Глава 10

Все дни слились в один сплошной марафон: учебники, конспекты, нервы и бесконечные пробники. Но когда последний звонок прозвенел, объявляя об окончании экзаменов, мир словно выдохнул вместе с нами.

Мы сдали всё, без пересдач. Это была наша первая общая победа, и она окрыляла.

Впереди маячил выпускной. В этом году школа решила сделать грандиозный жест: объединить все параллели для одного большого бала в городском ресторане-отеле. Ожидание было томительным, а подготовка лихорадочной.

— Люся, если ты еще раз спросишь, подходят ли эти туфли к платью, я закричу, — заявила Карина, лежа на моей кровати и листая журнал мод.

Я стояла перед зеркалом в бордовом платье. Которое выбрал Лёша, когда я хаотично листала платья в интернете.

— Оно идеально, — сказала Карина, откладывая журнал и подходя ко мне. Она поправила лямку. — Лёша потеряет дар речи. А может, и рассудок.

— Надеюсь, только первое, — улыбнулась я.

Карина помогала мне с макияжем, создавая легкий, сияющий образ. А я в свою очередь помогала ей. Она сияла в своём элегантном платье. Привычные косы она поменяла на голливудскую укладку. Мы смеялись, болтали о будущем, о планах, но в воздухе висело предвкушение вечера.

Лёша и его друг Вадим, забрали нас чуть позже. Когда мой парень увидел меня, то замер на пороге. Его взгляд скользил по мне медленно, оценивающе, с тем самым тяжелым восхищением, которое уже стало моей зависимостью.

— Ты... - он запнулся, затем усмехнулся. — Ты выглядишь так, будто готова украсть мое сердце прямо сейчас.

— Разве оно не мое? — спросила я, подавая ему руку.

Он поцеловал мои пальцы, глядя мне в глаза.

— Навсегда.

Карина и Вадим переглянулись с улыбками. Моей подруге тоже достались комплименты от парней. Мама с тётей Розой поехали с нами. Хорошо не все родители должны были присутствовать. С каждого класса должно быть несколько родителей, в помощь педагогам, чтоб следить за порядком.

В ресторане было шумно, ярко и многолюдно. Сотни выпускников, родители, учителя. Музыка гремела из колонок, сверкали огни диско-шара. Мы нашли наш столик, присоединились к друзьям. Карина сразу же увлекла меня в центр танцпола, где уже кипела жизнь.

Мы танцевали под быстрые хиты, смеялись, кружились. Лёша был рядом, но держался чуть в стороне, наблюдая за мной с легкой ухмылкой. Он пил сок, шутил с моими одноклассниками, но его внимание всегда возвращалось ко мне.

Затем музыка сменилась. Заиграл медленный, тягучий трек. Свет приглушили. Пары начали собираться в центре зала.

Лёша подошел ко мне. Не спрашивая разрешения, ему оно и не требовалось, он взял меня за талию и притянул к себе.

— Танцуешь только со мной, — объявил он улыбаясь.

— Думаю никто и не осмелится подойти ко мне, — ответила я, выгибая бровь, намекая на то как Лёша заявил на меня свои права.

Мы закружились в медленном ритме. Его рука крепко держала мою спину, другая переплеталась с моей рукой. Голова Лёши склонилась к моему плечу, его дыхание обжигало кожу шеи.

— Теперь ты пахнешь летом, — прошептал он.

Вокруг нас танцевали другие пары, кто-то шептался, кто-то смеялся. Но для нас существовали только мы двое. Мир сузился до круга света над нами и тепла наших тел.

Лёша остановился. Мы стояли посреди танцпола, окруженные сотнями глаз. Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалось решение. Твердое. Бесповоротное.

— Люся, — тихо сказал он.

И прежде чем я успела что-то понять, он наклонился и поцеловал меня. Это не был робкий поцелуй украдкой. Это был глубокий, чувственный, открытый поцелуй. Его руки обвили меня, притягивая так близко, что между нами не осталось воздуха. Я ответила ему, забыв о школе, о родителях, о сотнях свидетелей.

