Глава 6

Суббота началась не с романтической поездки на велосипедах, а с громкого стука в дверь и решительного голоса мамы:

— Люся, подъем! Мы едем за шторами. И не вздумай прятаться под одеялом, я знаю, что ты не спишь.

Я застонала, уткнувшись лицом в подушку. Телефон на тумбочке завибрировал.

Лёша: Доброе утро, соня. Я готов ехать за тобой.

Сердце радостно подпрыгнуло, но тут же упало куда-то в район желудка. Я схватила телефон и быстро набрала сообщение, пока мама барабанила в дверь снова.

Я: Не могу сегодня. Мама объявила военное положение. Шторы, генеральная уборка и, кажется, пытка голодом. Памагите...

Лёша: Шторы? Серьезно? Это хуже, чем контрольная по химии?

Я: Хуже. Нам нужно выбрать ткань, которая «не выцветает на солнце» и «гармонирует с обоями 2010 года». Это ад.

Лёша: Бедная ты моя. Хочешь, приеду и помогу выбрать? Скажу, что бежевый — это скучно, а бордовый — для вампиров. Мама оценит мой вкус.

Я: Ты хочешь смерти? Моя мама съест тебя живьем, если начнешь критиковать её вкус. Оставайся дома. Береги себя.

Лёша: Ладно. Но знай, я страдаю. Представляю, как ты выбираешь шторы. Выглядишь сексуально даже в этом воображении.

Я фыркнула, чувствуя, как щеки нагреваются.

Я: Лёша! Бесстыжий!

Лёша: Я не виноват, что ты объект моих самых непристойных мыслей. Кстати, о мыслях... Что ты наденешь?

Я: Старую футболку и штаны с дыркой на коленке. Романтика, да?

Лёша: Ммм. Люблю дырки. Особенно когда они позволяют мне видеть твои ноги. Отправь фото. Хотя бы ноги.

Я: Нет! Это нарушает этический кодекс. И я ещё в пижаме.

Лёша: Какой кодекс? Кодекс «девочки, которая мучает парня»? Жестоко, Люся. Очень жестоко. Снимай пижаму 😈

Мама наконец ворвалась в комнату, таща за собой корзину для белья.

— Кто там тебе пишет, что ты с такой улыбкой сидишь? — подозрительно спросила она, глядя на мой телефон.

— Карина, — соврала я, блокируя экран. — Обсуждаем домашку.

— Домашку в субботу утром? — мама подняла бровь. — А может это тот парень, с которым ты меня ещё не познакомила? Я конечно понимаю, что тебе уже восемнадцать, но могла бы познакомить с тем, с кем гулять ходишь. Ладно, не буду тебя мучить. Одевайся. Через пятнадцать минут выезжаем. И захвати список покупок, он на кухне.

Весь день прошел в суете. Мы объехали три магазина тканей, потом супермаркет, потом хозяйственный отдел меня добил. Мои ноги гудели, а голова была забита цифрами и цветами. Но телефон постоянно вибрировал в кармане джинсов, становясь моей единственной отдушиной.

Лёша: Ты еще жива? Или шторы победили?

Я: Я выжила. Но моя душа мертва. Мы купили тюль. Белого цвета под лен. Скучно. Как моя жизнь.

Лёша: Не говори так. Твоя жизнь полна страсти. Просто сейчас эта страсть направлена на тряпки, а не на меня. Чем закончилось?

Я: Сначала выбрали тот, который «практичный». То есть серый. Серый тюль. А потом на кассе мама передумала и взяла белого цвета. Я хочу плакать. Ведь до этого мы обсуждали, что возьмём с узорами.

Лёша: Звучит как начало депрессивного детектива. «Убийство в серых тонах». Главный подозреваемый — твой вкус.

Я: Эй! У меня отличный вкус! Вспомни мое платье.

Лёша: Ах да, то самое голубое платье... В котором ты выглядела как ангел, сошедший с небес, чтобы свести меня с ума. Да, вкус у тебя безупречный. Особенно когда дело касается одежды, которую я хочу с тебя снять.

Я чуть не выронила пакет с лампочками прямо в магазине. Огляделась. Никто не видел.

Я: Лёша! Мы в магазине! Я чуть лампочки не уронила.

