Глава 14

– Будет сложно, – повторяю я, стараясь не смотреть на Руслана.

До ужина с отцом осталось несколько часов, и чтобы не терять даром время, я приезжаю к нему домой и намереваюсь проинформировать Руслана на тему, как себя вести, что говорить, чего не стоит говорить. В общем, готовлюсь к неизбежному поражению, потому что обмануть отца будет сложно. Практически невозможно.

– Справимся, – отвечает он, просматривая снимки, которые я привезла с собой.

– Это мой брат Антон, – быстро указываю на общий снимок. – А это самый младший, Алексей. Они тоже будут на ужине. И, скорее всего, не одни, – с неким скепсисом в голосе добавляю, замечая, что Руслан дольше всего смотрит на меня. То есть на мою фотографию.

– У тебя здесь родинка, – вдруг сообщает он, указывая на темное пятнышко над губой.

Я молча киваю и медленно опускаюсь на стул. В соседней комнате смотрит мультики Элина, которая сегодня чувствует себя намного лучше, и я стараюсь не думать о девочке. Ведь стоит мне вспомнить ее заплаканное лицо и напуганные глаза ее отца, так сердце кровью обливается. Сейчас не то время, чтобы быть слабой и уязвимой. Мне предстоит неравный бой с семьей.

– Да, была. Удалила год назад.

– Зачем?

Смотрю на Руслана, понимая, что врать не имеет смысла. Слабой и напуганной он уже меня видел.

– Когда я нервничала, все время ее трогала. Несколько раз ковыряла. Это плохо, знаю, но остановить себя смогла лишь так. Тем более из-за частого воспаления можно было заработать болячку посерьезнее.

Говорю легко, потому что правда мне всегда дается легче, чем ложь. Руслан кивает.

– По тебе не скажешь, что ты много нервничаешь.

Пожимаю плечами.

– У меня жизнь такая, что приходится испытывать стресс днем и ночью.

– Жизнь?

Я устало выдыхаю и стараюсь улыбнуться. Выходит криво и неубедительно.

– Наверное, это ты тоже должен знать, – сложив перед собой руки, решаюсь на откровение. – Отец нас с детства приучал к строгости и дисциплине. Требовал порой невозможное, и мы, конечно же, делали всё, что было в наших силах. И даже больше.

– Мы?

– Да, – киваю, прикусив губу. – Я и Антон. Алеше повезло больше. Его мама забрала, когда не выдержала нагрузки и бесконечного напряжения в семье.

– А вас нет?

Отрицательно качаю головой.

– Мы были уже достаточно взрослыми, чтобы справляться. Так сказал отец. И ни я, ни Антон не могли ему перечить.

– И вы все еще…

Молчу, но соглашаюсь. Мы все еще не можем перечить отцу.

– Вся эта возня тоже из-за того, что он так решил?

В груди все сжимается, а в горле перехватывает так, что дышать не могу.

– Нам пора собираться, – шепчу охрипшим голосом и поднимаюсь из-за стола. – Иначе можем опоздать.

Руслан молчит. Я кожей чувствую его недовольство, но ничего поделать не могу. Все сложнее, намного сложнее, чем кажется.

Когда машина тормозит напротив загородного дома отца, на небе сгущаются тучи. Мне бы изменения погоды принять за знак свыше, но когда я верила каким-нибудь приметам? Все, о чем могу думать, так о том, что страха нет. Перегорела. Обратилась в камень, чувств нет. Зато есть способность просто двигаться, просто говорить. Будто машина теперь я. Выбираемся из салона. В воздухе чувствуется влажность. Скорее всего, будет дождь.

Руслан следует за мной. Он с того разговора почти ничего нового и важного не сказал. Оставили Элину у его тети, та была не рада, что я вновь появилась на пороге ее дома. Наверное, зря пошла с ними, нужно было остаться в машине и ждать. Но в тот момент какая-то непреодолимая сила тянула меня следом за Русланом и девочкой, сейчас же я не чувствую ничего.

Мы входим в дом. Нас встречает Павел Дмитриевич. С тех пор как отец слег, он почти не покидает дом и полностью контролирует бизнес за отца. То есть контролирует нас всех.

– Добрый вечер, – говорю я помощнику отца и знакомлю мужчин.

Они пожимают друг другу ладони, но в тот же миг я замечаю, как Павел Дмитриевич внимательно рассматривает Руслана, но и тот не теряется – отвечает тем же. Становится чуточку спокойнее. Я не должна переживать из-за Руслана. Он справится.

