Глава 18

Дни потекли в новом ритме. Лёша выздоравливал быстро, организм, закалённый годами службы на границе, отлично справлялся с восстановлением. Повязка была уже не нужна, рана затянулась красивым розовым рубцом, который со временем должен был стать почти незаметным. Я провела пальцами по его плечу, проверяя края, и он вздрогнул.

— Холодные руки, — сказал он, прикрывая глаза, и в его голосе было что-то расслабленное, почти кошачье. — Замёрзла?

— Нет, — ответила я, но улыбнулась, убирая бинты. — Просто я хладнокровная.

— Значит я просто обязан согреть тебя, — усмехнулся он, поворачивая голову и глядя на меня с тем самым хитрым прищуром, от которого у меня внутри всё переворачиваюсь. — Так чтобы твоя кровь закипела.

— Ты когда-нибудь насытишься? — фыркнула я.

— Никогда, — возразил он, поднимаясь и оказываясь рядом со мной.

Он обхватил меня за талию и притянул к себе, утыкаясь носом в мою макушку. Я чувствовала его дыхание, тепло и руки, которые скользили по моей спине, уверенно, собственнически, но бережно. Я пыталась сопротивляться, упиралась ладонями ему в грудь, но он не отпускал, лишь тихо смеясь мне в волосы.

— Лёша, я серьёзно! — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал строго. — Отпусти, мне нужно готовить.

— Вместе приготовим, — он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза, и поцеловал легко, быстро, в уголок губ. — Я соскучился.

— Ты видел меня пять минут назад, — я пыталась нахмуриться, но губы предательски растягивались в улыбку.

— Пять минут — вечность, — ответил он и снова прижал меня к себе, уже без попыток отпустить.

Я вздохнула, перестала сопротивляться и просто позволила себе быть в его руках. Всё чаще я замечала, что его прикосновения становятся привычными, даже нужными. Что, когда он отходит, мне хочется, чтобы он вернулся. Я не говорила ему этого вслух. Не была готова признаться даже самой себе. Но внутри всё менялось, медленно, как течение реки после долгой зимы.

Лёша действительно был напористым, иначе и не скажешь. Он пользовался любой возможностью, чтобы прикоснуться ко мне. Проводил рукой по плечу, когда проходил мимо. Заправлял прядь волос мне за ухо, когда я стояла у плиты. Целовал в лоб, когда я приносила ему чай. Садился так близко, что я чувствовала жар его тела, когда мы смотрели телевизор. И я привыкала. Сначала это раздражало, потом стало неловко, а потом... я начала ждать этих прикосновений.

Я улыбалась его шуткам. Смеялась над его историями из жизни на границе, хотя многие из них были страшными или грустными. Он рассказывал о сослуживцах, о собаках, которые жили на заставе, о том, как они ловили контрабандистов и как однажды пьяный местный житель пытался перелезть через забор с мешком картошки и чуть не застрял в колючей проволоке. Я хохотала до слёз, представляя эту картину, а он смотрел на меня с таким светом в глазах, что я смущалась и отворачивалась.

— Я скучал по тебе такой, — сказал он однажды, когда мы сидели на кухне после ужина. — По твоей улыбке и смеху.

— Я и раньше улыбалась, — ответила я, пряча взгляд.

— Твои улыбки были грустными, — покачал он головой. — А теперь... теперь они настоящие.

Я не нашлась, что ответить. Потому что он был прав.

— Я обещал тебе прогулку, — сказал он, нарушая молчание, и в его голосе зазвучало предвкушение. — Как только доктор разрешит.

— Доктор разрешает, — я подняла на него глаза и улыбнулась. — Но веди себя прилично.

— Я буду паинькой, — заверил он, и я фыркнула, потому что его «паинька» всегда было относительным понятием.

Прогулка не заставила себя долго ждать. Погода была солнечной, лёгкий ветерок шевелил листву на деревьях, и город казался почти игрушечным в своём утреннем спокойствии. Лёша настоял, чтобы мы пошли в парк, который находился в получасе ходьбы от дома.

Свежий воздух и зелень кругом радовали. Лёша рассказывал о здешних местах. Было много красивых мест. Так хотелось все посмотреть своими глазами.

К обеду мы нашли скамейку в тени старого дуба. Лёша купил нам по мороженому, и мы сидели, глядя, как по аллее бегают дети, как голуби клюют крошки, как солнце пробивается сквозь кроны. Его рука лежала на спинке скамейки за моей спиной, и я чувствовала себя в безопасности. Как будто все эти пять лет просто исчезли, растворились в тёплом воздухе.

