Глава 28

Ася

Он дал мне неделю.

Неделю на то, чтобы осознать.

Без права на отказ, без выбора и мнения.

Четко дал понять, кому я принадлежу. Как частная собственность, вещь, которую он присвоил. Я хотела подумать, взвесить, разобраться в себе и расставить приоритеты. Но все это не имеет смысла, когда выбора нет. Барон не пошутил. Я четко понимаю, что он слов на ветер не бросает, и нахожусь в прострации.

Раньше мне, дуре, казалось, что любовь — это лёгкость, эйфория, безграничное счастье. А на деле любовь к таким мужчинам, как Баро, подобна смертельному яду. Выпил его нечаянно — и назад дороги уже нет. Реанимация не поможет. И меня ломает, ломает, ломает, с хрустом и внутренними разрывами. Стадия принятия «смерти» весьма болезненна…

Всю неделю я провела с братом. Днем пыталась казаться веселой и беззаботной, а по ночам выла, вгрызаясь в подушку. Но самое страшное то, что и без Баро я уже тоже не могу.

Он отравил меня собой.

Прошло много времени, но Баро так и не появился. Не через семь дней, не через десять. Сегодня пятнадцатый день, как мы расстались. Брат в больнице после операции, восстанавливается, и доктора дают хорошие прогнозы. Денис будет ходить. Не сразу и даже не через месяц, но шансы велики, и это, несомненно, радует. Компанией руководит толковый управляющий и юрист. Я только перелистываю бумаги и хлопаю глазами на собраниях.

Зима подходит к концу, но меня не радует этот факт. Меня ничего не радует, хотя вроде бы все хорошо. Открыты новые возможности и горизонты, а я только и думаю о жестком и властном мужчине, который не выполнил свое обещание. Он не пришел за мной.

И вот, казалось бы, настало время спокойно вздохнуть. Но мне не дышится без него. Ненавижу себя за это и его ненавижу! У меня довольно богатое воображение, и оно рисует мне рядом с Баро других женщин. И нет, они не абстрактные. А реальные, красивее меня, покладистее, покорнее. Он трогает их, целует, ласкает, терзает…

Я ненормальная.

Я схожу с ума без своего мужчины.

Как-то Баро назвал себя моим опекающим мужчиной. И я поверила. Но его нет рядом. Он дал мне свободу, которая, как оказалось, мне не нужна. Если это очередное изощрённое наказание, то я наказана сполна, теперь мне больно без него. Я уже не вижу в этом мужчине недостатков.

Слышишь?! Где бы ты ни был, черт тебя возьми, я все осознала!

Достаточно!

У меня ужасная натура. Загибаюсь от тоски, но не решаюсь позвонить и сознаться в этом. Я хочу, чтобы Баро пришёл сам и забрал меня, как обещал. А если он этого не делает, значит, я не нужна ему. Никогда никому не навязывалась и не собиралась, но…

Это очень тяжело. Мне бы переболеть. Но чем дольше его нет, тем сильнее меня ломает.

Выхожу из здания компании, перехожу дорогу и иду домой пешком. Мне так хочется. Мне так нужно. Ветер в лицо, наушники в уши, немного отвлекает. Навстречу идут люди, я всматриваюсь в их лица, пытаясь переключить себя. Я уехала бы, деньги у нас теперь есть, но не могу оставить Дениса. Хотя, как бы сказал Баро, я снова лицемерю. Никуда я не уехала бы, потому что здесь меня держит далеко не Денис.

Дышу полной грудью, а не дышится.

Верни мне мой кислород!

Что мне стоит взять и позвонить, поговорить, спросить, как у него дела, услышать этот невыносимо хриплый и властный голос, попросить забрать меня… Но я не могу. Постоянно достаю телефон, нахожу его номер и долго изучаю цифры. Я знаю этот номер наизусть. Но опять чего-то боюсь, хотя уже все приняла и осознала. Прячу телефон и иду дальше. Пытаюсь дышать без кислорода.

Дохожу до своего двора. Сумерки, почти стемнело. Обычно это время было для прогулок с Бадди. Но я оставила его Давиду. Мальчишка так привязался к псу. Да и не собиралась я уходить навсегда. Замечаю на стоянке знакомую машину, и сердце пропускает удар. Нет, это не огромный и агрессивный внедорожник Баро. Это машина его охраны. Но что бы им здесь делать без своего хозяина? Вообще перестаю дышать. Во мне что-то взрывается, и накрывает эйфорией. Сердце заходится в аритмии. Он здесь. Не удивлюсь, если уже ждёт меня дома. Он же везде чувствует себя как дома. Для этого мужчины нет границ. Но сейчас меня это радует.

Ускоряю шаг и спешу к подъезду.

— Куда бежишь, зайчонок? — возле подъезда курит Саня. Боже, как же меня достал этот тип. Слащавый, похотливый, алчный. Противно от него.

— Отвали, Братец Кролик! — огрызаюсь я, шарю в сумке в поисках домофонного ключа. В сумке бардак, не могу ничего быстро найти и скрыться от этого типа.