Я слышала как кругом раздавались возгласы и свист. Но нам было все равно. Абсолютно.

Лёша целовал меня так, будто хотел заявить права на меня перед всем миром. Так, будто хотел сказать: «Она моя. И точка».

Когда он наконец отстранился, мы оба тяжело дышали. Его чёрные глаза блестели в полумраке, улыбка была торжествующей.

— Моя девочка, — прошептал он, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

Я посмотрела вокруг. Карина показывала мне большой палец, широко улыбаясь. Потом я поймала мамин взгляд, она тоже улыбалась, одобряя.

Мне стало тепло и спокойно. Страх осуждения исчез, растворившись в уверенности Лёши.

— Сегодня? — тихо спросил он, и на этот раз эти слова не повисли в воздухе тяжелым грузом. Они легли легко, как крылья бабочки, как первый снег, как начало новой жизни. Я поняла о чем он спрашивал. Лёша давно был готов, но терпеливо ждал меня.

— Да, — просто ответила я, чувствуя внутри волнение.

Мы продолжили танцевать, но теперь наши движения стали еще более синхронными, еще более близкими. Мы были вместе. И ничто больше не могло нас разлучить.

Выпускной вечер закончился. Мама попрощалась со мной, дав наставления, может я и была совершеннолетней, но я все ещё была её маленькой дочкой. Когда она сказала нам с Лёшей предохраняться, я засмеялась, потому что мой грозный спортсмен кажется покраснел. Но не растерялся и торжественно пообещал, что все будет на высшем уровне. И пришла моя очередь краснеть. Карина уехала со своей мамой. Рассвет она будет встречать дома. Бывшие школьники разбились на кучки, некоторые пойдут встречать рассвет на побережье. Остальные, как и моя подруга, встретят его дома. Мы вышли на улицу, вдыхая ночную свежесть. Лёша взял меня за руку.

— Уверена, что не хочешь со всеми встретить рассвет? — спросил он, давая мне последний шанс отказаться.

— Я хочу встретит его только с тобой, — прошептала я ему на ухо.

Лёша порывисто поцеловал меня. И мы пошли искать его машину. Он молча открыл передо мной дверь своего седана. В машине царила тишина, но она была не пустой, а густой, насыщенной электричеством.

Он не включил музыку. Не сказал ни слова. Просто взял мою руку, переплетя наши пальцы, и его большой палец начал медленно, ритмично гладить тыльную сторону моей ладони. Этот простой жест говорил громче любых признаний.

— Куда мы едем? — тихо спросила я, хотя догадывалась.

— Туда, где нас никто не найдет, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — Где будем только мы.

Через двадцать минут мы подъехали к отелю. Лёша заранее забронировал номер, интересно, если бы я отказалась, сильно он расстроился бы... Он взял ключ-карту, подхватил меня за талию, и мы поднялись на лифте. Когда двери номера закрылись за нами, щелкнув замком, мир снаружи перестал существовать.

Номер был просторным, с панорамными окнами, выходящими на ночной город. Но мое внимание привлекло не вид, а то, что было внутри. На кровати лежали лепестки роз, Лёша зажег свечи, создавая мягкий, мерцающий свет. На столике стояла бутылка шампанского и два бокала.

— Лёша... - выдохнула я, оборачиваясь к нему.

Он наблюдал за мной. Его взгляд был темным, глубоким, полным такого желания, что у меня подкосились ноги.

— Я хотел, чтобы этот вечер был идеальным, — сказал он хрипло.

Он подошел ко мне медленно, как хищник, знающий, что добыча уже его. Его руки легли мне на талию, притягивая ближе.

— Ты готова? — спросил он, глядя прямо в глаза.

В этом вопросе не было давления, только бесконечная забота и вопрос, который он задавал мне снова и снова: осознанный выбор.

Я посмотрела на него. На человека, который берег меня, который ждал. Страх исчез. Осталось только доверие. И желание.

— Да, — прошептала я. — У нас впереди вся ночь...

