Глава 17

Я чувствовала, как его пальцы гладят мои костяшки медленно, успокаивающе. В комнате стало тихо, только слышно было, как за окном ветер шевелил ветви старого клёна. Я смотрела на наши переплетённые пальцы и ни о чем уже не думала. Просто чувствовала.

— Спустя годы, — начал он, и его голос стал хриплым. — Я просто существовал, очередной раз стоял на посту под дождём, и думал, что смена закончится и я вернусь в пустую квартиру. А потом увидел тебя. Ты шла по тропе, пыталась обойти границу, яркая блондинка в розовом платье и белых кедах, с огромным чемоданом красного цвета. И я сразу узнал тебя, скорее даже почувствовал. Ещё подумал, что рехнулся и мне показалось, что какая-то чокнутая это ты. Не сразу вышел тебе навстречу. Словил ступор, когда убедился, что это действительно ты. Потом услышал предупреждение в твою сторону, очнулся и вышел из тени. Я не знал, как ты с реагируешь на меня. Но чётко понимал, что не дам тебя в обиду.

Я вернулась мыслями в тот злополучный день. Я была злая и промокшая. Проклинала всё на свете. А потом вышел он, пограничник, и отдал приказ не трогать меня. Это был Лёша, которого я не видела пять лет.

— Я тогда не поверила своим глазам, — прошептала я. — Думала, что судьба решила добить меня в этот день. Опоздала на самолет и автобус, а тут ещё ты свалился на мою голову и все эти пограничники с автоматами.

— У меня внутри всё перевернулось. Я обязан был задержать тебя, сделать все необходимое по протоколу. Это был мой долг. Но я смотрел на тебя, мокрую, замёрзшую, такую родную и такую далёкую одновременно, и понял, что больше никогда тебя не отпущу. Кем бы ты ни была, что бы ты ни сделала. Я не позволю нам снова расстаться. Меня даже не волновало есть ли у тебя муж и дети.

Я почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам, и хотела отвести взгляд, но он взял меня за подбородок и заставил смотреть на себя.

— Я люблю тебя, Люся, — сказал он твёрдо. — Любил всегда. И сделаю всё, чтобы ты поверила мне. Чтобы ты была со мной.

Я высвободилась из его рук, встала и отошла к окну, чувствуя, как внутри всё бурлит.

— Значит я была права и ты нарошно меня задержал в своей квартире, — тихо сказала я, не оборачиваясь. — Снова решил за меня. Мне сложно вот так сразу ответить на твои чувства.

Я слышала его шаги. Он подошёл ко мне со спины, и почувствовала его тепло, его дыхание на своей шее.

— Знаю, что нужно время, — сказал он тихо. — И каюсь, что воспользовался твоим положением, чтобы задержать тебя рядом. Иначе, ты бы просто снова исчезла из моей жизни. Я не мог этого допустить. Мне безумно хотелось узнать какой ты стала. Такая скандальная и увереная в своей правоте, ты сидела и орала на меня. А потом заплакала. Еле сдержался чтобы не обнять тебя. Хотел утешить, хотел спрятать твои колючки. Но понимал, что ты не позволишь...

Он положил здоровую руку мне на талию, разворачивая к себе. Я подняла на него глаза, и в его взгляде было столько отчаяния, столько решимости, что у меня перехватило дыхание. Его глаза горели, и я видела, как сильно он хочет, чтобы я поверила ему.

— Ты не имеешь права просто так врываться в мою жизнь и ждать, что я растаю, — сказала я, но голос мой дрогнул. — И то что мы переспали недавно, не даёт тебе на меня никакие права.

— Знаю, — прижимал он меня к себе, несмотря на больное плечо. — Не имею права. Но не могу иначе. Слишком долго был без тебя. И не отпущу больше. Даже если ты будешь сопротивляться. Буду рядом, чтобы доказывать каждый день, что я тот, кто тебе нужен.

— Запрешь меня тут и будешь чахнуть надо мной, как тот Кощей? — хихикнула я.

— Ты уже в моей власти, сокровище... - прошептал он в мою макушку.

