Глава 8
Элизабет не ожидала увидеть на празднике знакомых, но с другой стороны - почему бы Лину тут не оказаться, поместье дяди Минг же где-то под Бенджингом. Конечно, молодой человек захочет повеселиться в городе.
Лин пониже надвинул ханбок обратно на лоб парню, развернул лицом к набережной и как-то незаметно для себя снова положил руки ему на плечи. Себе он объяснил это, как поддержание легенды, но приятное тепло, гревшее ладонь сквозь тонкий слой накидки, было подозрительно тяжело отпустить.
- Откуда ты знаешь, как меня зовут? Ты назвал меня по имени в Мумбае. - нарушил неловкое молчание Лин. Тишиной это назвать было нельзя - толпа вокруг гудела, торговцы вовсю рекламировали свои товары, лопались с треском хлопушки и петарды, заставляя Элизабет нервно подпрыгивать.
- Я тебя видел. Раньше, в Саксонии. - почти не покривила душой девушка. Умолчать, о чем нужно, и обойти вопрос - азы дипломатии. Видела, и правда. Только вот сама при этом выглядела совершенно по-другому.
- А, ты, наверное, из тех ребят во дворце. Помню, за нами всегда слонялась целая толпа детей.
Элизабет неопределенно пожала плечами. За племянниками дяди Минга и правда бегала целая орава детворы - мальчики на побегушках, дети прислуги и просто любопытствующие друзья вышеперечисленных. В королевском замке, и тем более в саду, никогда не было такой изоляции, как в Запретном Дворце. Охрана была, конечно, куда без неё, но соседские дети лазили по саду беспрепятственно. Король любил детей, и позволял им иногда даже слишком многое.
Особенно ее брату.
Элизабет отмахнулась от неприятных воспоминаний, тем более на том берегу Ляохэ бухнуло, громыхнуло, и над головами собравшихся расцвёл первый искрящийся цветок обещанного фейерверка. Она никогда не видела подобной красоты, поэтому буквально застыла на месте.
Девушка не могла оторваться от восхитительного зрелища. Приоткрыв рот, она наблюдала, как на темном полотне неба вспухают и лопаются десятки разноцветных шаров. Иногда они превращались в пушистые одуванчики, иногда рассыпались серебристым звездопадом, были и такие, что подцвечивали все остальные и долго зависали туманным пятном, на фоне которого другие вспышки меняли оттенок и переливались ещё больше.
Для Лина это был далеко не первый фейерверк. Поэтому он смотрел больше на толпу, чем на световое шоу. И взгляд его помимо воли все чаще задерживался на пареньке из Мумбая. Только сейчас до Лина дошло, что он даже не спросил, как парнишку зовут.
- Тебя как зовут? - спросил Лин. Не получил ответа сразу, пришлось сжать плечо парня, отвлекая от фейерверка, и повторить вопрос.
- Э... Энди! - с трудом вспомнив, где она, и с кем, Элизабет выдала заготовленную ещё Рэйвеном легенду. - Энди Тауэр.
Теперь они смотрели друг другу в глаза. Их лица озаряли периодические вспышки, отражаясь в зрачках, и в этом неверном свете Лин вдруг начал склоняться ближе. Элизабет замерла, не понимая, что происходит. Сердце пропустило удар при мысли, что он собирается ее поцеловать.
- Попался! - Рявкнул Лин неожиданно, вытаскивая из толпы за руку того самого карманника, подставившего Элизабет ранее на площади. В руке был зажат очередной увесистый кошель, явно чужой. Хозяин кошеля тоже моментально нашёлся, и бросив:
- Жди здесь! - Лин увёл их обоих в сторону дежуривших на углу стражей. Элизабет выдохнула и надавала себе мысленных оплеух. Навоображала неизвестно что.
- Ты-парень, ты-парень! - как мантру, пробормотала она про себя.
Фейерверки закончились, люди начали расходиться. Словно угадав ее нежелание покидать праздник, сзади неслышно подошёл Лин.
- Пойдём.
Даже не спрашивая, куда и зачем, Элизабет молча последовала за ним.
Они шли вдоль набережной, и внезапно девушка осознала, что несмотря на наступившую окончательно ночь, вокруг совершенно не темно. Яркое зарево разливалось откуда-то снизу, подсвечивая цветущие ветви и бросая отблеск нереальности на все окружающее.
Лин сам не заметил, в какой момент снова взял Энди за руку. Чтобы не потеряться в толпе, быстро придумал он оправдание. Признаваться, что ему нравиться держать за руку мужчину, он был не готов даже сам себе.
Тем более раньше за ним такого не водилось. Ловеласом он не был, спасибо, насмотрелся на вечные разборки в отцовском гареме и плачущую по ночам тайком мать, но дамским вниманием он был не обделен благодаря широким плечам, уверенности в себе и экзотической красоте, на которые женщины были падки всегда. Так что опыт имелся, и тяги к мужчинам там и близко не значилось.
Но хрупкий, костлявый паренёк, почему-то вызывал у него смутные необъяснимые желания, вроде обнять или защитить.