Лёша выдохнул, словно сбрасывая тяжелый груз. Он наклонился и поцеловал меня. На этот раз поцелуй был другим. Глубоким, требовательным, обещающим. Его руки скользнули по моей спине, расстегивая молнию платья. Ткань соскользнула бордовой лужей на пол, оставляя меня только в кружевном белье.

Он отступил на шаг, чтобы осмотреть меня. Его взгляд обжигал кожу.

— Ты прекрасна, Люся, — прошептал он, и в его голосе звучало восхищение.

Он снял свою рубашку, затем брюки. Его тело, сильное и красивое, было покрыто следами недавних боев — небольшими шрамами, синяками, которые теперь казались мне символами его силы.

Он взял меня на руки и понес к кровати. Мы упали на мягкие простыни, лепестки разлетелись как алые бабочки, и мир вокруг растворился в прикосновениях.

Его губы блуждали по моему телу, изучая каждый сантиметр кожи. Он целовал мои плечи, шею, живот, двигаясь медленно, давая мне время привыкнуть к каждому новому ощущению. Его руки были везде: нежные, но уверенные.

— Расслабься, — шептал он мне на ухо, чувствуя, как я напрягаюсь иногда. — Я с тобой и буду бережным.

Его губы смаковали мои соски, распаляя жар между ног. Вторгаясь в складочки, он мягко проник пальцем внутрь. Я ахнула и выгнулась навстречу его ласкам. Он добавил ещё один палец и растягивал меня, подготавливал.

Затем он сделал то, от чего я сначала испытала шок, а потом утонула в блаженстве. Лёша пристроил свой порочный рот между моих ног и стал смаковать меня там. Я стонала и выгибалась под ним, запуская пальцы в его волосы. И когда мои ноги задолжали, Лёша сменил свой виртуозный язык на бархатную головку члена и плавно вошел в меня. Аккуратно, давая привыкнуть к его размерам.

— Тугая и влажная, — шептал он между поцелуями. — В моменте я резко войду и придётся потерпеть боль. Прости по другому никак.

— Я готова, — шепчу в ответ.

Я думала, что привыкла к тому что он внутри меня, но когда Лёша сделал резкий толчок до упора, я задохнулась. Не могла сразу сделать вдох. Я вцепилась ногтями в его плечи и кажется укусила до крови. Крик застрял в горле, слезы боли полились из глаз. Я не могла это контролировать. Но терпела и не отстранялась. Лёша замер и не двигался, он обнимал меня и что-то тихо шептал.

— Дыши, моя хорошая, — просил он. — Смотри на меня.

Я посмотрела ему в лицо, искаженное страстью и нежностью. В его глазах отражалась только я.

Когда боль утихла, он почувствовал, что я уже не так напряжена и продолжил потихоньку двигаться. Ласки и нежность не прекращались. Боль стихла окончательно. К своему удивлению я начала чувствовать приятное возбуждение. И следующий крик громко вырвался из моих лёгких, но это был крик наслаждения.

Мы предохранялись и поэтому я с упоением почувствовала, как Лёша пульсирует внутри меня. Он целовал мои слезы и был таким нежным, что я была готова разрыдаться от переизбытка эмоций.

После Лёша отнёс меня в душ и бережно вымыл меня, а я его. Все эти интимные моменты окрыляли. Мы перекусили и плавно перешли ко второму раунду. Лёша был ненасытен в эту ночь. Второй раз он уже не был таким нежным, и я была рада когда он дал волю своей страсти. Словно изголодавшиеся мы сливались в одно целое.

Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь шторы, окрашивая комнату в золотистые тона, мы все еще были в объятиях друг друга.

Лёша спал, его рука крепко держала меня за талию. Я смотрела на его спокойное лицо и понимала — это только начало. Нашей жизни. Нашей любви.

И я знала, что какое бы будущее нас ни ждало, мы пройдем его вместе. Рука об руку. Сердце к сердцу.

Я закрыла глаза, улыбаясь своим мыслям, и позволила сну забрать меня в мир без снов.

Жаль полноценное утро началось не с поцелуев, а с резкого звонка телефона Лёши. Он лежал рядом, обнимая меня, и его тело было теплым и расслабленным. Но как только он увидел имя на экране, всё изменилось.

