Глава 20

Главарь, которого звали Заур, как я узнала от его людей, сидел в своём кресле и смотрел на меня с той самой хищной улыбкой, от которой по спине бежали мурашки. Он был уверен в себе, расслаблен, как сытый кот, который знает, что мышь никуда не денется. Я стояла перед ним, всё ещё связанная, но уже не дрожащая. Адреналин уступил место холодной, колючей ярости, которая кипела внутри меня, как расплавленный металл.

— Ты знаешь, сколько времени я искал такую женщину? — спросил он, поднимаясь со своего места и медленно приближаясь ко мне. — Я видел тебя на пляже. Дерзкий взгляд. Ты смеялась. Твой мужчина обнимал тебя и мне это не понравилось. Я понял — хочу тебя. Хочу, чтобы ты улыбалась мне. Чтобы ты принадлежала мне.

— Я не вещь, — сказала я, и голос мой был низким, почти рычащим. — Я человек. Я врач. Я люблю другого мужчину. И ты никогда не получишь того, чего хочешь. Если так приспичило и ты якобы искал подходящую... То ты не там искал. Надо бывать в других местах, где женщины дерзкие и свободные от традиций. И придётся ещё постараться чтобы завоевать такую.

Он усмехнулся, приближаясь ещё ближе, и я почувствовала запах его одеколона — резкий, душный, как его присутствие. Он протянул руку и коснулся моего лица, провёл пальцем по щеке, и я отшатнулась, как от удара.

— Не трогай меня, — прошипела я.

— Какая же ты горячая, — сказал он, и в его глазах зажглось то самое, от чего мне стало дурно. — Мне это нравится. Я люблю, когда женщины сопротивляются. Это делает победу слаще. Я буду ломать тебя постепенно.

Он схватил меня за плечи, притягивая к себе, и попытался поцеловать. В этот момент я почувствовала, как внутри меня что-то сломалось или наоборот, встало на место. Вся ненависть, вся злость, весь страх, который я подавляла, вырвались наружу одним резким движением. Я ударила его коленом в пах, и он взвыл, отшатываясь, но я не остановилась. Я ударила его головой в лицо, так же, как того, первого. Хруст, кровь, и он отлетел назад.

— Сука! — заорал он, зажимая нос. — Ты сломала мне нос!

— Только начало, — выплюнула я, тяжело дыша. — Ещё раз подойдёшь и я выбью тебе все зубы.

Но вместо того, чтобы разозлиться ещё сильнее, он... засмеялся. Кровь текла по его подбородку, капала на дорогой костюм, а он стоял и смеялся, как безумец.

— Какая женщина! — воскликнул он, вытирая лицо рукавом. — Ты даже лучше, чем я думал! Ты не просто красивая — ты дикая. Ты та, которую нужно приручать. И я это сделаю.

Он подошёл ко мне снова, но на этот раз был осторожнее. Он схватил меня за запястья, сжимая так сильно, что я почувствовала, как кости хрустят. Я пыталась вырваться, пиналась, кусалась, но он был сильнее.

— Перестань, мой цветочек, — сказал он тихо, почти ласково. — Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее я хочу тебя. Неужели ты не понимаешь? Ты заводишь меня.

Я замерла. Не от страха, а от отвращения. Он стоял передо мной, окровавленный, с горящими глазами, и я поняла, что он не остановится. Он не из тех, кто отступает. Он из тех, кто берёт силой.

— Зачем тебе это? — спросила я, и голос мой дрогнул, впервые за всё время. — Ты можешь иметь любую женщину. Зачем принуждать ту, которая тебя ненавидит?

— Потому что ты та, которая не соглашается, — ответил он, и в его голосе была та самая одержимость, от которой мне стало по-настоящему страшно. — Я устал от покорных. От тех, которые говорят «да» сразу. И ломаются быстро. Ты — вызов. И я приму его.

Он прижал меня к стене, и я почувствовала, как его тело прижимается к моему. Я сжала зубы, пытаясь оттолкнуть его, но он держал меня за руки над головой, нависая сверху.