Лёша: И? Пусть завидуют. Представь: я стою рядом, держу тебя за талию, а ты выбираешь лампочки. И я шепчу тебе на ухо всякие глупости.

Я: Какие именно?

Лёша: Например, что эти лампочки светят тускло по сравнению с блеском в твоих глазах. Или что я бы предпочел провести этот вечер не в магазине, а в темноте, где единственный источник света — это...

Я: Стоп! Хватит! Я краснею!

Лёша: Хорошо. Тогда просто скажи: ты скучаешь по мне?

Я остановилась посреди прохода с бытовой химией. Мама была далеко, у стеллажа с порошками.

Я: Да, скучаю...

Три точки набора текста появились и исчезли несколько раз. Наконец пришло сообщение.

Лёша: Я тоже. Каждую минуту. Знаешь, что я делаю сейчас?

Я: Что?

Лёша: Сижу на крыше своего гаража. Смотрю на небо. И думаю о том, как бы хотел сейчас быть рядом. Не для того, чтобы помогать с шторами и искать все оттенки серого. А чтобы просто держать тебя за руку. И молчать. Или говорить обо всем сразу.

Это сообщение тронуло меня глубже, чем все предыдущие шутки. В нем была та самая искренность, которую я так ценила в Лёше.

Я: Я тоже хочу этого. Скоро. Обещаю. Мы с тобой переберем все оттенки серого😈

Лёша: Я хочу посмотреть с тобой этот фильм. А пока... отправь мне фото своих ног в тех самых штанах с дыркой. Для моральной поддержки. Мне тяжело одному страдать.

Я усмехнулась. Огляделась. Мама всё еще копалась в порошках. Быстро сфотографировала свои ноги в старых джинсах и кроссовках, сделав акцент на дырке над коленом, и отправила.

Через секунду пришел ответ.

Лёша: 🔥🔥🔥

Теперь я точно не смогу уснуть сегодня. Спасибо, Люся. Ты знаешь, как сделать больно. Буду смотреть на это фото и представлять, как снимаю с тебя эти чёртовы джинсы.

Я: Это тебе наука. Не дразни девушку, у которой нет времени на месть.

Лёша: О, месть будет. И она будет сладкой. Готовься.

* * *

Когда мы наконец вернулись домой, я была измотана физически, но эмоционально заряжена. Мы дружно помыли окна и постирали занавески. Привели в порядок цветы на подоконнике, в общем генеральная уборка вымотала. Вечером мама, довольная покупками и чистотой, ушла смотреть сериал к себе, а я упала на кровать и взяла телефон.

Лёша: Как там выжившая?

Я: Лежу пластом. Устала, как после ночи с неграми.

Лёша: Почему с неграми?🤣 Бедняжка. Хочешь, пришлю курьера с пиццей?

Я: Пицца звучит заманчиво. Но мама увидит. Она хочет с тобой познакомится. Я пока не готова делить тебя с ней. Начнёт потом тебя эксплуатировать в хозяйстве. А с неграми, потому что они считаются выносливыми как энерджайзер. Уже не помню, где я эту шутку слышал.

Лёша: Мамы наверно все такие, припашут всех кругом. Тогда просто лежи. И представляй, что я массирую твоё уставшее тело. Медленно. С маслом. От лодыжек до бедер...

Я закрыла глаза, позволяя воображению рисовать картинки. Тепло разлилось по телу, несмотря на прохладу в комнате.

Я: Лёша, перестань. Я и так вся горю.

Лёша: Хороший знак. Значит, я работаю эффективно даже на расстоянии.

Я: Ты невыносим.

Лёша: Я неотразим. Спи, моя девочка. Завтра воскресенье. День отдыха. Никаких штор. Только ты, я и наши сообщения. Договорились?

Я: Договорились. Спокойной ночи, мой мучитель.

Лёша: Пусть тебе приснюсь я. Но только в хорошем смысле. 😉

Я положила телефон на грудь, чувствуя, как сердце бьется ровно и спокойно. Усталость отступила, уступая место теплому ожиданию. Завтра будет новый день. И хотя мы не увидимся, связь между нами стала крепче, натянутая тысячами слов, взглядов и несказанных желаний.

И я знала: понедельник наступит слишком быстро.