Он напрягся. Его рука, которая так нежно гладила мое плечо, замерла.

— Мам? — ответил он, садясь на кровати. Голос был тихим, но в нем появилась сталь.

Я замерла. Лёша слушал, и я видела, как темнеет его лицо. Челюсть сжалась, мышцы на шее напряглись.

— Понял, — коротко бросил он. — Скоро буду.

Он положил трубку и посмотрел на меня. В его глазах читалась боль, смешанная с какой-то странной, холодной решимостью.

— Люся, мне нужно ехать, — сказал он, поднимаясь. — Срочные дела. Семейные проблемы.

— Что случилось? — спросила я, садясь и кутаясь в простыню. Холод внезапно пробрал меня до костей, хотя в комнате было тепло.

— Неважно, — отрезал он слишком резко. Он начал быстро одеваться, избегая моего взгляда. — Прости, что так вышло. Я должен уйти.

— Лёша, подожди! Мы не проведём день вместе?

— Извини, — он наклонился и быстро, но глубоко поцеловал меня в губы. Этот поцелуй был прощальным, как позже выяснилось. — Оставайся здесь. До вечера номер оплачен. Ещё раз прости, что так вышло. Потом свяжемся, лапочка.

И он ушел. Дверь захлопнулась, оставив меня одну в огромной, опустевшей кровати, среди лепестков роз, которые теперь казались увядшими. И что-то мерзкое поселилось в моей груди.

* * *

Прошел день. Потом второй. Лёша не звонил. Не писал. Мой телефон молчал. Я пыталась дозвониться до него, но абонент был недоступен. Тревога нарастала, превращаясь в панику.

На второй день мне позвонила Карина. Ее голос выдавал беспокойство.

— Люся, ты знаешь?

— Знаю что? Где Лёша?

— Его забрали, Люся. В армию. Внезапно. Повестка пришла прямо домой. Говорят, срок сократили или ускорили процесс... это какая-то бюрократическая магия.

Мой мир покачнулся.

— Что? Но он же только закончил школу... У него отсрочка была... Впереди поступление...

— Нет, — тихо сказала Карина. — Слухи ходят разные. Говорят, это Андрей Скориков постарался, через связи своего папаши. Мама Лёши пыталась решить вопрос, но тщетно. Это я от папы узнала и сразу тебе позвонила.

Имя Андрея ударило меня, как пощечина. Тот самый парень, над которым я неудачно пошутила и который приставал ко мне, которого Лёша тогда жестоко избил. Отец Андрея был не последним человеком в городе.

— Он использовал связи отца, чтобы убрать Лёшу, — продолжила Карина. — Чтобы отомстить. Не удивлюсь, если он и за тебя возьмётся.

Я опустила телефон. Руки тряслись.

В тот же вечер пришло сообщение. От Лёши.

Лёша: Люся, прости. Так вышло. Обстоятельства сильнее нас. Я благодарен тебе за это короткое, но волшебное время. С тобой я дышал полной грудью. Но реальность сука, умеет сделать подлянку. Меня не будет год, а как он пройдёт я не знаю. Изменюсь ли тоже не знаю. И что будет дальше неизвестно. Не хочу давать пустые надежды и обещания. Не жди меня. Забудь. Возможно однажды мы встретимся. Мне жаль.

Я перечитывала эти строки снова и снова, пока буквы не расплылись перед глазами.

«Не жди меня. Забудь.»

Боль, острая и невыносимая, пронзила грудь. Он лишил меня невинности. Он заставил меня полюбить его всем сердцем. Он показал мне мир, полный страсти и нежности. А теперь просто исчез, сославшись на «обстоятельства».

Разве любовь может закончиться одним сообщением? Разве чувства можно выключить, как свет?

Я чувствовала себя использованной. Преданной.

«Мне жаль», — написал он. Жаль чего? Что ему пришлось уехать? Или что он сломал меня?

Я сидела на полу своей комнаты, обхватив колени, и плакала. Слезы текли тихо, без звука, оставляя пустоту внутри.