Но справляюсь ли я?

– Вас уже ждут, – сообщает помощник и указывает на дверь, ведущую в большую столовую.

Я выдыхаю и иду вперед. Руслан идет рядом. В какой-то миг наши ладони сталкиваются, но схватить его за руку не успеваю, хотя очень хочется. Дверь открывается, и мы входим в столовую, в которой для приема накрыт широкий и длинный стол. В центре сидит отец. И всё.

– А где остальные? – едва не вскрикиваю, обнаружив, что братьев-то нет.

Оборачиваюсь и вижу, как Павел Дмитриевич закрывает за нами дверь и подталкивает вперед. Приходится приблизиться к столу.

– Мы изменили график встреч, – спокойным тоном сообщает помощник и обращается к моему отцу. – Подавать на стол?

Тот кивает и отпускает помощника, а нам указывает рукой садиться за стол.

Мои коленки невольно подгибаются, и я быстро плюхаюсь на стул. Руслан же в отличие от меня спокоен. Он здоровается с моим отцом и садится за стол, сохраняя какую-то невероятную выдержку. Мне бы крупицу этой суперспособности и тогда бы не выглядела как напуганная девчонка рядом с огромным и кровожадным тигром.

– Здравствуй, Александра, – отец смотрит на меня. Шепчу приветствие в ответ и отвожу взгляд. – Здравствуй, Руслан.

Теперь он обращается к моему «партнеру», и мне бы взять ситуацию под контроль, но неожиданно между ними чуть ли не с порога завязывается беседа. Отец говорит спокойно, и даже учтиво. Я такое редко слышу. Руслан отвечает также – будто говорят на равных, но при этом сохраняют дистанцию.

И пока я пытаюсь вклиниться в разговор, отец говорит:

– Извиняюсь, что не встретил вас. Ноги все еще болят. И да, насчет твоих братьев, – теперь он смотрит на меня, а я пораженная откровением отца (а ведь он при посторонних ни за что на свете не сказал бы, что болен и страдает) хлопаю ресницами. – Я распорядился, чтобы встречи с ними были перенесены на другие дни. Мне пока тяжело дается общение, а так мы сможем побольше обсудить и подольше побыть все вместе.

Я нервно тереблю под столом уголок пиджака. Отец сошел с ума. Однозначно!

Неожиданно на мою руку опускается чужая ладонь. Так касается Руслан, и я не вздрагиваю лишь потому, что знаю, что это он. Он пытается успокоить меня и вселить уверенность. Выдыхаю, на миг прикрыв глаза.

– Хорошо. Если тебе хорошо так, то я нисколько не обижаюсь, что братьев нет.

Лукавлю. Были бы они здесь, я бы не была как на ладони. А отец смотрит на нас, будто видит насквозь, отчего становится дурно.

– Руслан, у вас же есть дочь?

Итак, дурно мне становится вдвойне. Что задумал отец? Крепче сжимаю ладонь Руслана и чувствую, как его пальцы впиваются в мою кожу

– Да, есть. Ее зовут Элина.

Отец качает головой. Он все знает о Руслане, но зачем-то поднимает тему, которая его не должна касаться.

– И ей пять лет?

Теперь кивает Руслан. Я искоса поглядываю на него, не зная, чего ожидать.

– И чем ваша дочка занимается?

Темная бровь изгибается.

– Тем же чем занимаются остальные дети в пять лет, – спокойно произносит Руслан, но мне кажется, что я слышу в его голосе раздражение. – Ходит в садик, играет с другими детьми на детской площадке, бывает в гостях у родственников.

– Саша в том возрасте посещала подготовительные занятия, изучала два языка и занималась балетными танцами. Ведь так?

Я ошарашенно смотрю на отца.

– И какое это имеет отношение к моей дочери? – голос Руслана по-прежнему спокоен, вот только я не верю, что все так просто и легко закончится. Обстановка накаляется. Отец специально его провоцирует.

– Какое вы можете дать будущее своему ребенку, работая официантом?

С меня течет ледяной пот. Шах и мат…

– Отец.

– Саша, – он поднимает руку и намеренно заставляет меня заткнуться и не лезть. Сейчас между ними должен состояться важный разговор, и я понимаю, какой финал нам ждать. Отец полностью и бесповоротно уничтожит Руслана, сделав его слабым и беспомощным, не способным позаботиться о дочери. Недостойным даже находиться здесь, не то чтобы…

– Отец! – Я подрываюсь и подскакиваю с места, выпуская руку Руслана. – Хватит!