— Можно я тебя поцелую? — спросил он вдруг тихо, и я обернулась.

— Ты никогда не спрашиваешь, — ответила я.

— Сегодня спрошу, — сказал он с улыбкой. — Потому что обещал быть паинькой. И мы в общественном месте. Не хочу тебя смущать.

Сердце пропустило удар. Я посмотрела на него, на его серьёзные глаза, на чуть взволнованное лицо. Он действительно заботился о моих чувствах. В спальне он мог доминировать не спрашивая, и знал, что мне нравится. Но не забывал о моих чувствах вне близости. Это трогало моё сердце.

Я кивнула. Едва заметно, почти незаметно, но он увидел. Он наклонился и поцеловал меня, нежно, медленно, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность, всю свою благодарность, всю свою надежду.

— Спасибо, — прошептал он, отрываясь от моих губ.

— За что? — спросила я, чувствуя, как горят щёки.

— За то, что ты здесь. И даёшь мне шанс. За то, что ты улыбаешься. За всё. И я хочу чтобы весь мир знал, что ты моя.

Я не ответила. Я просто взяла его за руку, переплела наши пальцы и положила голову ему на плечо. Мы сидели так долго, глядя, как солнце движется по небу, как тени становятся длиннее, как заканчивается день, оставляя нас наедине с этим новым, хрупким и таким важным чувством.

Он был напористым. Он был настойчивым. Он не отступал ни на шаг. Но в нём была и та самая мягкость, он ждал моего согласия, моего кивка, моего «да». И это давало мне силы двигаться дальше, открываться, таять.

Я поверила ему. Не полностью, не до конца, но я поверила. Потому что он доказывал это каждый день. И этого было достаточно, чтобы сделать ещё один шаг вперёд.

* * *

Утро следующего дня началось с того, что я проснулась от прикосновения тёплых губ к своему плечу. Я лежала на животе, раскинувшись на кровати, и чувствовала, как Лёша целует мою лопатку, спускаясь по позвоночнику.

— Доброе утро, соня, — прошептал он, и я почувствовала его дыхание на своей коже.

— Который час? — пробормотала я, не открывая глаз.

— Семь утра, — ответил он, и я простонала, зарываясь лицом в подушку.

— Слишком рано...

— Я обещал тебе показать кое-что, — сказал он, гладя меня по спине. — Сегодня идеальный день. Солнце, лёгкий ветер, ни облачка. Я знаю место.

Я перевернулась на спину и открыла глаза. Он сидел на краю кровати, одетый в лёгкую футболку и джинсы. Улыбался, той самой улыбкой, которая обещала приключения.

— И куда мы едем? — спросила я, потягиваясь и чувствуя, как мышцы приятно ноют после вчерашней прогулки и нежной ночи.

— Увидишь, — загадочно ответил он. — Собирайся. Я хочу, чтобы ты увидела Крепость Гонио и Крест Гонио.

Я села на кровати, натягивая одеяло на грудь, и посмотрела на него. Название что-то задело в памяти. Я помнила, как студенты рассказывали об этом месте, древняя римская крепость на самом юге Грузии, прямо у границы с Турцией. Никогда не думала, что увижу её своими глазами.

— Ты серьёзно? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается волна предвкушения. — Мы поедем туда?

— Серьёзно, — он улыбнулся, и в его глазах заплясали солнечные зайчики. — Быстрее собирайся. Дорога займёт приличное время, но оно того стоит. Обещаю.

Скоро мы уже ехали по прибрежной трассе. Внедорожник шустро бежал по серпантину, оставляя за спиной городские кварталы и выезжая на открытые просторы. Справа внизу синело море, бескрайнее и спокойное, сливающееся с небом на горизонте. Слева вздымались холмы, поросшие зеленью и дикими цветами. Ветер бил в открытые окна, трепал мои волосы, и я чувствовала себя почти ребёнком беззаботной, счастливой, свободной.

— Та девочка, которую я знал, вернулась — сказал Лёша, бросив на меня короткий взгляд. — С распущенными волосами и улыбкой до ушей.

— Я и есть та девушка, — ответила я, поворачиваясь к нему. — Просто я прятала её долгое время.

— Мне нравится, когда ты её не прячешь, — сказал он, и его голос дрогнул от искренности.

Я не ответила, но в груди разлилось тепло. Я положила руку на его колено, чувствуя, как он слегка вздрагивает от прикосновения, и мы поехали дальше в тишине, не тягостной, а той, которая рождается между двумя людьми, которым не нужно говорить, чтобы понимать друг друга.

