Глава 4

– Ты подозрительно спокоен, – произношу вполне уверенным голосом, хотя лукавлю. Смотрю на брата, на его непробиваемое выражение лица и места себе не нахожу. Антон чертовски талантлив в том, чтобы тщательно прятать истинные чувства глубоко в себе. Я училась у него, скрывала чувства, зная, что они моя слабость, но нервы ни к черту. Прошлую ночь почти не спала, все обдумывала сумасшедшую идею Карины, и вот теперь, когда я близка к окончательному решению, на меня смотрят такие же, как мои собственные глаза и не выражают ничего.

– А каким я должен быть? – интересуется Антон, устраиваясь в кресле удобнее. Ногу на ногу закинул, плечи расслабил, а на губах едва заметная улыбка. Он еще и издевается надо мной!

Выдыхаю. Успокаиваюсь. Сейчас не то время, чтобы враждовать с братом. Антон – моя спасительная соломинка, если что-то пойдет не по плану. На Лешку полагаться вообще нельзя, он сам потонет, и тебя следом утащит.

– Чуть-чуть волнения не повредило бы.

Антон усмехается.

– Зря ты думаешь, что я буду волноваться из-за очередной дурости нашего любимого папаши, – последние слова он произносит с неприкрытым пренебрежением. – Он наиграется и угомонится, а мы лишь сделаем хуже в первую очередь себе, если позволим старику управлять нами.

– Он всегда нами управлял.

На моих губах застывает кислая улыбка. Антон пожимает плечами.

– Потому что мы позволяем ему это делать.

– Ты хочешь сказать, что все, что сейчас творится, лишь наша вина? То есть виновата я? Ты? Леша?

Антон вновь пожимает плечами и, выпрямившись, подается вперед. Поближе ко мне. Его темные глаза щурятся, словно рентгеном сканируют меня. Едва не ежусь под взглядом, от которого ничего не утаить.

– Я никого не обвиняю, Саш. Лишь говорю, что то, что творит отец, неправильно. И мы сами позволяем ему думать, что он все еще управляет нашими жизнями. Словно мы дети, а не взрослые и самостоятельные люди.

Сглатываю вязкий комок и, откинувшись на спинку кресла, на миг жмурюсь. В словах брата есть правда. Нас так воспитывали. Вбивали эти мысли в голову с раннего детства, и вот теперь сиди, Саша, расхлебывай. Пытайся угодить любимому папочке.

– Ты ничего не будешь делать?

Смотрю на брата. На его губах расползается ядовитая улыбка.

– Зачем?

– А если он и вправду лишит нас наследства?

Антон усмехается и медленно поднимается из кресла, ясно давая понять, что больше не намерен обсуждать со мной глупости, творящиеся в нашей семье.

– Если так хочешь, то подыгрывай ему. Я же предпочту вернуться в офис и работать дальше. Вечером отправлюсь в какой-нибудь клуб, подыщу себе женщину на ночь, а если не сложится, то загляну к одной из своих постоянных любовниц на пару часов, – говорит Антон, и его слова не кажутся каким-то сумасшествием. Это его образ жизни, о чем он следом и сообщает. – Не отцу решать, как, где и кого мне трахать.

Не дожидаясь ответа, Антон бодрым шагом покидает мой кабинет. Я едва сдерживаюсь, чтобы не бросить в братца декоративную статуэтку, украшающую мой стол. В детстве я бы поступила именно так – швырнула бы в Антона мягкую игрушку или книжку, когда он доводил меня своей безупречной выправкой и ядовитыми колкостями. Но мы давно уже не дети и пора бы уже забыть прошлое.

– Чертов индюк! – рычу сквозь зубы, вжимаясь в спинку кресла. – Чтоб тебя!

После ухода брата я не нахожу себе места. Меня поражает его способность выдерживать самый сумасшедший удар, которым бьет отец. Но еще больше меня выбивает из колеи Леша. Он не пришел. Забыл. Проспал. Гулял всю ночь. Это все я узнаю от Карины, которой не сразу удается дозвониться до моего непутевого братца. Леша извиняется и обещает приехать на встречу попозже, но, конечно же, он не приедет. Глупо верить тому, для кого обещания ничего не значат.

В расстроенных чувствах я провожу весь день, то и дело ловя себя на мыслях, что не могу выбросить из головы Руслана Ахметова. Ладно, вру. Я не могу выбросить из головы его дочь. Как бы ни ругала себя прошлым вечером, я все же залезла в папку, которую любезно предоставила Карина, и тщательно изучила жизнь Руслана. И его красавицы-дочки…

Именно из-за нее я все еще не решилась. Так бы накануне подошла к Руслану и предложила сделку. Уверена, он не отказался бы. Да кто вообще откажется от такого предложения?! Никто. Но из-за малышки я не могу рисковать. Что-то не позволяет мне идти напролом.

Что-то под названием совесть.

Но, с другой стороны, я же помогу и ей? Ее отцу не придется вкалывать на работе, он сможет вернуться туда, где его опыт и образование пригодятся, при этом Руслану не нужно будет хвататься за любую работу ради того, чтобы не просрочить очередной взнос.

Все ради нее.

Да, решено! Я сделаю предложение сегодня же. Ради нее. Он согласится.

Убедив себя в правильности принятого решения, я погружаюсь с головой в работу, ведь ее никто не отменял, и в приподнятом, почти боевом настроении, еду на встречу с Русланом. То есть я еду в ресторан, где у него сегодня смена, но что у нас будет встреча, он, конечно же, не знает. Это лишь трудности, которые мне удастся избежать, если я не испугаюсь в последний момент. И когда я так дрожала перед разговором с мужчиной?

Нервно одергиваю пиджак и вхожу в ресторан. Меня встречают здесь, как и положено, – приятные улыбки, милый голосок администратора и лучший свободный столик. Я прохожу по залу, не обращая внимания на гостей заведения. Сегодня сосредоточена на одном лишь человеке, и именно его я прошу прислать обслуживать мой столик.

Поэтому когда Руслан появляется в зале и уверенным шагом направляется в мою сторону, я уже знаю, что сегодня сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Но отчего же мои собственные коленки начинают трястись, когда Руслан останавливается и одаривает меня внимательным взглядом. Под его взглядом я деревенею, а язык с трудом поворачивается. И все, что мне удается, так оформить заказ и отпустить его, ошарашенно рассматривая крепкую спину, обтянутую формой.

– Будет сложно, – шепчу себе под нос, часто моргая. От накатившей слабости на глазах наворачиваются слезы. И кого я пытаюсь обмануть?