Или порадовать. Что вообще ни в какие рамки не лезло.
По дороге он притормозил у одной торговки, выбрал два непонятных круглых сооружения из веток из целой кучи похожих на прилавке, ссыпал ей в ладонь несколько медяков, снова взял Элизабет за руку и уверенно двинулся дальше.
Девушка шла за ним, как во сне, не задавая вопросов, и не сомневаясь. Все вокруг было как будто ненастоящим. И волшебные летающие фонари, сами поднимающиеся в воздух то тут, то там, и иногда вспыхивающие в небе запоздалые разряды фейерверков, и пламя, исходившее от реки.
Наконец они вышли к озеру. Ляохэ в устье широко разливалась, образуя гавань, само озеро было настолько большим, что противоположного берега не было видно. Если бы Элизабет не изучила в своё время карту Хинга, то подумала бы, что перед ней море.
Зарево, пылавшее на реке, оказалось сотнями огоньков, неизвестно как державшихся на воде и постепенно расплывавшихся в разные стороны по всему простору озерной глади.
Лин уверенно вёл Элизабет по каменной косе, выступавшей далеко в озеро. На самом краю, где камни практически скрывались под водой, он присел и разложил купленные колючие круги, оказавшиеся подобием венков, только без цветов. Старая трава и сухие ветки образовывали миниатюрное подобие лодки, в центре которой расположилась крупная свеча. Теперь Элизабет поняла, что это были за огоньки на реке.
Повозившись со спичками, Лин запалил оба фитиля и обернулся. Заметив, что Энди с недоумением за ним наблюдает, пояснил:
- Это гнездо желаний. Их плетут летом, и сушат всю зиму, а по весне вставляют свечу и пускают по реке. Чем дальше проплывет гнездо и не потонет, а свеча не погаснет, тем быстрее сбудется желание.
И протянул один колючий венок Элизабет. Та неловко его приняла, ободравшись сразу в трёх местах, не уверенная, что с ним делать дальше. От свечи исходило едва уловимое тепло. От ветра огонёк защищала полупрозрачная восковая бумага, свернутая кулёчком. Дешевая поделка, но в этот момент Элизабет она казалась чем-то волшебным, неземным, и ей верилось, что похрустывающее от сухости переплетение веток действительно способно исполнить ее желание.
Только сейчас она осознала, что не знает, что загадать.
Вернуться домой? После предательства родных дома у неё нет.
Отомстить? Кому, отцу или брату? Она не собирается становиться такой же, как они.
Денег? Власти?
Новое платье?
Лин отпустил свой венок в воду, подтолкнул, и стал смотреть как тот отплывает, не торопясь, покачиваясь на еле заметной ряби.
Элизабет смотрела на его прямую спину и широкие плечи, заметные даже под накинутым плащом.
Решительно опустив венок в воду, она аккуратно придала ему ускорения, так что он догнал венок Лина и оба плавно закачались рядом. Свеча несколько поблекла от ветра, Элизабет даже дыхание задержала.
Огонёк выровнялся. Два венка бок о бок отплывали все дальше, пока не смешались со своими собратьями ниже по течению.
- Что ты загадал? - Спросила девушка, выводя Лина из глубоких раздумий.
- Вот ты мне скажи, каким по-твоему должен быть Император? - невпопад выдал Лин.
- Обсуждать правителя - сродни измене. - Осторожно заметила девушка.
- Ты сообразительный парень, и я не собираюсь выдавать тебя страже только потому, что у тебя есть собственное мнение. Просто недавно я столкнулся с нестандартной ситуацией, и теперь все время думаю - а если бы вопрос пришлось решать мне, как бы я поступил? Речь даже не об Императоре, это я и правда маханул. Любой начальник - каким он должен быть? Вообще, что такое в твоём представлении хороший начальник?
Это было неожиданно и несколько не к месту, но Элизабет сосредоточилась и после недолгих раздумий выдала:
- Хороший начальник должен знать своих подчиненных. Их слабые и сильные стороны, кто что лучше умеет, у кого какие желания. Если он поможет людям раскрыться на службе по максимуму, и при этом обеспечить им достойную жизнь, за ним пойдут куда угодно.
Отвечая, она вспоминала Рэйвена - на его корабле у каждого матроса было своё место, и доход от сделки он всегда делил по справедливости между всей командой.
Вообще в море жизнь оказалась намного справедливее, чем на суше - ее собственный отец при раздаче земель и наград зачастую руководствовался не личными качествами и заслугами награждаемых, а пользой, которую он мог выручить от них лично для себя или для государственной казны.
Лин кивнул - то ли одобряя ее ответ, то ли соглашаясь с какими-то собственными мыслями.
- Пойдём, я тебя провожу до дому. Ночь поздняя, на улицах небезопасно.
- Не надо! Я сам дойду. - поспешно отказалась Элизабет.
Лин понимающе хмыкнул про себя. Не хочет показывать помойку, в которой скорее всего живет. Стесняется.
- Завтра ты занят? Когда отплывает твой корабль? - Энди замялся.