— Я не позволю тебе прикоснуться ко мне, — сказала я, глядя ему в глаза. — Ты слышишь? Никто кроме Лёши не касался меня. И кроме него никто не прикоснётся. Ты слышишь меня, ублюдок?

Он наклонился к моей шее, и я почувствовала его дыхание на коже. Меня мутило от этого прикосновения. Внутри поднялась такая волна отвращения, что я едва не задохнулась.

— Лёша, Лёша, — прошептал он, усмехаясь. — Твой герой. Где он сейчас? Не здесь. А я здесь. И я хочу тебя. И ты не сможешь мне помешать.

Я закрыла глаза, и в этот момент я поняла, что если он продолжит, то я не вынесу и меня вырвет. Не потому что я слабая. Потому что моё тело помнило только одного мужчину. Его руки, его запах, его поцелуи. И прикосновение другого было для меня хуже смерти.

— Если ты тронешь меня, — сказала я, открывая глаза и глядя на него с такой ненавистью, что он на мгновение замер. — Я убью тебя. Наплюю на то что я врач. Даже если это будет стоить мне жизни. Я вырву тебе сердце и заставлю смотреть, как ты умираешь. Понял меня?

Он смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. А потом он отстранился, отпуская мои руки.

— Ты интересная, — сказал он, поправляя свой костюм. — Я не буду торопить события. Ты останешься здесь, пока твой герой не явится и не умрёт. А пока... у тебя есть время подумать.

Он повернулся и вышел из комнаты, оставляя меня одну, прижатую к стене, с бешено колотящимся сердцем и слезами, которые я сдерживала из последних сил.

Я сползла по стене на пол, чувствуя, как ноги подкашиваются. Внутри меня всё дрожало, от гнева, от страха, от отвращения. Я закрыла глаза и представила Лёшу. Его руки, его глаза, его голос. Я думала о том, как он обнимает меня, как целует, как говорит, что я — его всё.

— Я не позволю никому прикоснуться ко мне, насколько хватит сил, — прошептала я в тишину. — Никто. Только ты. Только ты, Лёша.

Я сидела на полу, связанная, одинокая, но не сломленная. Я знала, что он найдёт меня. Он придёт. И я дождусь. Я буду бороться. Я выживу. Не думала, что мой мир так перевернётся. Ещё недавно я была полна обиды на Лёшу. Была уверена, что мне никто не нужен. Потом моё сердце растаяло. И сейчас я искренне верю, что мой мужчина найдёт меня.

Я сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела на дверь, за которой скрылся Заур. Внутри всё кипело, отвращение, страх, ненависть. Мои руки, всё ещё связанные, онемели, но я даже не чувствовала боли. Я думала о Лёше. О том, как он сейчас, наверное, сходит с ума от беспокойства. Как ищет меня. Как рвёт и мечет.

Дверь открылась снова. Заур вошёл, держа в руках бутылку воды и стакан. Он поставил их на стол, затем подошёл ко мне, наклонился и перерезал верёвки на моих запястьях. Я дёрнулась, пытаясь встать, но он положил руку мне на плечо, прижимая к месту.

— Тихо, — сказал он, и голос его был почти спокойным. — Я не буду тебя трогать. Пока. Но нам нужно поговорить.

Я встала, потирая запястья, на которых остались багровые следы от верёвок. Посмотрела на него с ненавистью, но заставила себя молчать. Он сел в кресло напротив, сложил руки в замок и посмотрел на меня с той самой хитрой улыбкой.

— У тебя есть выбор, — сказал он. — Первый вариант: ты перестаёшь сопротивляться как бешеная собака, становишься моей женщиной. Можешь быть строптивой и дерзкой, мне нравится. Ты будешь жить здесь, в роскоши, у тебя будет всё, что ты захочешь. Дорогие вещи, путешествия, деньги. Я буду относиться к тебе хорошо, если ты в итоге станешь моей.

Я молчала, сжимая кулаки.

— Второй вариант, — продолжил он, и голос его стал жёстче. — Ты продолжаешь до конца быть бешеной сукой. И тогда я всё равно возьму своё. Но ты будешь на цепи. Как собака. Будешь спать на полу, есть объедки и молить меня о снисхождении. Так или иначе, но я сломаю тебя. А поломанные женщины уже не так интересы. Я не хочу этого, но если ты не дашь мне выбора... я сделаю это.