* * *

Понедельник начался с того, что я буквально влетела в школьный двор, опаздывая на первый урок. Сердце колотилось не от страха перед учителем, а от предвкушения. Я знала, что увижу его.

И действительно, Лёша ждал меня у входа в наше крыло. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и лениво листал что-то в телефоне. Но как только увидел меня, его лицо озарилось той самой улыбкой, которая заставляла мое сердце делать сальто.

— Опоздываешь, хулиганка, — произнес он, отталкиваясь от стены и направляясь ко мне.

— Из-за тебя! — возмутилась я, хотя сама виновата, что засмотрелась на его сообщения утром. — Ты писал всякие глупости до трех ночи!

— Это были не глупости, а инструкции по выживанию без тебя, — он подошел вплотную, игнорируя поток учеников вокруг нас.

В коридоре было шумно, но для нас мир сузился до этого маленького пространства. Лёша обнял меня одной рукой за талию, притягивая к себе так естественно, будто мы делали это каждый день уже годами. Его вторая рука поднялась и поправила выбившуюся прядь моих волос, пряча её за ухо. Пальцы задержались на моей щеке, большой палец медленно провел по скуле.

— Ты выглядишь уставшей, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. В его взгляде читалась забота, смешанная с чем-то более темным, голодным.

— Выходные вымотали, — прошептала я, чувствуя, как мурашки бегут по коже от его прикосновения.

Лёша усмехнулся уголком губ. Он наклонился, делая вид, что хочет что-то шепнуть мне на ухо. Я инстинктивно потянулась к нему, но вместо слов его губы коснулись моего виска. Это был быстрый, едва уловимый поцелуй, горячий и властный. Прохожие могли подумать, что он просто что-то сказал, но я почувствовала каждое движение его губ, каждое дуновение дыхания.

— Держись, — прошептал он мне прямо в кожу, прежде чем отстраниться. — Урок через две минуты. Разбегаемся.

Он легонько шлепнул меня по бедру, подгоняя, и я, покрасневшая, побежала в класс, чувствуя на себе десятки удивленных взглядов. Заметили, мало мне сплетен после того вторника... Да по фиг.

На большой перемене я встретилась с Кариной у автомата с кофе. Подруга сразу заметила мое состояние.

— Ты сияешь, — констатировала она, тыкая пальцем в мою щеку. — И опять этот взгляд «я только что сошла с ума». Что он сделал?

— Ничего особенного, — попыталась я соврать, но улыбка предательски растянула губы. — Просто... обнял. И поцеловал в висок.

Карина закатила глаза.

— О, боже. Романтика уровня «бог». Люсь, ты понимаешь, что все девчонки в школе сейчас ненавидят тебя? Лёша теперь ходит как твой личный телохранитель-любовник. Вчера Саня спрашивал, правда ли, что он угрожал выдавить глаза тому, кто на тебя косо посмотрит.

— Он преувеличивает, — фыркнула я, хотя внутри тепло разлилось от гордости.

— Не уверенна, — Карина понизила голос. — Слушай, а вы... ну, уже...?

Она многозначительно повела бровями.

— Нет, — честно ответила я. — Даже не целовал меня в губы. Он ждет. Говорит, что хочет, чтобы это было идеально.

— Идеально, — повторила Карина скептически. — Мужчины и слово «идеально» — вещи несовместимые. Обычно они хотят «сейчас и быстро». Лёша... он какой-то другой. Или очень хитрый.

— Он не хитрый, — защитила я его. — Он уважает меня.

— Ладно-ладно, святая Люся, — рассмеялась подруга. — Главное, чтобы тебе самой не надоело ждать. Потому что судя по тому, как он на тебя смотрит, его терпение на исходе.

Школьные дни текли быстро, наполненные мелкими радостями. На каждой перемене Лёша находил способ оказаться рядом. Иногда он просто проходил мимо, касаясь моей руки. Иногда останавливался, чтобы спросить, как дела, и в этот момент его пальцы незаметно переплетались с моими.

Но настоящая буря разыгрывалась в телефоне. Наши переписки стали более откровенными, более чувственными. Днем мы писали о пустяках, а ночью... Ночью текст превращался в признание. Могли полночи общаться.

Вторник, 23:45

Лёша: Ты спишь?

Я: Нет. Думаю о тебе.