— А ты, я смотрю, такая же языкастая, — противно цокает.

Да где же этот ключ!

— А ты, я смотрю, такой же бесстрашный? — язвлю, наконец найдя ключи.

— А чего мне бояться, зайка?

— Не чего, а кого, — тяну магнитный ключ к домофону, но Саня вдруг резко выбивает его из моей руки. Больно, ладонь раскрывается, и связка летит на пол.

— Ты охренел! — вскрикиваю, задыхаясь от наглости этого мужика, наклоняюсь, пытаясь поднять ключи, но меня грубо хватают за руки и дёргают, вынуждая вжаться в его тело. От шока прихожу в ступор.

— А мне некого бояться, детка! Барон тебя использовал и выкинул. На х*й ты ему не сдалась. А что я обещал тебе, когда это случится? Ммм?! — гадко ухмыляется мне в лицо. В нос бьёт запах перегара, и меня начинает тошнить.

— Отпусти! — взмахиваю руками, пытаясь оттолкнуть. Адреналин зашкаливает, кожа горит, начинает трясти.

— Неправильный ответ, сука! — рычит мне в лицо, брызгая слюной. Морщусь. Но почему-то не страшно, а жутко противно. Каждое его касание — как плевок грязью. — Я обещал тебя вы*бать за твой язык. Станешь моей шлюхой! — сквозь зубы проговаривает он, дышит со свистом, как животное. Изворачиваюсь и впиваюсь ногтями в его лицо, расцарапывая. Самое ужасное в этом мире то, что мимо проходят люди, не обращая на нас внимания. Свидетели, наоборот, ускоряют шаг, чтобы быстрее снять с себя ответственность.

Сдаваться я не собираюсь, внутри концентрируется дикая ярость, смешанная с паникой. Начинаю махать руками и ногами, калеча этого мерзкого мужика. Силы неравны, он скручивает меня, выворачивая руки за спину, настолько сильно, что хрустят суставы. Боль немного обездвиживает.

Уже совсем стемнело. Он тащит меня к машине и запихивает на переднее сиденье. Пытаюсь задержаться, цепляюсь руками, ломая ногти, но получаю удар в спину, настолько сильный, что перехватывает дыхание. Падаю на сиденье, теряя силы. Он наваливается на меня всем телом, буквально втрамбовав в сиденье. Выкручиваюсь, сопротивляясь до последнего. Пинаюсь, кричу. В машине настолько тесно, что я отбиваю себе голову о панели. Дыхания не хватает, в приступе паники начинаю задыхаться. Глотаю воздух, а вздохнуть не могу. Прекращаю сопротивляться, поскольку желание дышать сильнее. Хватаюсь за горло, чтобы хоть как-то себе помочь, а пока я борюсь за кислород, мой насильник рвёт на мне юбку и колготки, раздвигает мои ноги, помещаясь между них и наваливаясь сверху. К недостатку кислорода примешивается реальная тошнота. Меня того и гляди вывернет на этого мудака.

— Вот так, смирись, — хрипит он мне в лицо. — Если мне понравится твоя дырка, — тоже задыхается, но от похоти, лихорадочно отрывая пуговицы от моей блузки, — то я заберу тебя себе, — такой самоуверенный, что мне хочется рассмеяться подонку в лицо. Почему они все решили, что я вещь и должна кому-то принадлежать? Кажется, я сейчас способна на убийство. Хочется впиться этому животному в глотку. Замираю, преодолевая тошноту и пытаясь набраться сил. Я лучше умру, чем позволю себя изнасиловать. Он расслабляется. Начинает ёрзать на мне, потираясь членом. Разрывает блузку, больно сминая грудь через бюстгальтер, а я закрываю глаза, опускаю руку вниз и натыкаюсь на что-то твёрдое в кармашке сиденья, выворачиваю кисть до боли, чтобы извлечь предмет. Урод противно пыхтит, сдирая с меня бюстгальтер, отчего начинает тошнить еще больше. Его грязные, липкие руки выкручивают мои соски. Хватаю предмет. По ощущениям, это отвёртка. Идеальное оружие для убийства. Его вонючие губы и язык облизывают мое лицо. Содрогаюсь от гадливости.

— А ты, и правда, сладкая, Барон знает толк в шлюхах. Тебе понравилось с ним? Как он тебя трахал? Я лучше.

Немного приподнимается, начиная расстёгивать ширинку и хрипя, как мерзкое животное. А я истерично смеюсь. Как ненормальная.

— Барон самый лучший. Тебе до него никогда не дотянуться! — заявляю я. — И если я тебя не убью, то сделаю все, чтобы он отстрелил тебе яйца и снес башку. Мудак! — хриплю сквозь смех, размахиваюсь и втыкаю отвертку ублюдку в плечо. Я целилась в горло. Но неудобное положение и хорошая реакция мужика спасли ему жизнь.

Удар.

Больно.

Он бьет меня по лицу, настолько сильно, что я почти теряю сознание, чувствуя привкус крови во рту.