Лёша прижал меня к себе с такой силой, будто боялся, что я исчезну. Я чувствовала, как бьётся его сердце, как его дыхание сбивается от волнения. И чувствовала, как моё собственное тело предаёт меня оно таяло в его объятиях, забывая обо всех обидах.

— Ты властный, упрямый и самоуверенный, — сказала я, уткнувшись носом в его грудь. — Всегда был таким. И это бесит.

— Знаю, — он усмехнулся, и я почувствовала вибрацию его голоса в своей груди. — Но ты всё равно любишь меня за это.

— Я не говорила, что люблю, — возразила я, но в голосе не было уверенности.

— И не надо, — он поцеловал меня в макушку. — Я подожду, пока ты скажешь это сама.

Я подняла голову и посмотрела на него. Его лицо было близко, слишком близко. Я видела каждую родинку на его щеке, каждую морщинку, появившуюся от ветра и солнца на границе. И в его глазах увидела то, что так долго искала — искренность. Отчаянную, болезненную, настоящую.

Он наклонился, и я задержала дыхание, ожидая поцелуя. Но он остановился в миллиметре от моих губ, просто глядя на меня, позволяя мне принять решение. Он смотрел на меня с такой нежностью, что я почти поверила, что всё будет хорошо.

Внезапно, Лёша поднял меня и закинул на здоровое плечо. Я не ожидала такого поворота, инстинктивно вцепилась в него, чтобы не упасть. Пыталась вразумить его, что нельзя себя вести как пещерный человек. Напомнила, что ему нельзя напрягаться из-за раны. Но он решительно не отпускал меня. Лёша потащил мое возмущающееся тело на кровать. Уложил и не церемонясь стащил с меня шорты вместе с трусами. Я прикрыла руками свою футболку, чтобы её тоже не стащил.

— Ты с ума сошел, — возмутилась я.

— Не представляешь на сколько, — ухмылялся он. — Если хочешь сохранить футболку, лучше сними её. Иначе порву к черту.

Я молчала, но в моей груди теплело, лёд трескался, и под ним уже чувствовалось течение тёплое, живое, готовое разрушить все стены, которые я строила пять лет. всё ещё не доверяла ему до конца. Часть меня боялась, а другая я жаждала его при любом раскладе. Я позволяла ему быть рядом. И это был первый шаг.

Покорно убрав руки с футболки, я сняла её сама. Не смотря на то что недавно у нас была близость, Лёша неистово целовал меня. Словно изголодавшийся. Я позволяла хозяйничать на своём теле. Это был тот мужчина, которого моё тело с жадностью принимало. Даже разлука длинною в года не притупила чувства.

Рука Лёши скользнула между влажных складочек. Я выгибалась ему на встречу. Мне казалось что мы оба готовы кончить только от одних ласк. Когда Лёша резко вошел в меня, я прослезилась и громко застонала. Он ловил мои всхлипы своим грешным ртом, который минуту назад доводил меня до иступления между ног. Моё сознание воспарило, я тонула в невесомости.

— Моя! — порычал он, кончая со мной.

* * *

Прошли дни. Один за другим, медленные и тёплые, как песок, струящийся сквозь пальцы. Я готовила завтраки, обеды и ужины, меняла Лёше повязки, следила, чтобы он принимал лекарства. Он сидел на кухне с ноутбуком, вникал в какие-то документы, созванивался с сослуживцами, но большую часть времени просто смотрел на меня. Его взгляд тяжелел, становился глубже с каждым днём, и я чувствовала это кожей. Он не упускал возможности прикоснуться ко мне. Наслаждался тем, что я просто была рядом.

Мне было сложно держать дистанцию. Мой вредный характер хотел помучить мужчину. И мне нравилось, то как он рушил мои барьеры.

Я видела, как его челюсти сжимаются, когда я прохожу мимо, не задерживая взгляда. Как его руки сжимаются в кулаки, когда я наклоняюсь над ним с бинтами и мои волосы касаются его лица. Он молчал. Но я знала — это молчание стоило ему огромных усилий. Он старался не давить на меня. Но временами просто притягивал к себе и гладил меня по волосам. А я замирала и наслаждалась этим. Страсть между нами набирала обороты, мне было сложно сдерживаться в своём упрямстве. А Лёше сложно терпеливо ждать.