Крепость Гонио появилась из-за поворота неожиданно. Массивные каменные стены цвета выжженного солнцем камня, возвышающиеся над зелёными холмами. Мы припарковались у входа, и я вышла из машины, чувствуя, как дыхание перехватывает от увиденного.

Она была огромной. Внутри крепости, за стенами, простирался целый город, развалины древних построек, амфитеатр, остатки бань, каменные дороги, по которым когда-то ходили римские легионеры. Стоя посреди этого величия, мне казалось, что я перенеслась в прошлое на две тысячи лет.

— Это потрясающе, — прошептала я, кружась на месте. — Я никогда не видела ничего подобного.

— Я знал, что тебе понравится, — сказал Лёша, подходя ближе и беря меня за руку. — Пойдём, я покажу тебе самое красивое место.

Он повёл меня через древние ворота, мимо каменных арок и колонн, по тропинке, ведущей к башне. Мы поднимались всё выше, и с каждым шагом открывался новый вид — море, холмы, далёкие очертания турецкого берега. Ветер стал сильнее, он бил в лицо, но я чувствовала только восторг и лёгкое головокружение от этой красоты.

Когда мы поднялись на самую высокую точку, Лёша остановился и указал вперёд.

— Вот он, — сказал Лёша.

Прямо перед нами, на самом краю обрыва, возвышался огромный металлический крест. Он стоял на каменном постаменте, и его тень падала на море, на волны, разбивающиеся о скалы далеко внизу. Это был Крест Гонио — символ, который возвели на самой южной точке Грузии, на границе с Турцией.

Я подошла ближе, касаясь рукой холодного металла. Крест был массивным, почти суровым, но в его очертаниях была какая-то невероятная гармония. Я посмотрела вниз, на бескрайнее море, и мне показалось, что весь мир, этот шумный, сложный, иногда жестокий мир, вдруг замолкает.

— Здесь так спокойно, — сказала я, и голос мой прозвучал тихо, почти благоговейно. — Как будто время замирает.

— Я тоже так чувствую, — Лёша встал рядом, положив руку мне на плечо. — Я приезжал сюда несколько раз. Когда служба становилась слишком тяжёлой, когда я думал о тебе и не знал, как ты.

Я повернулась к нему. Солнце освещало его лицо, делая его почти бронзовым. В его глазах я видела что-то, что не могла описать словами любовь, боль, надежду, всё вместе.

Он притянул меня к себе, и я уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце.

— Мы нашли друг друга, — сказал он. — Это важнее всего.

Мы стояли так долго, глядя на море, на горизонт, на крест, который стал свидетелем нашего примирения. Я чувствовала, как внутри меня что-то окончательно отпускает.

— Лёш, — сказала я, поднимая голову. — Я хочу остаться здесь ещё немного. Можно?

— Как хочешь, — улыбнулся он. — Мы никуда не торопимся.

Мы сели на нагретые солнцем камни, и я смотрела, как волны разбиваются о скалы, как чайки кружат в небе, как солнце медленно движется по небосводу. Леша обнимал меня, и я чувствовала себя в безопасности, с тем, с кем должна быть.

Потом мы бродили по крепости, разглядывая древние камни, читая таблички, смеясь над тем, как римляне строили свои бани и амфитеатры. Лёша рассказывал истории, которые слышал от местных жителей, о призраках римских легионеров, о тайных ходах, о кладах, спрятанных в стенах. Я слушала, открыв рот, и он смеялся, глядя на моё детское удивление.

— Ты похожа на ребёнка, — сказал он.

— Это же все как сказка, — ответила я. — Последние годы я в основном была погружена в учёбе. Карина водила меня в пару мест, посмотреть красоты. Но я это делала без энтузиазма, просто развеяться.

Он поцеловал меня в висок, и я улыбнулась, чувствуя, как его губы касаются моей кожи.

— Я хочу, чтобы у нас было много таких сказок, — сказал он. — Хочу, чтобы каждый день был с тобой. Чтобы мы путешествовали, смеялись, жили. Я готов быть рядом и строить будущее с тобой.

Я смотрела на него, и в моей груди разрасталось что-то тёплое, что я так долго прятала.

— Я тоже хочу, — сказала я тихо. — Просто боюсь.

— Чего? — спросил он, приподнимая моё лицо за подбородок.

— Боюсь, что ты снова уйдёшь. Что я не справлюсь, если это случится. Боюсь, что буду слишком сильно зависеть от тебя, а ты исчезнешь.

Он посмотрел на меня с такой серьёзностью, что я почти испугалась.