Лёша: Опасная мысль. Знаешь, о чем я думаю?

Я: О шторах?

Лёша: Ха-ха. Нет. Я думаю о том, как бы хотел сейчас быть в твоей комнате. Не для разговоров. А чтобы просто лежать рядом. Чувствовать твое дыхание. Слышать, как бьется твое сердце.

Я: Лёша...

Лёша: Тише. Представь: я лежу позади тебя. Моя рука на твоей талии. Мои губы у твоего уха. Я шепчу тебе, какая ты красивая. Как хочу тебя...

Я перечитывала это сообщение десять раз, чувствуя, как жар разливается по телу даже под холодным одеялом.

Я: Ты сводишь меня с ума.

Лёша: Взаимно. А ты? Что чувствуешь сейчас?

Я: Тепло. И... желание. Чтобы ты был здесь. Касался меня везде...

Лёша: Черт, Люся. Если бы ты знала, как сложно читать эти слова и не мчаться к тебе прямо сейчас. Но я держусь.

Среда, 01:15

Лёша: Мне приснилось, что мы целуемся. Под дождем. Надеюсь это вещий сон.

Я: И какой он поцелуй?

Лёша: Влажный. Горячий. Бесконечный. Ты стонала мне в губы, цепляясь за мою рубашку. А я...

Я: Стоп. Мне становится жарко.

Лёша: Хорошо. Пусть будет жарко. Засыпай с этой мыслью. Что однажды я сделаю всё, о чем пишу. И даже больше.

Четверг, 14:30 (на уроке биологии)

Лёша: Я заглядывал в твой класс. Ты грызешь ручку. Это невероятно сексуально.

Я: Лёша! Учитель спалит и устроит тебе взбучку за подглядывание!

Лёша: Плевать. Я смотрел только на тебя. Твою шею. Как она изгибается, когда ты пишешь. Хочу поцеловать именно туда. В ямку у основания шеи.

Я: Перестань. Я не могу сосредоточиться.

Лёша: И не надо. Думай обо мне. Как я думаю о тебе.

Каждое такое сообщение было как искра, падающая в бензин. Я ловила себя на том, что смотрю на Лёшу с новым интересом. Замечала, как напрягаются мышцы на его руках, когда он пишет на подоконнике что-то в своей тетради. Как он иногда кусает нижнюю губу, задумавшись, когда не видит, что я наблюдаю за ним на переменах. Как его взгляд становится тяжелым, когда он ловит мой взгляд через весь коридор.

На одной из перемен он снова подошел ко мне. На этот раз мы были в менее людном месте — в конце коридора, возле дальнего окна.

— Привет, — тихо сказал он, загораживая меня от проходящих телом.

— Привет, — выдохнула я.

Он положил руки мне на талию, притягивая ближе. Наши тела почти соприкасались. Я чувствовала твердость его мышц через тонкую ткань его рубашки.

— Ты читала мои сообщения ночью? — спросил он, глядя прямо в глаза, хотя прекрасно знал, что читала.

— Да, — честно призналась я.

— И что?

— Мне понравилось, — прошептала я, чувствуя, как горят щеки.

Лёша усмехнулся. Эта усмешка была опасной, хищной. Он наклонился и снова поцеловал меня в висок, но на этот раз задержался дольше. Его губы скользнули вниз, по скуле, останавливаясь возле уголка моего рта.

— Терпи, Люся, — прошептал он, его дыхание обжигало мою кожу. — Еще немного. Пятница. Я украду тебя. А после...

— После? — мой голос дрогнул.

— Возможно, наконец-то нарушу свое правило, — он отстранился, оставляя меня в состоянии легкого шока и дикого возбуждения.

— Если ты сама этого захочешь.

Он подмигнул мне и ушел, оставив стоять у окна с бешено колотящимся сердцем. Змей искуситель. Сволочь. Ну разве можно так дразнить?

Карина, наблюдавшая за этой сценой издалека, позже сказала только одно:

— Люсь, ты либо самая счастливая девушка в мире, либо самая мучимая. Третьего не дано.

Я знала, что она права. Но это мучение было сладким. И я была готова терпеть его ради того момента, когда Лёша наконец-то решится. И мне нравилось это томление, предвкушение сводило с ума.