Как-то вечером я сидела на диване с книгой. За окном стемнело, дождь монотонно барабанил по стеклу, создавая уютную, почти гипнотическую атмосферу. Лёша зашёл в комнату, бесшумно ступая босыми ногами. Я подняла голову, встретилась с ним взглядом, и что-то дрогнуло внутри. В его глазах была та самая искра, тлеющий уголь, готовый разгореться в пожар.

— Можно? П спросил он, кивая на свободное место рядом со мной.

— Садись, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Но он не сел рядом. Он подошёл, взял книгу из моих рук, отложил её в сторону, и прежде чем я успела возмутиться, подхватил меня под колени и усадил к себе на бёдра. Мои ноги обхватили его талию, руки непроизвольно легли ему на плечи, и я оказалась прижатой к его груди, лицом к лицу.

— Ты что делаешь? — выдохнула я, пытаясь отстраниться, но его руки, сильные и уверенные, держали меня за талию, не давая сдвинуться ни на сантиметр.

— Надоело ждать, — сказал он, и в его голосе была хриплая, отчаянная нежность. — Ты каждый раз строишь стены, Люся. Моему терпению есть предел. Ты такая упёртая и соблазнительная, сил уже нет сдерживаться. Я безумно хочу тебя, как и ты меня. Даже не отрицай, лапочка.

Я уважаю твоё время, даю тебе пространство. Но я тоже человек. Ты так близко каждый день, и я с ума схожу. Сегодня я буду трахать тебя до потери пульса. И мы больше не будем спать раздельно. Даже не спорь.

Его глаза в сумраке горели. Я видела в них отражение собственного лица, видела страх, надежду и желание, всё переплетённое в один тугой узел. Свет от лампы ещё больше накалял интимное напряжение между нами.

— Лёша... - начала я, но он перебил, проведя большим пальцем по моей нижней губе.

— Ты сказала «время». Я даю тебе время. Но не заставляй меня молчать о том, что я чувствую. Не заставляй меня делать вид, что ты мне безразлична. Потому что это ложь. И не отрицай наше притяжение.

Он притянул меня ближе, и я почувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань футболки. Мои пальцы сжали его плечи, и где-то на периферии сознания я подумала, что рана уже почти зажила, но все равно надо не тревожить ее. Мысли путались, уступая место чему-то более древнему, более инстинктивному.

— Ты отдаёшь себе отчёт, что делаешь? — спросила я шёпотом, и голос мой дрожал. — В этот раз я не смогу просто принять твоё решение. Мой характер испортился, со мной не просто. Я с тебя шкуру спущу, если ты снова решишь за меня...

— Да, я отдаю сете отчёт в своих действиях, — ответил он, и в этих словах было всё, и его раскаяние, и его любовь, и его отчаянная решимость. — Я хочу тебя. Хочу быть с тобой. Не только физически, хочу всю тебя. Твою улыбку, твой смех, твой гнев, твою обиду. Всё. Я готов принять это. И ты позволишь мне это.

Я молчала. Моё сердце колотилось где-то в горле, и я чувствовала, как моя собственная воля тает под напором его тела, его голоса, его близости.

— Ты не должен был бросать меня, — сказала я, и в голосе проскользнула та самая детская обида, которую я прятала годами.

— Знаю. И я никогда себе этого не прощу. Но сейчас я здесь. И я хочу быть только с тобой. И в этот раз никуда не исчезну. Ты моя!

Он наклонился, и я закрыла глаза. Его губы коснулись моих медленно, невесомо, пробуя на вкус, спрашивая разрешения. Я могла отстраниться. Но я не сделала этого. Я приоткрыла губы, впуская его, и последняя стена, рухнула в один миг.