- Я уже не служу на том корабле. Я, можно сказать, здесь обосновался.
- Ещё лучше! - обрадовался Лин. - Хочешь, я тебя во дворец пристрою? На конюшню там или на кухню.
- Нет-нет, спасибо! - Элизабет схватила его за руку, останавливая поток предложений. - Я тут уже нашёл работу, все нормально.
Гордый, значит. Молодец, не пропадёт.
- Тогда завтра вечером здесь же?
- Хорошо. - Машинально кивнула Элизабет.
И мысленно надавала себе пинков. Это что, ей теперь каждый вечер из дворца сбегать? А если ее хватятся?
На обратном пути по скользким камням, Элизабет продолжала держаться за его руку. Лин не возражал.
На торжественный обед в Императорском Цветочном зале по случаю наступления Нового года собрались все министры и советники с семьями. Естественно, все родственники Императора тоже была в сборе.
Лин сидел по правую руку от отца.
Это было неожиданно. Обычно он занимал место в конце центрального стола, если вообще на этом обеде бывал. В этот раз Император не только недвусмысленно потребовал его присутствия, но и отвёл ему самое почетное место. По левую руку сидел наследный, первый принц Хон.
Дальше вдоль стола расположились второй, четвёртый и пятый принцы и принцесса. Императрица сидела напротив Императора, через весь стол.
Зал был огромен. Кроме центрального стола для главной семьи Хинга, вокруг расположились ещё несколько десятков столов поменьше. Высшие чиновники обязательно приводили с собой детей - супруг приводить было необязательно, только если они были сами высокого рода - мало ли, приглянется дочка министра одному из принцев. На мальчиков надежды такой не было - принцессу ожидало продуманное политически замужество в какой-нибудь дружественной Хинг стране. Но показать потомство Императору в любом случае было нелишним.
Лин скользил задумчивым взглядом по цветнику перед ним. Бледнокожие, полноватые, с вычурными тяжелыми прическами и увешанные драгоценными подвесками, ожерельями и браслетами не хуже индустанок. Только те отгоняли злых духов, а эти просто кичились богатством и роскошью.
Отец негромко заговорил - и в зале моментально наступила мертвая тишина.
- У нас недавно была такая забавная ситуация с новой данью. - обратился он к жене. - Представляете, попытались подменить девочку.
Лин быстро оглядел доступные ему лица. Не вертеться же на стуле. Никто не выдал себя сразу, а жаль. Может, за его спиной кто, об этом он узнает позже, от вездесущей охраны.
- Как же так, супруг мой. - удивилась Императрица. - Неужели кто-то осмелился попытаться вас обмануть?
- Именно! - показательно сокрушаясь, Повелитель Поднебесной покачал головой. - Если бы они не прокололись на сущей мелочи, если бы успели незаметно произвести подмену, у нас во дворце сейчас был бы шпион.
Император не стал рассказывать всем о том, что остальные девушки-дань этого года остались за стенами дворца. Учитывая возможность подмены, до тех пор пока их личность не подтвердится, они проживали в роскошном, но хорошо охраняемом доме на окраине Бенджинга. Проверяли по совету Лина - без пыток, послав людей с портретами во все уголки страны. Это, конечно, займёт довольно длительное время, но зато его третий сын не будет смотреть на отца, как на монстра.
- Я даже начал задумываться, достоин ли я как Император, раз к нам так внаглую присылают разведчиков. Наверное, старею я уже, теряю хватку.
Министры несогласно зароптали, заверяя наперебой, что Повелитель все ещё мудрейший, достойнейший и замечательнейший из ныне живущих.
Император перевёл взгляд на Хона, старшего сына. Наследный принц был хорош собой, расчётлив и амбициозен. Вот только ума ему немного не хватало, но любящий отец предпочитал этого до поры до времени не замечать, надеясь, что все придёт с опытом.
- Как ты думаешь, сын мой, какие самые важные качества для Императора?
- Ум и жесткость. - не задумываясь, ответил Хон. - Благодаря уму он предугадает любые действия противника, а жесткость позволит держать народ в узде, чтобы не бунтовал.
Чиновники согласно закивали.
Неожиданно Император повернулся к третьему принцу.
- А ты, Лин, что скажешь?
Лин, не жуя, проглотил кусок запеченного в баклажане мяса, чуть не подавившись. Чтобы отец напрямую к нему обратился при полном зале гостей? Но отвечать надо, и быстро.
Вспомнился похожий разговор с Энди прошлым вечером. Слегка улыбнувшись собственным мыслям, принц ответил:
- Император должен знать свой народ. Их таланты, желания, устремления. Если он поможет подданным раскрыть свой потенциал, обеспечит им достойную жизнь, за ним пойдут и поддержат. Безо всякой жесткости. - добавил он, глядя на брата.
Министры снова закивали, хотя не очень уверенно. Мысль о том, что народ не надо принуждать и контролировать, была им явно в новинку.
Император неопределенно покивал и вернулся к еде. Лин тоже, не замечая, каким яростным и ненавидящим взглядом прожег его старший брат.