Он замолчал, глядя на меня в ожидании ответа.

— Ты слышал, что я говорила раньше? П сказала я, и мой голос был низким, почти шёпотом. — Я не игрушка, а человек. Лучше умру, чем стану твоей собственностью.

— Ты умрёшь медленно и мучительно, после того как я наиграюсь, — кивнул он. — Если не передумаешь. И твой герой тоже умрёт, но прежде я заставлю его смотреть, как ломаю тебя.

Я почувствовала, как внутри поднимается нечто тёмное, горячее, неконтролируемое. Гнев, который я сдерживала все это время, вырвался наружу лавиной. Я рванула вперёд, ударила его кулаком в челюсть, разбивая губу. Он пошатнулся, но я не остановилась. Я била его, как бешеная, куда попало в лицо, в грудь, в плечи. Я кричала, и в моём крике была вся боль, весь страх, вся ненависть, которую я копила.

— Ты не имеешь права! — орала я, продолжая наносить удары. — Ничтожество!

Он поймал мои руки, сжимая их с такой силой, что я вскрикнула от боли, и отшвырнул меня к стене. Удар был сильным, я ударилась головой, и на мгновение мир померк. Но я не сдавалась. Я поднялась на ноги, дрожа от злости и боли, готовая биться до конца.

— Ты пожалеешь, — прошипела я, глядя на него с вызовом.

Он двинулся ко мне, и я поняла, сейчас он не остановится. Он был в ярости, его лицо было разбито, глаза горели безумным огнём. Азарт читался на его лице. Похититель намолал мои волосы на свой кулак и ударил по лицу. Он был намного сильнее меня. Поставил на колени и я не смогла сопротивляться.

— Ты сама выбрала, — сказал он, поднимая меня за волосы и прижимая к стене. — Теперь ты будешь моей цепной сучкой. Прежде, чем твой герой явится, я немного поиграю с тобой.

У меня вырвался крик. Я брыкалась, кусалась, царапалась. Чувствовала, как его руки рвут мою одежду, как его пальцы впиваются в мои плечи, оставляя синяки. Это было отвратительно, это было мерзко, и я готова была умереть, лишь бы не чувствовать этого больше.

А потом дверь выбили. Я услышала грохот, треск дерева, и в проёме показалась фигура, которую я узнала бы из тысячи. Лёша. Он стоял на пороге, сжимая в руках пистолет, и за его спиной я видела ещё двоих мужчин, высоких, плечистых, с такими же суровыми лицами. В его глазах горела такая ярость, что воздух вокруг, казалось, сгустился.

— Ушёл от неё, — сказал Лёша, и голос его был тихим, ледяным. Он был страшен.

Заур отшвырнул меня, отшагивая в сторону, и я сползла по стене на пол. Лёша перевёл взгляд на меня — на мою порванную одежду, на синяки, на кровь на моих губах. И в его глазах я увидела, как он переключается. Я не вижу любящего и нежного мужчину, на его месте машина для убийства.

— Тебе пиздец, — сказал он, глядя на Заура, и в его голосе было столько ненависти.

Заур усмехнулся, вытирая кровь с разбитой губы.

— Она теперь моя цепная сучка, — сказал он. — Ты опоздал.

Лёша не дал ему договорить. Он бросился вперёд, и я увидела, как его кулак врезался в лицо Заура. Удар был таким сильным, что тот отлетел к стене, но Лёша не остановился. Он наносил удар за ударом, без остановки, без жалости. Каждый раз, когда Заур пытался подняться, Лёша сбивал его снова. Молотил по нему во всю свою мощь и ярость.

— Лёша! — закричала я, пытаясь встать. — Лёша, остановись! Он ты убьёшь его.

Но он не слышал меня. Он был в другом мире, где была только его ярость. Я смотрела, как он избивает Заура до полусмерти, и не могла узнать в этом человеке того, кто держал меня за руку на пляже, кто прыгал со мной с парашютом. Это была та самая сторона Лёши, которую я видела лишь раз, когда он защищал меня от Андрея. Но тогда он остановился и не был таким жестоким.