Поцелуй углубился. Руки скользнули по моей спине, и я почувствовала, как его пальцы находят край футболки, как касаются обнажённой кожи. У меня перехватило дыхание. Всё было таким родным, запах его тела, его вкус, его прикосновения. Я забыла, как это быть без остатка в его руках, чувствовать его дыхание, слышать его сердцебиение. И теперь, когда я снова это ощутила, я поняла, что не хочу останавливаться. В этот раз я полностью отдамся ему. И не буду нас мучить обидами прошлого.

Я чувствовала, как напрягаются его мышцы. Он уложил меня на кровать, лёг сверху.

— Плечо ещё болит? — спросила я, касаясь его.

— К черту плечо, мои мысли заняты тобой, — ответил он, и в его глазах горело такое желание, что я забыла, как дышать.

Он начал медленно, почти благоговейно. Каждое его прикосновение было полным нежности. Он целовал мои руки, мои плечи, мои ключицы, спускаясь ниже, и я чувствовала, как таю в его руках. Я забыла про обиды, про стены, про гордость. В этот момент были только мы, два человека, которые слишком долго искали друг друга.

Когда мы стали единым целым, я закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать. Его дыхание, его руки, его губы, всё это было моим. Он двигался во мне медленно, нежно... И я чувствовала, как внутри разливается тепло, которое идёт из самой глубины души. Я не сдерживала стонов, не прятала своего лица. Я просто была с ним. Полностью. Без остатка. И обида меня больше не грызла. Оправданий себе больше не искала. Это был мой мужчина, а я была его женщина.

Нежная страсть уступила место голоду. Мы больше не сдерживались. И не подались порыву. Мы осознанно растворились друг в друге.

Лёша перевернул меня на четвереньки, намотал мои волосы на свой кулак и неистово врезался сзади. Это было грубо, но мне нравилось и я скулила под ним в блаженстве. Мы окончательно потеряли контроль. Лёша почувствовал что мне нравится эта дикость и ускорился. На пике оргазма он приподнял меня и прижал к себе, лаская мою грудь. Его губы впились в шею. Я чувствовала как дрожит моё тело в экстазе. И как пульсируя извергается Лёша во мне, через защиту.

Когда всё закончилось, мы лежали в темноте, переплетённые руками и ногами. Я чувствовала, как он дрожит, как его дыхание постепенно выравнивается, и как его рука гладит мои волосы, успокаивая, убаюкивая.

— Моя любимая колючка, — прошептал он в темноту, и это было так тихо, что я почти не услышала.

Но я услышала. И я не ответила. Не могла. Я просто прижалась к нему сильнее, пряча лицо в его груди.

— Перевязка, п сказала я тихо, когда дыхание восстановилось. — Нужно посмотреть, что с твоим плечом. Хоть почти все зажило, но все же...

Он засмеялся, тихо, гортанно.

— Ты всегда такая профессиональная? Даже после...

— Я будущий врач, — отрезала я, но в голосе не было жёсткости. — А ты мой пациент. Вставай. Свет включу.

Он послушно поднялся, и я зажгла настольную лампу. Он сел на край кровати, а я взяла аптечку и опустилась рядом, аккуратно снимая бинт. Рана действительно выглядела лучше. Завтра уже можно не бинтовать. Но сегодня я решила перестраховаться.

— Заживает хорошо, — сказала я, нанося свежую мазь. — Завтра можно будет снять повязку совсем.

— Моя соблазнительная медичка, — сказал он, глядя на меня сверху вниз с той самой нежностью, от которой у меня сжималось сердце. — Хочу тебя в коротком белом халатике...

— Извращенец, — сдерживая смех сказала я, закрепляя новый бинт.

— Ты лишила меня рассудка, лапочка. Я тебя не заслужил.

— Ты прав, не заслужил, — сказала я. — Но я не обещаю, что будет легко.

— Я не ищу лёгкого пути, — он взял мою руку и поцеловал костяшки. — Я ищу только тебя.

Мы легли спать вместе, и я не пыталась просить его чтобы он ушёл на диван и сама не ушла. Я положила голову ему на здоровое плечо, чувствуя, как его рука обнимает меня, и слушала его дыхание. За окном всё так же шумел дождь, но внутри было тепло и спокойно. Как же было уютно рядом с ним...