— Не уйду, — сказал он твёрдо. — Я даю тебе слово. В этот раз как мужчина, как взрослый человек. Я не повторю ту ошибку. Буду всегда бороться за нас. Даже если ты будешь отталкивать меня, я буду рядом. Даже если ты скажешь, что не хочешь меня видеть, я не исчезну. Сделаю всё, чтобы ты поверила.

Я молчала, глядя ему в глаза, и чувствовала, как слёзы снова подступают к горлу.

— Я верю тебе, — сказала я наконец. — И я хочу попробовать.

Он улыбнулся, той самой улыбкой, которая делала его лицо моложе и светлее.

— Это всё, что мне нужно, — ответил он.

Мы сидели на камнях до самого вечера, пока солнце не начало клониться к горизонту, окрашивая небо в золотисто-розовые цвета. Море отражало закат, и казалось, что весь мир залит тёплым медовым светом. Мы молчали, слушая, как ветер шепчет в древних стенах, и я чувствовала, что этот день навсегда останется в моей памяти, как день, когда мы нашли друг друга снова. Не просто встретились, а нашли. И начали строить заново.

— Спасибо, — сказала я, когда мы уже выходили из крепости.

— За что? — удивился он.

— За то, что привёз сюда, — ответила я. — Что ты не сдался. За то, что я снова чувствую себя живой.

Он остановился, взял моё лицо в ладони и поцеловал, долго, медленно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами.

Я улыбнулась сквозь слёзы. И мы пошли обратно к машине, держась за руки, и мне казалось, что этот день подарил нам не просто красивый закат, он подарил нам будущее.

Мы выехали из Гонио, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя на небе лишь багряные разводы. Дорога вилась вдоль побережья, и море справа мерцало тёмным серебром, отражая последние лучи уходящего дня. Я сидела, откинувшись на сиденье, и чувствовала, как усталость приятно разливается по телу, не тяжёлая, а та, которая бывает после хорошего, полного впечатлениями дня.

— Не хочу, чтобы этот день заканчивался, — сказала я, глядя в окно на проплывающие мимо огни прибрежных посёлков.

— Он и не заканчивается, — ответил Лёша, бросая на меня короткий взгляд. — Я подумал... может, мы не поедем сегодня обратно в город? Здесь недалеко есть небольшая гостиница. Я слышал о ней от местных, говорят, у них отличная кухня и вид на море. Мы могли бы переночевать, а завтра спокойно вернуться.

Я повернулась к нему, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и трепетное.

— Правда?

— Абсолютно, — он улыбнулся, и в полумраке машины его улыбка казалась особенно тёплой. — Если ты, конечно, не против спать со мной в одном номере и на одной кровати.

— Не против, — улыбнулась я.

Гостиница оказалась маленьким двухэтажным зданием с белыми стенами и черепичной крышей, утопающей в зелени. Оно стояло на небольшом холме, прямо над морем, и с его террасы открывался захватывающий вид на бескрайнюю тёмную гладь, усеянную звёздными бликами. Хозяин, добродушный грузин с огромными усами и вечной улыбкой встретил нас радушно, особено когда Лёша, к моему удивлению, заговорил с ним на его языке.

Номер оказался просторным, с большой кроватью, застеленной белоснежным бельём, и балкончиком, выходящим прямо на море. Я вышла на него, оперлась на перила и глубоко вдохнула солёный воздух, смешанный с ароматом цветущих деревьев. Где-то внизу стрекотали цикады, и этот звук был таким успокаивающим, что я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в моменте.

— Нравится? — Лёша подошёл со спины, обнял меня за талию и положил подбородок мне на плечо.

— Очень, — выдохнула я, чувствуя его дыхание на своей шее.

Он поцеловал меня в плечо, легко, почти невесомо.

— Я хочу, чтобы у нас было много таких дней, — прошептал он в мои волосы.

Ужин подавали на террасе, под открытым небом. Стол был накрыт белой скатертью, заставлен тарелками с дымящимися блюдами, и я не знала, куда смотреть — то ли на еду, от которой исходил умопомрачительный аромат, то ли на звёзды, которые зажигались одна за другой над морем. Хозяин принёс кувшин с домашним вином, тёмно-рубиновым, терпким и сладким одновременно, с привкусом горных трав.

— За вас, — сказал он, как я поняла, поднимая бокал. — За любовь! — и улыбнулся так широко, что я невольно улыбнулась в ответ.

Мы остались вдвоём. Огоньки свечей дрожали на столе, отбрасывая тёплые тени, а внизу, в темноте, море дышало ровно и спокойно. Я пробовала рыбу сочную, нежную, тающую на языке, кебабы, пропитанные пряностями, свежие овощи с капелькой оливкового масла. Вкусы переплетались, создавая симфонию, которую я запомню навсегда.