Дамир и Игнат, его друзья, отбивались от оставшихся охранников. Я видела, как они работают слаженно, жестоко, профессионально. Это были не просто друзья. Это были такие же, как Лёша.

Когда Заур перестал двигаться, Игнат оттащил Лёшу в сторону.

— Хватит, — сказал он твёрдо. — Ему конец. Слышишь? Он больше не встанет.

Лёша тяжело дышал, его кулаки были разбиты, на лице были следы чужой крови. Он смотрел на неподвижное тело Заура, и в его глазах постепенно возвращалось осознание. Он повернулся ко мне, и я увидела, как он выходит из того состояния, как машина выключается, и на её место приходит человек.

— Люся, — прошептал он, бросаясь ко мне. Он упал на колени рядом, схватил меня за плечи, заглядывая в лицо. — Ты живая и это главное. Что он сделал?

— Не успел, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит. — Только легкие ушибы и пострадала моя гордость. Ты пришёл вовремя.

Он прижал меня к себе так сильно, что я почувствовала, как он дрожит. Он гладил меня по голове, по спине, целовал мои волосы, мои плечи, всё время шепча: «Прости, прости, я должен был быть рядом, я не должен был оставлять тебя одну».

— Ты пришёл, — сказала я, уткнувшись носом в его грудь. — Ты пришёл за мной. Это главное.

Дамир снял с себя лёгкую куртку и протянул Лёше. Тот накинул её на меня, укрывая разорванную одежду, и я почувствовала себя в безопасности, впервые за все эти часы.

— Уходим, — сказал Игнат, осматривая комнату. — Остальных я успокоил. Времени у нас мало.

Лёша поднял меня на руки, и я не сопротивлялась. Я обхватила его за шею, прижимаясь к нему, и чувствовала, как его сердце колотится, как его дыхание сбивается. Мы вышли из дома, оставляя позади тело Заура и его охранников.

— Не переживай, — сказал Лёша, когда мы сели в машину. — Проблем не будет. Этот тип был бандитом, через границу ворочал грязными делами. У него было много врагов. Никто не будет его расстроен его смертью. А нам только плюс для службы.

Я кивнула, чувствуя, как усталость наваливается на меня. Но я не могла расслабиться, не до конца. Я посмотрела на Дамира и Игната, которые сидели впереди, и улыбнулась им.

— Спасибо, — сказала я, и голос мой был хриплым. — Спасибо, что пошли с ним за мной.

— Мы всегда идём за своими, — ответил Дамир, и в его голосе была тёплая, мужская уверенность. — Лёша наш названный брат. Ты — его женщина. Значит, наша сестра.

Я открыла аптечку, которая лежала в бардачке, и начала обрабатывать раны Лёши. Его кулаки были разбиты, костяшки стёрты в кровь, а на скуле темнел свежий синяк. Я работала быстро, как привыкла, перекись, хлоргексидин, пластырь. Мои руки двигались машинально, и я почти не чувствовала боли от собственных царапин.

— Ты могла бы быть врачом на поле боя, — сказал Игнат, глядя на меня в зеркало заднего вида. — Быстро работаешь.

— Я и так почти врач, — ответила я, закрепляя повязку на руке Лёши. — Практика имеется, но диплом ещё защищать.

Мы ехали по тёмной дороге, оставляя позади Сарпи и тот дом, который чуть стал моей тюрьмой. Я смотрела в окно на проносящиеся огни и чувствовала, как напряжение постепенно отпускает. Лёша обнимал меня за плечи, прижимая к себе, и я слышала, как его дыхание успокаивается.

— Я больше никогда не оставлю тебя одну, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Никогда. Даже на минуту.

— Но это не значит, что я должна сидеть в запрети, — ответила я, поднимая на него глаза. — Без фанатизма, от всего не уберечь...

Он поцеловал меня в лоб, и я закрыла глаза, позволяя себе наконец расслабиться. Мы были вместе. Мы живы. И это было самое важное.