Почему он не боролся, а просто отказался?

Или... может быть, он просто испугался ответственности? Испугался того, что мы стали слишком близки?

Но нет. Я знала Лёшу. Он не был трусом. Значит, дело было в чем-то другом. В чем-то, чего он не мог мне сказать.

«Не жди меня».

Эти слова звучали как приговор. Словно его посадили на пол века в тюрьму. Но мое сердце, глупое и преданное, отказывалось повиноваться разуму.

Я не могла забыть. Не могла перестать любить. И мы так и не сказали друг другу, что любим. Но я чувствовала, что любим. Или придумала?

Я взяла телефон и набрала текст ответа, хотя знала, что он, скорее всего, не придет. Но я должна была ответить.

Я: Ты думаешь, я могу просто забыть? Ты думаешь, что «обстоятельства» стирают то, что было между нами? Я хочу тебя ждать, Лёша. Нельзя вот так просто приручить, а потом бросить. Но раз ты не хочешь, я не буду навязываться. Надеюсь ты найдёшь свое счастье когда-нибудь...

Я отправила сообщение и положила телефон экраном вниз.

За окном шел дождь, такой же, как в тот день, когда мы танцевали под ливнем. Но теперь он казался не романтическим, а холодным и чужим.

Мое сердце было разбито. Но оно все еще билось. Билось с мыслями о нем.

Даже если он предал меня. Даже если он бросил меня.

Я любила его. И эта любовь стала моей тюрьмой. Мне предстояло вытравить эту заразу из своего сердца.

Решение пришло внезапно, словно вспышка молнии в темноте. Я сидела на полу своей комнаты, окружённая тишиной, которая теперь казалась оглушительной. Телефон лежал экраном вниз, и я знала, что там — то самое сообщение. Жестокое. Финальное.

«Не жди меня. Забудь.»

Но я не могла забыть. Не могла просто выключить своё сердце, как выключают свет в комнате. Каждое воспоминание о Лёше — его руки на моей талии, его голос, шепчущий моё имя, его взгляд, полный того самого тяжёлого восхищения, всё это горело внутри меня, как незаживающая рана.

И тогда я поняла: мне нужно уехать. Не навсегда. Но достаточно далеко, чтобы перестать видеть его следы в каждом уголке этого города. В каждой кофейне, где мы пили кофе. В каждом парке, где мы гуляли. В каждом месте, которое теперь было пропитано им.

Карине я позвонила сразу, как только поняла правильность своего решения. Она выслушала мою исповедь. Её голос был мягким, но решительным.

— Люся, я знаю, что ты чувствуешь. Ты права, теье нужно уехать. Вот и решился вопрос с твоим поступлением. Завтра отправим документы на медицинский.

Я замерла, вот и все. Мы действительно обсуждали это ещё весной, когда думали о будущем. А когда мы сошлись с Лёшей, я даже не рассматривала учёбу в другой стране. Теперь это могло стать спасением.

— Карина, как думаешь мама не решит, что я её бросила?

— Твоя мама поймёт, — перебила она. — Она видит, что с тобой что-то не так. Она хочет, чтобы ты была счастлива. А здесь... здесь ты будешь только страдать. И ещё неизвестно, что это придурок Андрей предпримет на твой счёт. Будем действовать быстро. Подготовь документы, завтра отправим. И я через неделю собираюсь в Армению. Можешь поехать со мной, думаю с поступлением проблем не будет. Жить можешь в нашем доме.

Она была права. Каждый день в этом городе был бы напоминанием о том, что я потеряла. О том, кто меня бросил. И висела угроза в виде Андрея. Кто его знает на что он пойдёт из мести.

— Хорошо, п выдохнула я. — Я еду. Пойду ошарашу маму.

Мама понимала, что случилось нечто не хорошее, но она просто обняла меня и не стала расспрашивать. Сказала, что будет скучать, но я обязана выучиться на супер специалиста.