— Как ты находишь такие места? — спросила я, отпивая вино.

— Я много разговариваю с людьми, — усмехнулся Лёша. — С местными, с сослуживцами. Они всегда знают лучшие места. Язык даже выучил. Местные намного доброжелательнее, когда разговариваешь на их языке.

Я посмотрела на него через стол, и в свете свечей его лицо казалось мягче, чем обычно. Исчезла та суровая маска, которую он носил на границе, и я видела только мужчину, который любил меня. Который ждал. Который строил планы.

— Ты изменился, — сказала я.

— Надеюсь, в лучшую сторону, — ответил он.

— В лучшую, — кивнула я.

Он опустил глаза, и я заметила, как его пальцы слегка сжали бокал.

— Рад слышать это, — сказал он тихо. — Когда теряешь то, что дороже всего, начинаешь ценить каждую секунду. И учишься терпению. Потому что иначе можно всё сломать.

Я протянула руку и накрыла его ладонь своей. Он поднял на меня глаза, и в них было столько благодарности, что у меня перехватило дыхание.

— Ты удивительная, — сказал он. — И я благодарен тебе, что ты нашла в сете силы довериться мне снова.

— Ну ты не оставил мне выбора, своим напором, — усмехнулась я. — Я вижу как ты стараешься для меня. И все чувствую...

Мы долго сидели на террасе, глядя на звёзды и слушая шум прибоя. Вино согревало изнутри, а его присутствие рядом делало этот вечер идеальным. Я чувствовала, как напряжение последних дней отпускает, как я расслабляюсь, позволяя себе просто быть счастливой.

Когда мы вернулись в номер, в воздухе висело то самое электрическое напряжение, которое было между нами всегда, но сегодня оно было особенным. Я стояла у открытого окна, глядя на море, и чувствовала его шаги за спиной. Он подошёл и положил руки мне на плечи, прижимаясь всем телом.

— Ты такая красивая, — прошептал он, целуя меня в висок.

Я повернулась к нему, заглядывая в глаза. В его взгляде горел тот самый огонь, который я помнила по нашим ночам, но теперь он был спокойнее, глубже, полнее.

— Я хочу тебя, — сказала я, и эти слова сорвались с губ сами собой, без раздумий.

Он притянул меня к себе, и его поцелуй был медленным, томным, наполненным сладостью вина и морской солью. Он не торопился. Он целовал меня так, будто пробовал на вкус, изучая каждую линию моих губ, каждый вздох, каждый стон, который я издавала.

Мы упали на кровать, сплетаясь в объятиях. Его руки были везде, на моей спине, на бёдрах, в моих волосах. Он был нежным и страстным одновременно, и я чувствовала, как каждый его жест, каждое прикосновение говорит мне: «Ты моя».

Я скинула с него футболку, провела пальцами по его груди, по шрамам, по тому самому свежему рубцу на плече. Он лежал на спине, глядя на меня снизу вверх, и в его взгляде было столько желания, что я забыла, как дышать.

— Ты невероятная, — сказал он, проводя рукой по моей щеке.

Я наклонилась и поцеловала его в губы, долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства.

Он перевернул меня, оказываясь сверху, и я застонала, чувствуя, как его тело прижимается к моему. Наши дыхания слились в один ритм, наши движения стали единым целым. Я вцепилась в его плечи, царапая кожу, и он лишь улыбнулся, зарываясь лицом в мои волосы.

— Люблю... - прошептал он мне на ухо, и его голос дрожал от эмоций.

Мы двигались в такт, и мир за окном перестал существовать. Были только мы двое, которые нашли друг друга после долгой разлуки и не хотели отпускать. Это было больше, чем просто физическая близость. Это было возвращение домой. В ту часть меня, которую я считала потерянной.

Позже мы лежали в темноте, переплетённые, и я слушала, как он дышит, как его сердце постепенно успокаивается. Он гладил меня по спине, даря умиротворение.

— Спи, лапочка, — прошептал он. — Завтра будет новый день.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его рука обнимает меня, и провалилась в глубокий сон. Мне снилось море, звёзды и Лёша, мой потерянный и найденный мужчина.

А наутро мы проснулись от света, проникающего сквозь шторы, и я увидела его лицо, улыбающееся мне с подушки. Этот момент был бесценен. Я поцеловала его в нос, и мы снова растворились в объятиях, зная, что у нас есть время. Мы есть друг у друга. И это самое главное.