непрактично.
Даже дома строили без чертежей. Поэтому Элизабет иногда поражалась бестолковости планировки сада и вообще внутренностей Запретного Дворца - его строили несколько поколений, кто во что горазд, добавляя новые здания, по стилю схожие со старыми, и следя только за тем, чтобы результат смотрелся эстетично.
Для возведения стен была своя схема - специально обработанные стволы деревьев складывали зазубринами друг к другу под определенным углом. В ход шла сложная геометрия, но в то же время постройка реализовывалась и правилась по ходу дела. Учитывая, что редкий дом в Хинге был выше трёх этажей, особо ничем это не грозило. Проверенные веками технологии позволяли зданиям выстоять даже небольшое землетрясение.
В этом и заключалась часть проблем Хинга. Достигнув определенного уровня развития, как в архитектуре, например, они остановились и отказывались совершенствоваться и искать новые пути развития. Зачем, если здания добротные и долго служат? Вот и продолжали использовать тысячелетние наработки, втискивая иногда такие новшества, как электричество или водопровод.