Сборы прошли в лихорадочной спешке. Я упаковывала вещи механически, словно делала это не я. Карина приезжала каждый день, помогала, болтала о пустяках, стараясь отвлечь меня от тяжёлых мыслей. Она была невероятной подругой. Несмотря на свою любовь к драме и сплетням, она умела быть рядом, когда это действительно было нужно.

— Знаешь, — сказала она однажды вечером, сидя на моей кровати и листая какой-то журнал, — Ереван прекрасный город. Там красиво. Там тепло. И там нет... — она запнулась, не закончив фразу.

— Нет напоминаний о Лёше, — закончила я за неё.

Карина кивнула, её глаза были полны сочувствия.

— Люся, я не хочу говорить тебе банальностей типа «время лечит» или «ты найдёшь кого-то лучше». Я просто хочу сказать... ты сильная. Ты справишься. И я буду рядом. Наша задача получить диплом и наслаждаться студенческими буднями.

Я улыбнулась ей, и это была первая искренняя улыбка за последние дни.

— Спасибо, Карин...

Прощание с мамой было самым тяжёлым. Она сидела на кухне, перед ней стояла остывшая чашка чая. Мама смотрела на меня долгим, изучающим взглядом, словно пыталась прочитать то, что я прятала.

— Моя девочка так выросла... - её голос дроонул. — Береги себя и помни, я всегда с тобой.

— Я люблю тебя, мам, — я крепко обняла её.

— И я тебя, доченька. Не забывай звонить. И помни, отдых очень важная штука.

Позже, мы стояли в аэропорту, окружённые толпой провожающих. Карина уже зарегистрировала наш багаж и теперь проверяла документы. Я стояла рядом с мамой, не зная, что сказать.

Она обняла меня крепко, прижимая к себе так, словно боялась отпустить.

— Пиши каждый день, — прошептала она мне в ухо. — Каждый день, слышишь?

— Буду, мам. Обещаю.

Она отстранилась, глядя на меня. Её глаза были влажными, но она улыбалась.

— Ты у меня самая лучшая, — сказала она. — И ты со всем справишься. Я знаю.

— Я присмотрю за ней, — уверила тетя Роза. — И прослежу чтобы не забывала писать матери. А то знаю я их, начнут свои экскурсии и забудут обо всем.

— Спасибо Роза, — обняла мама подругу.

Карина подошла к нам, её лицо было серьёзным, но в глазах плясали огоньки надежды.

— Готова? — спросила она.

Я кивнула, беря свою сумку.

— Готова.

Мы прошли через контроль, махнув маме на прощание. Она стояла у окна, глядя, как мы удаляемся. Я видела, как она прижимает руку к груди, и моё сердце сжалось от боли.

Но это была боль роста. Боль начала новой главы.

Самолёт взлетел, и я прижалась лбом к иллюминатору, глядя, как город внизу становится всё меньше и меньше. Дома, улицы, парки — всё превращалось в крошечные точки, пока не исчезло совсем.

Карина сидела рядом, держа меня за руку.

— Как ты? — тихо спросила она.

— Не знаю, — честно ответила я. — Больно. Но... я чувствую, что делаю правильно. Даже предвкушаю те экскурсии о которых говорила твоя мама.

Она сжала мою руку.

— Вот и правильно. Иногда нужно уйти, чтобы найти себя заново.

Я закрыла глаза, позволяя слезам течь тихо, беззвучно. Я думала о Лёше. О том, как он целовал меня под дождём. О том, как он шептал мне прекрасные слова. О том, как он написал «забудь».

Но я не могла забыть. Не хотела.

И может быть, именно поэтому я улетала. Не чтобы забыть. А чтобы стать сильнее. Чтобы однажды, когда я вернусь, я смогла посмотреть ему в глаза и увидеть в них сожаление. То что он отказался от меня, не дал нам шанса. Мне пора взрослеть... Прощай Алёша...

Самолёт набирал высоту, унося меня всё дальше от всего, что я знала. Впереди была Армения. Новый мир. Новая жизнь. Новый путь. И я была готова идти по нему. Даже если сердце всё ещё болело. Даже если душа всё ещё помнила его прикосновения.

Потому что жизнь продолжалась. И я тоже.